всё, что было между нами, ты это убил.

кислов снова злиться, опять. раздражает его спокойствие, даже больше ненавидит его, а особенно, когда это спокойствие излучает хэнк. он тараторит и затирает, что так-то батя хэнка посмел его мать выебать, мент поганый. а тот сидит и ноль эмоций. будто ему похуй, на чувства кисы, на чувства матери, в конечном итоге. — я понять не могу, блять - снова глотает конец слов и еле внятно бубнит - тебе и на мать свою похуй? у хэнка эмоций ноль. он устал, прям не устал, а заебался. не хотелось сейчас думать, кого трахает его отец и почему. он убил человека и до сих пор картинка в голове играет, такое не забудешь. всё это будто будет стоять перед глазами до самой кончины. ему хочется простого спокойствия, встать на ноги и собраться с мыслями. а киса заводится всё больше, аж башню сносит. — че, молчишь то, блять? кому-то сейчас влетит. боря пытается что-то невнятно объяснить, что это не их дело и не нужно это обсуждать, но слова стоят в горле. в какой-то степени он прав, но никогда мать кислова трахает мент. уж точно не в этот момент. глаза кисы горят, как уже разгоревшийся огонь, они, блять, пылают. и тогда конфликт начинает решаться по его правилам. а именно, кулаком в челюсть. больно физически, но не так сильно, как морально. хэнк шипит, но даже не сопротивляется, нет сил. удар, ещё один удар и десяток сверху. в конце, как коронная, плевок где-то рядом с полутрупом. нос разбит, а вместе с ним губа, бровь и что там ещё можно разбить? вылетев с базы ваня не чувствует облегчения или какого-то спокойствия. явно не сейчас. скорее чувство, что проебал последнего человека в своей жизни. гена пропал, мел хуй пойми, когда очнётся и вот он остался один единственный. лежит этот единственный и пытается отхаркиваться от крови, которая залила всё горло и рот. это же надо так угораздить, сам влюбился в сына мента, а мать трахается с самим ментом. больше всего бесит, что эти бабочки в животе не получается затоплатать, как бы он не старался. наркотой, алкоголем, никотином, самокрутками всем лечил, да нихуя. ком в горле в виде скопившийся ненависти так и давит. эта ненависть, даже не к хэнку или его бате, а к себе. опять проебался, опять перед хэнком. страшно потерять его спокойно молчаливую рожу и вечный бубнешь про вред всего яда, что киса вкидывал в себя. даже невинные глаза, которые всегда спасали его. да в какой бы заднице не был бы кислов, они всегда приходили, лелеяли и успокаивали, а главное вытаскивали из всего этого дерьма. ноги несли к очередной дозе, но сегодня нужно что-то помощнее. день такой сегодня, сука, хуёвый. пару грамм явно не помогут, а вот что-то тяжёлое, от чего он ляжет на дно вместе со спилбергом и барменом, вот это то, что нужно. да залить бы всё это алкоголем, с градусом побольше. забываться это уже часть рутины, без которой невозможно существовать. никто сейчас не вытащит его из этого состояния. хэнк никто.