Нецелованные места

      Среди всех увещеваний и запретов Бруно предостережение «Не бери это в рот» всегда было самым настойчивым и труднозатыкаемым. Причиной тому послужило главным образом то, что, оставшись на острове в одиночестве и пробуя с голодухи что попало, Альберто не раз приходилось травиться. Порой весьма серьёзно. До такой степени, что кишки болезненно крутило, а к горлу непрерывными волнами подступала тошнота. После такого хочешь не хочешь научишься проявлять осторожность.       Поэтому Альберто немало удивился, когда почувствовал, что его непреодолимо тянет к чему-то, что для еды совершенно точно не предназначено.       «Чужому члену во рту не место! — мигом категорично заявил Бруно, как только это аморфное желание обрело более отчётливую форму. — А ты ещё и семя попробовать хочешь? Что за извращение? Самому не противно?»       Как ни удивительно, противно совсем не было. Было любопытно. И теперь всякий раз во время занятий любовью с Лукой контролировать себя становилось всё сложнее. Когда разгорячённые тела тёрлись друг о друга, а пульсирующий от нетерпения член Луки требовал внимания, Альберто отчаянно хотелось прервать бесконечную череду поцелуев, чтобы устремиться вниз, но духу решиться на это пока не хватало, и в дело шли исключительно руки. Оставалось лишь завидовать собственной ладони и гадать, настолько ли Лука приятен на вкус, как на ощупь?       Да и с чего бы должно было вдруг быть противно? Альберто никогда не была свойственна брезгливость. Он уже знал, что практически во всех прочих местах Лука на вкус упоительно восхитителен. Отравиться им было невозможно. Разве что только захмелеть.       Поняв, что его потуги тщетны, сдерживающий голосок в голове сменил тактику.       «Лука — приличный парень. Он тебе подобную пошлость не позволит! Довольствуйся тем, что есть, и усмири свою больную фантазию!»       Это был уже более весомый аргумент. Конечно, Альберто общался со сверстниками, имел некоторое представление о том, что такое отсос, и приблизительно знал, что подобная сексуальная практика — не редкость среди молодёжи. Но его Лука мог быть куда скромнее, чем распутные подростки Портороссо.       Хотя, судя по тому, с какой охотой он принимал все прочие ласки, которые Альберто смел предложить, и с каким энтузиазмом кидался ему в объятия при любом удобном случае, заподозрить его в излишней скромности было теперь не так легко.       «Даже если он не согласится, он поймёт и не станет осуждать. Потому что Лука — лучше всех! И он всегда всё понимает куда лучше меня».       Эта мысль успешно пресекла все последующие попытки Бруно вклиниться.       Но Альберто всё равно медлил и нервничал. Как и любой подросток на пороге нового интимного опыта. Ему не хотелось оплошать или доставить Луке дискомфорт. Конечно, со времён их первой неловкой взаимной дрочки они уже успели поднабраться опыта и хорошо улавливали, что другому приятно, а что нет, но это, увы, не гарантировало безошибочности при задействовании нового способа.       Однако фантазии об аккуратненьком, призывно вздымающемся члене Луки уже начинали мешать Альберто спокойно жить, отвлекали от повседневных дел, лишали сна. Нужно было безотлагательно разобраться с этим наваждением, до того как Лука отправится в Геную на последний год обучения.       Учитывая, что все близкие уже поняли, что, когда они уединяются, их лучше не беспокоить, подходящий момент представился быстро.

* * * * *

      …И вот, поздним вечером за домом семейства Марковальдо после пары минут страстных поцелуев Альберто ощутил, как прижатый к каменной стене забора Лука потирается пахом о его бедро. От этого в голове стрельнуло чёткое осознание, что он просто рехнётся, если продолжит скрывать свои порывы. Гулко рыкнув и (почти непреднамеренно) куснув Луку за губу, Альберто отстранился и судорожно потянулся к его шортам. Член привычно толкнулся в ладонь, даже не дожидаясь раздевания. Альберто торопливо огладил его, но тут же замер. Сломать их налаженную систему, очевидно, будет сложнее, чем он думал.       — Что? — спросил Лука, пользуясь заминкой, чтобы расстегнуть пуговицы на своей рубашке.       — Я… Я хочу… — Альберто нервно сглотнул слюну, но она сразу же вновь наполнила рот.       — Хочешь, чтобы сначала я? – приподнял бровь Лука, с готовностью протягивая руки.       — Нет! — отшатнулся Альберто. — Дело не в этом. Я просто… — он непроизвольно облизнулся, прежде чем произнести это. — Я хочу… взять тебя в рот.       Глаза Луки ошарашенно распахнулись. Альберто почудилось, что в них всё же горит потаённое пламя желания, но он не мог ручаться, что не принимает желаемое за действительное. Тем более учитывая, что сконфуженное молчание затянулось куда дольше, чем хотелось бы.       — Это называется минет, — наконец выдавил из себя Лука, всегда готовый предоставить факты по любой теме.       Однако это не отвечало на вопрос, хочет ли он такое попробовать.       — Ладно, — неловко протянул Альберто. — Минет, значит. Понятно. Буду знать.       Он глянул на покрасневшего, как рак, Луку в ожидании хоть какого-то продолжения.       — Так что? Можно я?..       — Ну… Если тебе действительно хочется… — неуверенно промямлил Лука.       «Ты даже не представляешь насколько!» — пронеслось в голове у Альберто, и он едва сдержался, чтобы не произнести это вслух. Ему не хотелось прозвучать слишком отчаянно или настойчиво. Не хотелось вынуждать Луку делать то, к чему он не готов или чего совсем не желает. Поэтому, поймав взволнованный взгляд карих глаз, он лишь пару раз кивнул, смущённо пожав плечами.       — Ладно, — выдохнул Лука, который, похоже, задерживал дыхание на время, потребовавшееся Альберто для ответа. — Хорошо. Тогда… Поцелуй меня ещё, прежде чем начать.       Просьба была излишней. Альберто и сам собирался одарить его щедрым благодарственным поцелуем. Язык Луки, как правило действующий нежно и деликатно, в этот раз проявил несвойственную ему напористость. Это окончательно убедило Альберто, что его предложение было воспринято с должной долей энтузиазма. Пусть Лука по каким-то причинам и пытался это скрыть.       Таким образом, преисполнившись воодушевлением, он наконец оторвался от его губ, чтобы направиться вниз.       Пара торопливых поцелуев в шею.       Ключица.       Грудь…       Здесь хотелось задержаться подольше, чтобы уделить должное внимание соскам (у Луки они до нелепости чувствительные), но с этим есть риск увлечься надолго, поэтому Альберто лишь провёл языком возле одного из соблазнительно торчащих бугорков и продолжил свой путь, опускаясь на колени. Лука слегка втянул живот, когда его опалило горячее дыхание.       Последний поцелуй неподалёку от пупка — и Альберто потянулся к резинке шорт, чтобы их приспустить. Делать это ему было далеко не впервой, но в этот раз получалось как-то неловко. Пальцы предательски подрагивали от волнения и предвкушения.       Высвобожденный член Луки тоже слегка подрагивал. И смотрелся ещё притягательнее, чем когда-либо. Хотелось просто безрассудно накинуться и попробовать вобрать его в себя целиком. Альберто был практически уверен, что вполне способен на это, но Лука, очевидно предугадавший его намерения, поспешил его осадить.       — Потихоньку. А то я боюсь, что… Просто будь осторожен. Потому что я за себя в подобной ситуации не ручаюсь. Действуй постепенно.       — Как скажешь, — отозвался Альберто, успокаивающе поглаживая его бедро и мягко обхватывая член у основания, чтобы зафиксировать.       Лука снова легонько толкнулся в руку, безмолвно давая понять, что ещё не поздно передумать и обойтись привычными методами. Альберто не сумел решить, растрогаться ли ему от того, что при явной заинтересованности Лука так заботливо предоставляет ему пути к отступлению, или обидеться на то, как упорно он предлагает ему отказаться от чего-то столь долгожданного.       Нет! Снова ждать подходящего случая было бы просто невообразимо, и, скользнув рукой по члену, Альберто, как и обещал, осторожно притронулся губами к головке. Потом ещё раз. И ещё. Затем последовала череда сосредоточенных изучающих поцелуев от основания вверх. Вновь добравшись до головки, он посчитал, что освоился достаточно, чтобы можно было слегка обхватить её приоткрытыми губами.       Этого было мало! Отчаянно мало! Хотелось чётче распробовать текстуру. Поскорее дать напряжённому органу что-то более ощутимое.       Стараясь сильно не отвлекаться от своего дела, Альберто поднял взгляд на Луку, чтобы узнать, готов ли он к дальнейшим ласкам, но тот стоял, прикрыв веки и тяжело дыша, явно силясь совладать с новыми ощущениями в одиночку.       Тогда для привлечения внимания Альберто всё-таки решился пройтись по стволу языком. Медленно. По всей длине.       Лука тут же распахнул глаза и, тихонько взвизгнув, вжался в стену ещё плотней, явно нуждаясь в опоре. Альберто повторил свой манёвр, стараясь обильней смочить член слюной, чтобы было удобнее переходить к следующему этапу.       — О-о-о, Посейдон Всемогущий!       Не успев толком показаться, пылающее лицо теперь спряталось в ладонях, оставляя на обозрение лишь каштановые кудряшки.       Так не пойдёт.       — Эй, Лука, — осторожно позвал Альберто. — Послушай меня, пока я ещё… В общем, послушай. Ты ведь слушаешь? Хороший мой. Мой сладкий.       В ответ на последнее слово раздалось скептическое фырканье. Стало быть, таки слушает.       — Старайся сильно не зажиматься и не выпадать из реальности, ладно? Мне нужно знать твою реакцию, чтобы понимать, получается у меня или нет.       — Посмотрю я, как ты не выпадешь из реальности, когда я буду в первый раз для тебя это делать, — пробормотал Лука, но всё же, убрав руки от лица, рвано кивнул. — Ладно. Я постараюсь.       Первая часть его речи практически не достигла разума Альберто. Он был слишком поглощен тем, что творилось сейчас. Туманные, недоосознанные перспективы когда-то получить схожее удовольствие в данный момент прельщали не так сильно, как наконец-то безоговорочно полученная возможность его доставить, и он, испустив облегчённый вздох, затянул член Луки в рот.       Язык, не теряя времени, прижался к возбуждённой плоти, надеясь уловить ещё не распробованные оттенки вкуса. Головка от этого упёрлась в нёбо, и Альберто двинул головой назад, слегка меняя угол, чтобы в этот раз позволить члену скользнуть чуть глубже.       Лука издал странный захлёбывающийся всхлип.       — Матерь осьминожья, дай мне сил это вынести!       Альберто вопросительно глянул на него.       — Всё нормально. Мне хорошо. Очень! Быть может, даже слишком. Невыносимо хорошо!       Его пальцы судорожно цеплялись за стену, грозясь выцарапать весь цемент между камней. Альберто потянулся, чтобы ободряюще сжать его руку своей свободной рукой. Губы вновь поползли вверх по стволу, засасывая его почти наполовину.       — А ещё это охуительно соблазнительное зрелище!       Альберто хрюкнул, и, несмотря на всё его нежелание прерывать своё занятие, ему всё же пришлось освободить рот, чтобы отсмеяться. Лука редко использовал нецензурную брань, и из его уст она, как правило, звучала как-то до комичного очаровательно и порочно.       — Имей совесть, Пагуро. Не отвлекай меня, — пробормотал Альберто.       Хотя отвлечение в какой-то мере было ему на пользу. Теперь можно было переключиться чуть ниже и уделить немного внимания яичкам. Кожа там была настолько нежная, что создавалось впечатление, что она тает под языком. Альберто с упоением принялся вылизывать каждый сантиметр, периодически прихватывая губами податливую плоть.       Лука застонал. Тихо, но абсолютно беспомощно. Ноги у него тряслись. Казалось, стоять ему с каждой секундой становилось всё сложнее. Поэтому, не забыв напоследок накрыть яички ртом, Альберто вернулся к члену. На головке поблескивали капельки преждевременно проступившей спермы, и он без колебаний слизнул их (вкус специфический, но с таким количеством как следует не распробуешь), а затем втянул член внутрь и заботливо подставил руки, чтобы подхватить неминуемо сползающего вниз Луку под бёдра. Однако вместо того чтобы расслабиться и позволить себя усадить, Лука весь подобрался.       — Аль… Альберто, солнышко. Тебе лучше не прекращать придерживать меня спереди. Я совсем себя не контролирую и боюсь…       Альберто проигнорировал предостережение и, недослушав, повёл головой вперёд-назад, так что дальнейшие объяснения Луки утонули в сладостном стоне. Правда, уже через полминуты таких манипуляций стало ясно, что он хотел сказать. Резкий толчок, от которого член весьма неделикатно упёрся в глотку, застал Альберто врасплох и заставил удивлённо замереть.       На лице Луки отразились дикий ужас и бесконечное сожаление.       — Прости! Я же говорил, что… Я не хотел! Тебе не больно? Мы можем остановиться, если ты испытываешь хоть какой-либо дискомфорт.       Остановиться? Вот ещё!       Альберто протестующе замычал и, теперь уже вновь обхватив член у основания для подстраховки, попытался запустить его в рот так же глубоко, как получилось при толчке. По его расчётам, с расслабленным горлом могло получиться даже глубже, но Лука и без того начал стонать так, что включённый на полную громкость кухонный приёмник едва его заглушал, и Альберто решил отложить подобные эксперименты до следующего раза.       Его губы вновь двинулись вверх и соскользнули с головки с характерным чпокающим звуком.       — Всё нормально. Я не собираюсь останавливаться на полпути. Но ты сядь лучше. Тебя же ноги едва держат.       В этот раз Лука не стал возражать и неуклюже съехал вниз, давая сильным рукам себя подхватить. Пользуясь предлогом, ладони задержались на упругих ягодицах чуть дольше, чем требовалось, после чего Альберто поспешил поудобнее устроиться у Луки между ног. В новом положении распахнутые бёдра так и притягивали взгляд, и, хотя рот Альберто уже скучал по чувству наполненности, он не смог не припасть чередой горячих поцелуев к бледной чувствительной коже. К этому моменту Лука возбудился настолько, что его тело отвечало истомлённым трепетом на любое прикосновение.       — Прошу тебя… Альберто, я не… Я так долго не вынесу…       Подобные умоляющие интонации в любимом голосе сам Альберто был тоже выносить не в силах. Поэтому в следующий миг член Луки снова погрузился в жаркую влагу его рта. Вверх-вниз. Не так медленно, как раньше, но пока и не слишком быстро. В размеренном, стабильном темпе.       Увлечённый своим занятием Альберто не заметил, как пальцы Луки зарылись ему в волосы. Судя по реакции самого Луки, он тоже осознал, что делает, лишь когда его кулак неистово сжался от интенсивности ощущений, туго натягивая пушистые кудри. Альберто удивлённо взвизгнул, и их взгляды встретились. Лука, тут же жутко смутившись, поспешил убрать руку, но Альберто успел её перехватить и, отлипнув от члена, оставил на ней несколько неуклюжих поцелуев.       — Всё нормально, — заверил он, возвращая его руку на прежнее место. — Мне не больно, мне приятно, и ты так как раз направлять меня сможешь в случае чего. Только залысин мне там не наделай.       Лука явно был не в том состоянии, чтобы хоть как-то оценить шутку. Его одурманенный взгляд и то, как он нервно почёсывал Альберто макушку, красноречиво свидетельствовали о том, что он предпочёл бы, чтобы вместо лишних разговоров болтливый рот вернулся к своему прежнему делу.       О, как же Альберто нравилось, когда ему удавалось довести Луку до такого состояния. Тёплый, шумный, податливый. Беззастенчиво готовый продемонстрировать всю глубину своего желания в ответ на любое откровенное касание.       Альберто решил не томить его больше. Пора было заканчивать со всеми отвлечениями и сосредоточиться на гонке за пиком наслаждения.       При очередном погружении отчаянно попытавшийся дернуться таз пришлось придержать, но Лука при этом выдохнул имя Альберто с такой невыразимой нежностью, что тот пожалел, что не может пока дать ему волю. Быть может, потом, когда они оба поднатореют в этом искусстве…       Мысленный образ того, как Лука беспрепятственно вбивается ему в горло, завёл его не на шутку, и Альберто, тихонько рыкнув, резко ускорил темп.       — Ох… Да-а-а… Ещё… Уже почти…       Задыхающиеся вздохи Луки услаждали слух, но слова были излишними. Альберто и сам чувствовал, насколько он близок к финалу. Горячая плоть во рту всё более отчётливо пульсировала, готовясь излиться.       — Альберто! Я почти… Тебе следует…       Рука у него в волосах напряглась, намекая, что пора бы сняться, но у Альберто с самого начала были другие планы. Он протестующе хмыкнул, не останавливаясь, и глаза Луки, шокированно распахнувшись, блеснули первобытным блеском.       К радости Альберто, он не стал спорить. Лишь тряхнул головой, отбрасывая со лба потные волосы, и тихонько произнёс:       — Ладно. Тогда приготовься.       Ещё пара секунд. Надрывный, томный вскрик. И вот первая струйка вязкого, скользкого наслаждения оросила нёбо. Альберто сглотнул, прекрасно понимая, что это ещё не всё, и постарался подгадать так, чтобы следующая порция попала на язык. Конечно, для его целей удобнее было бы додрочить остаток рукой, обхватив губами головку, но ему не хотелось тем самым случайно потревожить Луку во время оргазма. Благо кончил он куда обильней обычного, и этого вполне хватило, чтобы напробоваться.       Альберто выпустил изо рта обессиленный, истерзанный ласками член, лишь когда он окончательно стал опадать. Лука только после этого сумел разлепить веки и сфокусировать взгляд, в котором сразу же мелькнуло заботливое беспокойство.       — Как ты?       — Нет, ты как? Это важнее.       — Я-то лучше всех, но… Альберто, тебе ведь всё ещё нужно…       — Всё, что мне было нужно, я от тебя получил, — отозвался Альберто, демонстративно облизываясь. — Ты, кстати, очень вкусненький.       Лука закатил глаза.       — Я не об этом. Иди скорей сюда.       Он настойчиво подтянул Альберто к себе и впился в его губы ленивым, но пылким поцелуем. Ладонь скользнула к паху, стремясь отплатить за полученное удовольствие. Альберто предпринял мужественную попытку продержаться чуть дольше, но он был настолько перевозбуждён, что нескольких мягких поглаживаний сквозь шорты ему хватило, чтобы, тихо охнув, прервать поцелуй и кончить.       Лука деликатно не стал это комментировать, но было заметно, что, будь его воля, он предпочёл бы приласкать Альберто как следует.       — В свою защиту могу сказать, что если бы ты слышал свои стоны и видел себя со стороны, то понял бы, почему я даже без прикосновений немногим дольше тебя продержался.       — Нет. Это тебе надо было видеть себя. Ты был просто восхитителен! Поверить не могу, что у тебя так здорово получилось с первого раза! Тебе придётся проявить снисходительность, когда я наконец созрею для этого.       Теперь, после того как любовная горячка улеглась, до Альберто наконец дошло в полной мере.       — Погоди-ка! Ты тоже собираешься… Я был не уверен, что ты мне позволишь это сделать!       Все ещё раскрепощённый и окутанный маревом от испытанного оргазма Лука одарил его сладкой улыбкой.       — То, что мы договорились не спешить, не значит, что мы до старости будем обходиться одними руками. Я изучаю эти вопросы и… Ты, наверное, и сам понимаешь, что у нас ещё много всего впереди. Есть к чему стремиться.       Альберто с трудом сглотнул. Солоноватый привкус семени всё ещё ощущался, и это придавало столько смелости, что хватило бы заткнуть сотню самых настырных протестов Бруно.       — Как скажешь, милый. Я для тебя всё, что захочешь, сделаю.       Лука лишь понимающе мурлыкнул в ответ, мягко утыкаясь в его лоб своим.       И для Альберто, пожалуй, это был самый удовлетворительный и безмятежный момент за всё лето.