Cold

             На улице сияет солнышко, освещая яркими лучами небольшую минималистично обустроенную комнату, где Минхо то и дело прожигает хмурым взглядом людей, что так озорно веселятся под окном. Ему бы, конечно, тоже хотелось в столь прекрасную погоду разгуливать где-нибудь в парке, а не сидеть взаперти. Тем не менее он не жалеет. Вовсе нет. Сам вызвался поухаживать за больным Джисоном, который нос воротит ото всех и всего. И так вредность мелкого зашкаливает, а когда болеет — пакуй чемоданы и быстрей переезжай на другую планету.       Тем не менее Минхо не заботит нарочитая вирулентность Хана — и не таких орешков раскалывали и приголубливали.       Ли не злится и не выходит из себя, когда Джисон начинает показывать характер, заявляя, что чего-то не хочет или не будет делать. Например, есть. О, да, этот наглец отказывается от еды наотрез. Или же пить таблетки — не то чтобы Хан не желал выздороветь, но боль в горле просто не позволяет ему покорно выполнять все предписания врача. Так он, по крайней мере, отвечает Минхо на вопросы о причинах его вредности.       Так или иначе Ли спокоен. Понимающе кивает, даже улыбку вешает на уста, а после зыркает злобно и Джисона пробирает — быстро приводит в себя. Он берет таблетки из чужих рук, пьёт теплый чай и даже ест суп, заботливо приготовленный хёном. Конечно же, не обходится без обиженных взглядов, нахмуренных бровей и плотно сжатых губ от недовольства. Минхо же все эти сопровождающие факторы лишь забавляют. Порой детская непосредственность Хана умиляет даже вне радужных условий.       Возможно, далеко не всех это зрелище торкает, однако Минхо — точно да.       Он, может, и вовсе бы того не хотел, но выбирать не приходится.       — Мне холодно, — шепчет Джисон содрогающимся голосом.       Ли томно вздыхает и укрывает младшего еще одним одеялом, аккуратно поправляя оба.       — Скоро препарат подействует и будет тепло, погоди немного, — так же шепотом произносит Минхо и едва заметно улыбается.       Он снова бросает опечаленный взгляд в окно, а после потупляет его в пол. Ли всегда любил проводить время с Джисоном и даже заботиться о нём нравилось, пусть он и заноза в заднице, когда болеет, но так грустно становится. Они ведь хотели на выходных сходить в парк развлечений, а после посмотреть ужастик — Минхо выбрал целых восемь фильмов для их общего досуга. Они так долго строили планы и договорились даже не ехать домой, чтобы провести вдвоём эти дни, которые теперь накрылись медным тазом.       Ли раз двести говорил Джисону, чтобы тот не шлялся под дождем и в ветреную погоду в одной футболочке. Тем не менее, того не переубедишь — лето же, куда там отсиживаться дома или одеваться теплее. Старший выкарабкивается из своих мыслей и смотрит на Хана с досадой, который уже, похоже, уснул.       — Дурак ты, — шипит Минхо, — ты виноват. Ты всё испортил, — продолжает недовольствовать, но заботливо поправляет края свисшего одеяла, заправляя так, чтобы тепло не улетучивалось.       Он тяжело вздыхает и прикладывает ладонь ко лбу младшего. Убедившись, что тот уже не горит, отправляется на кухню. Надо бы и самому перекусить, хотя на самом деле кусок в горло не лезет.       Ли действительно в печали от того, что приходится вот так бездарно коротать свои и без того редкие короткие выходные. Однако опять же — выбирать не приходится. Ему бы было гораздо проще, если бы Хан пусть даже не разговаривал, но хотя бы слушал его. А так скука смертная — Джисон спит постоянно, а если и бодрствует, то извечно насупившийся и выглядит мрачнее грозовой тучи.       В животе урчит и Минхо вспоминает, что собирался поесть, а после кидает взгляд на часы и понимает, что пробыл в раздумиях слишком уж долго — пора кормить вредную особу, что посапывает в своей комнате. Он наспех разогревает суп, приготовленный с утра, и накладывает сразу в две тарелки. Решает, что быстро покормит младшего и вернется, чтобы покормить и себя.       — Хани, — ласково зовёт Ли, слегка касаясь чужого плеча, — пора кушать.       — Я только что ел, — бормочет Джисон и пытается повернуться на другой бок, чтобы лечь спиной к старшему.       — Ты ел с утра, уже вечер, — констатирует Минхо и с силой удерживает Хана, вцепившись пальцами в его плечо, чтобы тот не смог повернуться.       — Но я не хочу, — сонно хрипит младший, до сих пор не открывая глаз.       — Но кто тебя спрашивает, — кривляет его Ли. — Перестань выделываться! Чем быстрее ты поешь, тем быстрее я оставлю тебя в покое.       Джисон устало выдыхает и размыкает веки. Снова смотрит недовольно, но приподнимается, подтягиваясь на локтях, однако что-то идёт не так и он соскальзывает.       — Видишь, у меня совсем нет сил, — сумрачно канючит Хан, — я даже ложку держать не смогу. Может завтра уже поем, а?       — Завтра у тебя сил не будет даже на то, чтобы глаза открыть, если не поешь, — парирует Минхо и добавляет, — но ты не переживай, я тебя покормлю, раз уж ты сам не способен.       С этими словами Ли берет ложку, зачерпывая немного бульона, и подносит ко рту младшего.       — Рот открой-то, — командует он, — или на это тоже сил не хватает?       Джисон действительно приоткрывает рот, однако явно для того, чтобы возмутиться, тем не менее ложка там оказывает раньше, чем он успевает изречь хоть звук. Минхо усмехается, застывая с ложкой в полости чужого рта, а Хан губы кривит, пытаясь убрать железку, что так неприятно проходится по зубам.       — Ты мне практически в гланды запихнул эту ложку, — яростно шипит Джисон, откашливаясь. — Знаешь, тебе нельзя иметь детей, хён.       — Это еще почему? — приподнимает бровь Ли, интересуясь, хотя уже догадывается, что ему ответят.       — Потому что после такой заботы, они спокойно смогут горловой минет делать, — ёрничает Хан, — и ладно если девочки, а мальчикам-то зачем такое умение?!       — Эй! — щетинится старший и несильно ударяет ладонью Джисона по лбу. — Ты о чём вообще думаешь, извращенец!?       — Я...       Договорить ему не дают — Ли показушно снова кладёт ложку в полость чужого рта и демонстративно встает со своего места. Довольно с него. Он тут заботится, старается, а ему хамят. Тьфу.       Нет, Минхо вовсе не обижен. Скорее рефлекторно действует. Да и Бог с Ханом. Пусть хвост свой пушит в гордом одиночестве — Ли ему не собачонка дворовая.       Оставшуюся часть вечера Минхо не заходит в комнату младшего — не беспокоит. Он наконец трапезничает, а после убирает на кухне еще утром оставленный бардак. Немного залипает в телефон, а перед сном всё же решает хотя бы тарелку забрать из комнаты Джисона.       Ли медленно и аккуратно входит в чужую обитель. Хан в полумраке выглядит даже краше — мелко подрагивающие ресницы, влажные губы и вздёрнутый носик, шевеление которого едва уловимо. Старший невольно заглядывается, но быстро одёргивает себя, засовывая всё это снова поглубже, чтоб никто не нашел.       Еще немного помешкав, Минхо забирает несколько лежащих на стульчике приборов и тарелку. Он уже собирается просто уйти, но его резко хватают за запястье, что заставляет вздрогнуть. Ли медленно опускает взгляд на чужую руку, которая тотчас исчезает под одеяло.       — Прости, — шепчет Хан настолько тихо, что Минхо с трудом разбирает слова. — Ты обижен на меня?       — Нет, Хани, — с улыбкой отвечает Ли и треплет младшего по волосам. — Я совсем на тебя не обижаюсь.       — Мне... — Джисон закашливается, запинаясь на полуслове.       — Тебе стало хуже? — обеспокоенно вопрошает старший и, не дожидаясь ответа, уходит на кухню за водой и таблетками, который по возвращении вручает Хану.       Хан же собирается что-то сказать, но Минхо прикладывает палец к его губам, не позволяя ерепениться.       — Сначала выпей, а потом говори, — медленно моргая, строго произносит он.       Джисон покорно выполняет то, о чем просит — хотя, скорее, приказывает — старший, но даже не кривится и нос не воротит. Минхо думает, что что-то не так. Куда же затерялась напущенная вредность?       — Мне холодно, — тише прежнего произносит Хан.       — Тебе принести третье одеяло? — грустно усмехается Ли. — Сейчас, погоди.       — Нет, — вертит головой младший в разные стороны, снова перехватывая руку Минхо. — Ты можешь полежать со мной?       Ли смотрит с недоверием несколько секунд, а потом кивает и теснит младшего своей тушкой, укладываясь рядом. Он обнимает кокон, в который замотался Хан, и чмокает того в макушку.       Джисону же, кажется, не того хотелось — он двигается к стенке и поворачивается лицом к старшему, приподнимая край одеяла.       — У тебя там градусов сорок, я сгорю, Джисон~и, — взмаливается Ли.       — Ну, пожалуйста, хён, — с мольбой просит Хан и Минхо не в силах отказать.       Он двигается ближе и обнимает поперек талии младшего, который снова обернулся к нему спиной. Жарко невыносимо. И, пожалуй, это единственное, что заботит старшего, поскольку страх заразиться, кажется, канул в лету.       Ли пытается быть максимально вне этого тепла, ёрзая и стараясь вылезти наружу хотя бы частично, но Хан кладет свою ладонь поверх его и Минхо немного теряется. Джисон отчаянно прижимает чужую руку к себе ближе, словно боится, что стоит ему ослабить хватку и старший в ту же секунду вырвется и убежит.       Ли умиляет такая реакция и он, кажется, вовсе забывает, что ему, между прочим, жарко, душно и катастрофически не хватает свежего воздуха, поскольку жмется ближе и даже по-свойски просовывает ладонь под футболку младшего. Хан вздрагивает из-за разницы температур, однако отпрянуть не пытается. Его это, похоже, успокаивает — он продолжает мелко дрожать, но свою руку убирает, укладывая её под щеку.       Минхо же немного умирает внутри. Не потому, что его практически сжигают на костре по ощущениям. И даже не потому, что это как-то странно. Нет. Потому что нравится ему. Ли ловит себя на мысли, что вот бы Джисон чаще болел. Опять же не из-за того, что Минхо желает ему подольше мучиться, а из-за того, что Хан какой-то чересчур тактильный в этот момент. Обычно он скидывает руки Ли с себя, отталкивает и театрально корчит мордашку, мол, не трожь меня. А сейчас... Сейчас сам попросил.       Минхо нервно сглатывает и прижимается крепче со спины, зарываясь лицом в изгиб чужой шеи. Он едва ощутимо проводит носом по нежной коже и прикрывает глаза. Ли отчаянно пытается убедить себя, что просто выполняет просьбу Джисона, хотя тот и просто попросил обнять — неважно.       Минхо выводит узоры подушечками пальцев на подтянутом животе младшего, невесомо касаясь, что, судя по всему, убаюкивает Хана, поскольку тот сопит уже вовсю, хотя прошло не более минуты. Ли оборачивается, бросая взор на настенные часы, и понимает, что лежит так уже минимум час. Он и не заметил.       Казалось бы, что свою миссию он выполнил и можно уже идти восвояси, но так не хочется. Минхо жмется крепче к разгоряченному тельцу и судорожно кусает губы, обдумывая то, насколько правильно и честно он поступает в данный момент. С одной стороны, он плохого ничего не делает, с другой — гложет чувство вины, однако, непойми за что.       Стрелки часов продолжают свой ход и уже показывают, что буквально через час начнет рассветать, а Минхо так и не ушел к себе и даже не уснул тут. Ему, в целом, и не хочется. Корить себя оказалось куда интереснее, нежели спать. Хотя обнимать Джисона всё же в разы увлекательнее и того и другого, пусть и не мешает объединять.       Когда Хан просыпается, Ли даже не сразу замечает это. Мелкий засранец лежит беззвучно и пялится в стену. Тем не менее сам Минхо не лучше — заглядывается на светлую кожу младшего и нежно касается своими шаловливыми ручонками, не особо обращая внимание на происходящее вокруг. На самом деле Ли следит за пульсирующей венкой на шее Джисона, которая работает как залипательное видео — черта с два оторвешь взор.       — Доброе утро, — наконец шепчет Хан, выдавая себя.       Минхо на мгновение хватает оцепеняющий ступор, а после он мельком бросает взгляд на часы — уже почти девять. Пора завтракать.       — Доброе утро, — хрипло отзывается старший и озвучивает свою предыдущую мысль, — пойду принесу тебе еды и таблеток, — он собирается отодвинуться, но Джисон шустро переворачивается, пока тот медлит, и крепко жмется к Ли, закидывая на него добрую половину своих конечностей.       — Нет, попозже, — шепчет куда-то в шею Хан, буквально опаляя своим дыханием чувствительную кожу.       Минхо ёжится от ощущений, но не пытается отстраниться. Обнимает в ответ, укладывая ладонь на подрагивающие лопатки младшего, и чувствует, как Джисон потирается щекой о его грудь, словно кот. Тепло внутри молниеносно разливается — и вряд ли от того, что у младшего всё еще жар.       Ли делает глубокий вдох, а после с трудом выбирается из чужих рук под громкие протесты, каждый из которых вполне мог бы уложить его обратно. Минхо же пересиливает сам себя — встает и идёт на кухню. Готовит завтрак, наливает чай, достает лекарства и несёт всё в комнату Джисона. Конечно, тот снова противится, выпендривается. Ритуалы, так сказать, не нарушаются.       В какой-то момент у Хана заканчиваются аргументы и он сдается, принимаясь за еду. Минхо же садится рядом на пол у изголовья кровати. Не прожигает взглядом, не контролирует. Просто ждёт тарелку. Так он себе говорит, потупляя взгляд в пол, а рука сама собой опускается на чужое плечо, слегка поглаживающими движениями.       Ли снова погружается в себя — думает о разном и вновь не замечает ничего вокруг. Хан же, опустошив тарелку, ложится на край и берет чужую руку в свою. Тишина вовсе не режет слух, не давит на виски. Так спокойно и хорошо отчего-то. Минхо неосознанно переплетает чужие пальцы со своими в замок, поглаживая большим тыльную сторону ладони Джисона, и снова кидает печальные взгляды в окно.       — Хён, — тихонько зовёт младший, — с тобой всё хорошо? — обеспокоенно интересуется, чуть сжимая руку.       — Да, — отвечает на автомате Ли, покачивая головой сверху вниз, — всё хорошо, — повторяет он.       — Может, ты тоже приболел? — вопрошает Хан и резко отворачивается, чтобы прокашляться.       — Нет, Хани, — продолжает спокойно откликаться Минхо, уткнувшись взглядом в одну точку, как балерина во время пируэта. — Я в полном порядке, — продолжает он, но скорее убедить пытается себя.       — У тебя руки такие холодные, — констатирует Джисон, — иди ко мне, я тебя согрею? — с нежностью интересуется он.       У Ли сердце удар пропускает. Он резко обращает недоуменный взгляд на младшего, но быстро стирает всё непонимание с лица и вешает на уста улыбку.       — Тебе кажется, это ты продрог совсем, — в тон Хану, отвечает Минхо и ерошит его волосы на макушке.       — Хён, — с укоризной произносит Джисон, заставляя Ли поджать губы.       Он молча встает со своего места и ныряет под одеяло к младшему, сразу оказываясь в теплых — даже горячих — объятиях. Минхо растворяется в мгновенье ока — тает, как снеговик в жаркий зимний день, расплываясь лужицей. Ему хорошо. И пусть остальное к чертям катится. Ли нежится, обвивая чужую талию своими длинными ручонками, и аккуратно жмёт младшего ближе к себе. Прямо как пару часов назад, пока тот спал. А теперь не спит. Но это не ощущается по-новому.       Словно всё хорошо. Словно так и должно быть. Просто объятия. Разве это ненормально для друзей? Наверное, да, но не в одной же постели.       Ли списывает всё на плохое самочувствие Джисона. Может быть, немного на собственное наваждение. Не более. Точно — нет.       Счёт времени в который раз теряется — Минхо двигается ближе, словно пытаясь врости в младшего, а тот и не против — обнимет крепче в ответ, закидывая все свои конечности на тело рядом. Ли неосознанно тянет руку вниз, что так вальяжно была расположена на пояснице Хана, и кладёт ладонь на чужое бедро, чуть сжимая. Джисон даже не дёргается — лежит уткнувшись носом в изгиб шеи старшего и опаляет горячим дыханием чувствительную кожу. Ли не противится, однако каждый выдох заставляет его сердце делать кульбиты. В какой-то момент ему начинает казаться, что на его шее точно останутся ожоги, настолько это обжигающе.       — Хён? — тихо зовет Джисон, но так неожиданно, что Минхо практически подпрыгивает до потолка от внезапности.       — Что такое? — выдавливает из себя он, чуть погодя.       — Мне в душ надо, — шепотом оповещает Хан и почему-то не старается отодвинуться, наоборот, крепче прижимается.       — Пойдем, я тебе помогу, — отвечает старший, несколько раз кивая, и тут же жалеет о движениях головой, потому что кончик чужого носа проезжается прям за ушком, где наиболее чувствительное место. Это заставляет поскалиться, чтобы не заскулить в голос.       — Ты в порядке? — взволнованно вопрошает Джисон.       — Да, — Ли натягивает самую искреннюю улыбку, на которую только способен. — Так что, идём?       — Еще пять минуточек, — тянет младший, — я так пригрелся.       Минхо устало вздыхает и соглашается.       Секунды стремительно складываются в минуты, а минуты — в часы. И вот уже полдень. Несколько часов, как пять минут, пролетели, а никто так и не сдвинулся с места. Ли снова погряз в своих томительных мыслях, наслаждаясь ласковыми касаниями, а Джисон просто задремал. Кто такой Минхо, чтобы будить его? Так он себя уговаривает думать. Не признавать же, что это из-за нежных объятий, в которые он заключен.       — Мы так не встанем, — оповещает старший, как только Хан приоткрывает веки, а после резко жмурится из-за лучей солнца, направленных ему в глаза.       — Может, оно и к лучшему? — хриплым заспанным голосом отвечает Джисон.       — Хочешь прослыть грязнулей? — сверлит свирепым взглядом Минхо и рефлекторно похлопывает его по бедру. — Тогда за тобой придёт Мойдодыр и будет тебя щетками тереть, — усмехается он и, несильно надавливая, проходится ноготками по оголенным участкам кожи, — вот так.       — Хён, я бы поспорил о том, кто тут грязный. Я видел твои запросы на порнохаб, — смеется Хан. — Тебе никакой Мойдодыр не поможет.       — Ах, ты, — шипит старший, — противный. Кошмар. Зачем подглядываешь, на что дрочат взрослые люди, а? В куклы бы свои играл тихонько, да и всё.       — Эй, — Джисон толкает его в плечо, — какие куклы?       — Явно не эстрадные и не с обложек журналов — с ними тебе еще рано, — Ли складывает губы трубочкой, задумываясь, — а вот пластмассовые для тебя в самый раз! — выпаливает он, подавляя смешок.       — И кто тут еще противный, — заявляет обиженно Хан и снова толкает старшего в плечо.       — Я, — вдруг действительно серьёзно говорит Минхо, чем вызывает молниеносное недоумение на лице младшего. — Пойдем в душ тебя проведу?       Джисон смотрит глазами по пять копеек, но, кажется, старается не брать в голову. Кивает и выпутывается из объятий, а после — и из одеяла.       Ли подаёт ему руку, помогает встать и, придерживая за плечи, ведёт Хана в ванную, как самый заботливый в мире хён. Он правда хочет таким быть. Для Джисона — точно да. Хотя бы так.       Минхо приоткрывает дверь, пропуская младшего вперед, и собирается уже закрыть её, но теплая ладонь как-то резко оказывается в его собственной и тянет за собой. Он смотрит вопросительно, на что Хан лишь мило улыбается.       — Можно? — спрашивает он, касаясь пальцами кромки футболки Ли.       — А нужно? — неуверенно задает встречный вопрос старший.       Джисон в ответ лишь снова приподнимает уголки губ и тянет ткань вверх, ухватившись крепко за край. Минхо поднимает руки, позволяя стянуть с себя вещицу. Он ощущает себя словно в прострации, во сне, в коме, на крайний случай, но не на яву. Нет, они много раз принимали душ вместе, но тогда была необходимость. За два часа искупаться должно было по меньшей мере восемь человек, посему экономили время, как могли. Однако сейчас... Сейчас какова причина? Минхо до ужаса боится задать этот вопрос, хотя страшен скорее ответ — вдруг его тотчас выпроводят. Он еще даже не понял, хотел бы он и впрямь остаться или же нет.       Ли приходит в себя в тот момент, когда чувствует теплую струю воды, что льется ему на голову, и смешок из уст младшего. Пока он витал в облаках, Джисон успел и сам раздеться и в душ того затащить. Оперативненько.       Хан берет в руки мочалку и тянется ею к груди старшего, который снова замирает на мгновение. Это же он должен был помогать младшему, разве нет? Почему всё наоборот? Кажется, он слишком медлит.       Минхо торопливо берет в руки гель, трёт его меж ладоней, намыливая, а после откладывает в сторону. Даже не использует вехотку как сподручный материал — касается напрямую оголенных плечей Хана, которого это, кажется, вовсе не смущает.       Ли непроизвольно задерживается на упругих мышцах младшего, несильно сжимая их пальцами, а после ведет ладонями вниз по груди к подтянутому животу. Проводит подушечками пальцев по виднеющимся кубикам пресса и невольно цепляется взглядом за узкую талию, которую до чёртиков перед глазами хочется сжать до красных пятен.       Ли спускается к низу чужого живота, задевая кончиками пальцев тазобедренные косточки, и начинает катиться в сторону того, что хотел бы повторить все эти действия своим собственным языком. В этот момент приходит чёткое осознание — он свернул куда-то не туда. Минхо несколько раз машет головой из стороны в стороны, стараясь выкинуть навязчивые мысли из своей головы, однако уже поздно.       — Это я тебя так возбуждаю? — хихикает Джисон, задевая мочалкой головку вставшего члена Ли.       Это заставляет тихо заскулить и отпрянуть, выставив руки перед собой.       — Да ладно тебе, — усмехается Хан вновь и разворачивает старшего к себе спиной, хватаясь за плечи.       Минхо безумно сейчас рад, что практика просмотров порно и совместной дрочки уже была между ними. Так что в целом ситуация позволяет к такому относиться спокойно, хотя Ли сейчас отнюдь не спокойно, как бы он не пытался думать об обратном. Рука сама собой ложится на возбуждение и крепко сжимает у самого основания, но здравый смысл бьёт, как молот по наковальне, заставляя отринуть.       Хан же всё это время с усердием проходится по всем участкам кожи старшего, буквально купая его как ребёнка. Когда Минхо чувствует, как чужая ладонь скользит вниз по пояснице, умещаясь на боку, а шероховатый кусок синтетики спускается вниз к ложбинке, он резко перехватывает чужую руку за запястье.       — Дальше я сам, спасибо, — содрогающимся голосом оповещает Ли, снова разворачиваясь лицом к объекту своих грёз.       — Стесняешься? — лукаво интересуется Джисон, поигрывая бровями.       — Нет, — Минхо потупляет взгляд в пол, смущаясь и ломаясь, как одиннадцатиклассница на выпускном. — С чего бы?       — Вот и мне интересно, с чего бы? — вешая на лицо коварную ухмылку, вторит младший. — Раньше с тобой такого не было.       "Раньше я не был влюблён" — думается Ли и он резко закусывает губу, поднимая испуганный взгляд. Страх того, что он сказал это вслух развеивается, когда он видит умиротворенную физиономию Джисона.       — Давай просто быстрее покончим с этим, — на грани слышимости молвит Минхо, начиная второпях намыливать те части тела, до которых не успел еще добраться Хан.       Ли хватает трёх минут на всё, после чего он мгновенно вылетает из душевой кабинки под озадаченный взгляд младшего.       Он отчаянно пытается убедить себя в том, что ему всё равно, что Хан поймёт, что просто не будет задаваться вопросами. Джисон всегда был понимающим, ненавязчивым. Минхо буквально молится на такого замечательного тонсена.       То ли Бог его услышал, то ли Хан действительно лучший в мире друг — вопросов не следует. Младший выкарабкивается из душа минут через тридцать после Минхо и просто ложится в кровать, накрываясь одеялами с головой. Выныривает, чтобы перекусить, выпить таблеток и снова обратно. Он шутит шутки, нормально разговаривает с Ли и даже снова зовёт спать в обнимку. Так проходят еще два дня. Из чего последний делает вывод, что никаких обид и недопонимания точно нет. Всё хорошо, получается? Вот и славно.       Хотя, нет. Не всё. Далеко не всё. Минхо пристрастился к этим долгим теплым объятиям, ласковым касаниям, сопению под ушком. Как теперь засыпать без этого? Ли хочется выть от бессилия и лезть на стену. Это чертовски неприятно.       Джисону становится лучше, хотя старшему так бы хотелось, чтобы тот еще чуточку поболел. Ли никогда не видел его более сговорчивым, нежели когда тот простужен. Обычно его руки нагло отодвигают от себя, нос задирают к верху и вальяжной походкой уходят подальше.       Ладно, Минхо смирится. Он просто будет рад поправке Хана. Искренне рад. Точно будет. Вот прямо сейчас. Сделает глубокий вдох, а после поднимет уголки своих губ и покажет, сколь он счастлив.       Взяв себя в руки, Ли преодолевает несколько метров до комнаты младшего и облокачивается о косяк плечом. Джисон, что залипает в телефон, выглядит таким милым и трогательным, хотя потрогать и нельзя. Да уж, этому чуду вредности не занимать. Даже Минхо с ним не сравнится в этом.       — Хёнджин сказал, что они с Чанбином и Чаном вернутся завтра уже, — не поднимая головы, оповещает Джисон. — Представляешь, они ездили...       Дальше Ли просто не слушает. Томно вздыхает и прикидывает — пойти ему в свою общагу сегодня или остаться до утра? Уже вечер всё-таки. Хотя стафф его одного не отпустит, так что опасности не представляется. Тем не менее уходить совсем не хочется. Он проверяет свой телефон и узнает, что его сожители прибудут аж через три дня. Минхо уже предвкушает это "веселье" в гордом одиночестве.       — Хён, ты чего такой мрачный? — Хан дергает его за руку и Ли словно просыпается. Снова задумался и не заметил даже, как младший поднялся с кровати. — Ты приболел? — обеспокоенно вопрошает он. — Моя очередь о тебе заботиться? — с добрым смешком интересуется Джисон и прикладывает ладонь ко лбу старшего.       — Я в порядке, — аккуратно убирая чужую руку от себя, уверяет он. — Я пойду, — щелкая Хана по носу, с улыбкой добавляет Минхо.       "Как прозаично, жизнь похожа на стоматологию — рвать нужно резко и там и там" — подмечает про себя он и разворачивается на пятках.       — Оставайся, хён, — цепляя чужую ладонь пальцами, тихо просит Хан.       Ли останавливается, нервно сглатывая.       — Я хочу, чтоб ты остался, Минхо, — тише добавляет младший спустя недолгую напряженную паузу.       — Я...       — Я знаю, что ты тоже хочешь этого, — перебивает Джисон. — Не капризничай, у нас одна ночь осталась без ребят.       — В смысле? — Ли наконец поворачивается лицом к младшему, демонстрируя изогнутую бровь.       Он готов услышать в ответ всё, что угодно. Например, остаться, чтобы сыграть в приставку или посмотреть ужастик. Как, собственно, и хотел изначально. Но к такому он был не готов.       Губы младшего как-то очень резко оказываются на его собственных, утягивая в пленительный поцелуй. Ли даже осознать не успел — просто рефлекторно закрыл глаза, когда Джисон подался вперед. И кажется, сейчас просто немножко утонул в волне мурашек, что так молниеносно пронеслись по его телу.       — Хани, — не в силах оторваться от сладких губ, он чуть ли не стонет в поцелуй. Руки сами собой ложатся на плечи младшего, словно норовя оттолкнуть, но даже усилий не предпринимают.       Джисон сам отстраняется и смотрит столь проникновенно, что Минхо практически рассыпается на атомы в этот момент.       — Что ты творишь? — едва ли фокусируя всё свое преобладание, спрашивает Ли и резко убирает свои подрагивающие руки от Хана.       — Ты разве не этого хотел? — меняя щенячий взгляд на коварный, задаёт встречный вопрос он.       — Я не знаю, что ты подумал, но...       — То есть я что-то не то подумал, хочешь сказать? — перебивает Джисон, хмуря брови. — Хорошо, — он несколько раз кивает, — если я что-то понял не так, тогда иди.       Хан убирает свою руку, что так по-свойски сжимала чужую талию, и делает шаг назад. Минхо же сдвинуться с места не может — тело словно не поддается контролю.       — Ну же, — поторапливает младший, — давай, иди к себе, — с явным недовольством подгоняет он, едва ли сдерживая злобный оскал. — Давай продолжим эту беготню. Ты и дальше будешь заботливым хёном, а я несносным тонсеном. Тебе же этого так хочется, верно? — тараторит Джисон, заполняя неловкую паузу своим щебетанием. — Давай ты продолжишь бросать в мою сторону свои влюбленные взгляды, а я и дальше буду делать вид, что не замечаю.       Минхо потупляет взгляд в пол, с трудом отрываясь от прекрасных черт лица. Как-то очень неприятно отдаются все услышанные слова. Обдумать не получается ни одно — Хан просто не замолкает.       — Почему ты молчишь? Почему отворачиваешься? А, хён, — Джисон делает грубый акцент на последнем слове. — Я же всё неправильно понял, верно? Давай, переубеди меня! Ну же. Скажи мне, что...       Ли просто не выдерживает, очень резко разворачивается и хватает младшего за шею, притягивая к себе. Это действительно заставляет того замолчать. Он касается кончиком носа чужого лба и судорожно вздыхает.       — Ты всё правильно понял, — на грани слышимости произносит старший, несколько раз медленно кивая.       Минхо чуть отстраняется и чмокает Джисона в уголок губ, а после крепко обнимает, заставляя Хана уткнуться лицом в изгиб его шеи. Страшно хочется оторваться и заткнуть чужой рот поцелуем, чтобы он ничего не смог сказать. Ли чувствует, что младший хочет что-то изречь, но, кажется, просто не решается или не знает, с чего начать. Он томно вздыхает и жмется ближе.       С трудом отринув, Минхо смотрит словно сквозь и пытается сформулировать хотя бы одну свою мысль. Джисон же, кажется, не разделяет его мнения — подается вперед и снова накрывает его губы своими. Ли не сразу отвечает на робкий нежный поцелуй, но, когда кончик чужого языка проходится по его нёбу, он всё же проделывает тоже самое, пылко целуя в ответ.       Хан оказывается в разы смелее и беспристрастнее — меняет их местами и подталкивает Минхо в сторону кровати. Когда отступать становится некуда, Ли опускается на край мягкой поверхности. Джисон толкает его несильно в грудь, заставляя лечь, но Ли резко пробирает дрожь и он протестующе выставляет руки перед нависшим над ним младшим.       — Так сразу? — единственное, что может из себя выдавить Минхо.       Джисон смотрит с явным недоумением, а после немного усмиряет запал. Он садится рядом, переставая давить на старшего.       — Ах, ну да, я забыл, — Хан поджимает губы. — Надо же сначала полгодика повстречаться, а потом ты разрешишь мне потрогать тебя за задницу. После мы несомненно поженимся и тогда уже можно будет и к члену прикоснуться. Да? — как-то сердито чеканит младший.       — Почему именно так? — усмехается Ли.       — А как? — шипит Джисон. — Ты ведешь себя как десятилетняя девочка, мечтательно представляя идеализированную картинку.       — В смысле девочка, эй, — ерепенится Минхо, складывая руки на груди.       — Вот даже сейчас, — Хан закатывает глаза. — Ладно, я не собирался тебя заставлять. Как хочешь.       — Ты так просто к этому относишься, — констатирует старший очень тихим голосом.       — Секс — это досуг. Почему мне нужно относится к этому серьезно? — парирует Джисон. — То есть я хочу сказать, что для меня это тоже важно, но ты вкладываешь в это много смысла. Больше, чем стоило бы. Завтра приедут ребята и тогда уж мы точно перенесём это на полгодика. Что ж ребёнок в тебе может ликовать, — цокает младший, а после усмехается.       Минхо томно вздыхает. Сам не понимает, что с ним такое. И впрямь словно ребенок внутри проснулся от долгого сна.       — Ладно, — Хан треплет Ли по волосам и укладывается на одну из подушек позади, — включай какой-нибудь фильм, ты же явно что-то подготовил.       Старший чувствует повисшее напряжение, пока молча занимается тем, о чем попросил его Джисон. Он ставит на проигрывание один из ужастиков, что так долго и тщательно выбирал, а после ложится рядом с Ханом, который не мешкает и заключает его в объятия практически сразу.       Ли это всё кажется максимально странным и неловким. Хочется повернуться к младшему лицом и уткнуться носом в его грудь или вовсе свернуться калачиком, мысленно улетев в свою собственную вселенную. А лучше — не мысленно, а натурально отправиться на другую планету, чтобы избежать всего этого. Немного полежав и помучив себя, он всё же делает первый пункт, о котором подумал — укладывается на другой бок спиной к телевизору. Минхо поднимает взгляд и понимание, что Джисон тоже не особо-то увлечён фильмом, приходит в тот же момент.       — Переживаешь? — интересуется Хан как-то слишком ласково и касается подушечками пальцев чужой щеки.       — Очень, — честно отвечает Ли.       — Прости, — виновато произносит младший, поджимая губы.       — Нет-нет, это ты пр...       — Нет, Минхо, я сам виноват, что был так резок, — перебивает Джисон. — Почему-то подумал, что ты бы именно этого хотел.       — Нет, то есть да, то есть... — Минхо делает глубокий вздох. — И это тоже, просто это было как-то неожиданно.       — Да, я понял, что огорошил тебя этим, — Хан несколько раз кивает, — мне жаль. Я не хотел так.       — А как хотел? — смущенно спрашивает старший.       — Ну, — Джисон задумывается, поднимая взгляд в потолок, а после снова возвращает вниз, — как-то романтичнее, что ли, — он несколько раз быстро моргает и добавляет, — вообще просто действительно подумал, что осталось меньше суток на уединение, но как-то слишком поспешил.       Ли улыбается и тянется вперед, вовлекая Хана в нежный поцелуй. Он лениво касается чужих губ своими и едва ощутимо поглаживает младшего по спине через слой одежды. Секунды охотно складываются в минуты, но оторваться всё никак не получается. Касания становятся лишь увереннее, а поцелуй — развязнее. Фильм же давно подошел к концу, посему единственный звук, что заполняет теперь комнату, это звук сбитого дыхания.       Еще несколько мгновений невинных поглаживаний друг друга по спине и рука Джисона скользит вниз по пояснице, устраиваясь на поясе пижамных штанов, а пальцы едва ли проникают за край, но Минхо всё равно вздрагивает.       — Не бойся, — шепчет Хан в поцелуй, — я не буду наглеть.       Это практически не успокаивает, но Ли позволяет шаловливой руке обвить его возбуждение в плотное кольцо из пальцев и даже не дёргается, лишь дыхание затаивает. Сердечный ритм ускоряется в доли секунды после первых медленных движений ладони вверх-вниз. Эгоистом быть вовсе не хочется и он тянется своей собственной рукой к кромке чужих шорт, но Джисон его останавливает — отрывается от манящих губ полностью и привстаёт на локте. Еще мгновение и Хан уже нависает сверху, заставляя сердце Ли пропустить пару-тройку ударов.       Джисон смотрит игриво, а после оставляет короткий поцелуй на чужих устах и сползает ниже. Минхо даже пикнуть не успевает, как младший уже располагается меж его разведенных бёдер.       — Что ты... Ах...       Ли даже договорить не удается, потому что головка члена стремительно погружается в чужой теплый рот, заставляя вновь вздрогнуть и застонать. Он рефлекторно кладет ладонь на макушку Джисона, запуская пальцы в его волосы, но не давит, лишь легко соприкасается.       Хан же влажно мажет языком по уздечке, вбирая головку в рот и толкает её во внутреннюю сторону щеки. Проделывает это несколько раз, а после кладет ладонь на основание члена и начинает активно двигать головой, погружая член в полость рта примерно на две трети длины, не забывая помогать себе рукой.       У Ли черти в глазах танцуют самбу, а мысли и вовсе улетучиваются за тридевять земель. Вся реальность высыпается в целое ничего, как песок сквозь пальцы, и единственное ощущение, что остается — доселе неизведанное чувство прекрасного. Все его нервные клетки словно собираются в одну, по которым тотчас проходится разряд тока, а струны души столь перетягиваются жгутом, что еще мгновение и точно лопнут.       — Ах, Хани, — скулит Минхо и упирается ладонями в плечи Джисона в попытке оттолкнуть, — чёрт, я же сейчас...       Младший всё же отстраняется, с пошлым хлюпающим звуком выпуская член изо рта, и смотрит коварно. Ли запрокидывает голову назад и не видит этот хитрющий взгляд, но чувствует его всем нутром.       — Я смотрю, ты уже раскрепостился, — подает голос Хан, — лови, — с этими словами практически в лицо старшего летит презерватив и смазка, — покажи, на что ты способен, хён, — добавляет, делая акцент на последнем слове.       Ли не успевает даже понять, где это достал Джисон, ведь он даже не тянулся ни за чем подобным, да и откуда у этого нахала все эти принадлежности — тоже.       Младший достаточно быстро перекачевывает на другую половину кровати, избавляясь от всей мешающей одежды, и без капли стеснения встаёт в колено-локтевую позу.       Минхо медлит буквально пару секунд, а после приподнимается со своего места и располагается между разведенных коленей Хана. Он смотрит изучающе, а после проводит указательным пальцем по ложбинке от копчика до мошонки, чем, кажется, смущает Джисона.       — Хватит рассматривать меня, эй, — возмущенно шипит он.       — Ты умеешь стесняться? — усмехается старший. — Я удивлен.       — Я не стесняюсь! — заявляет Хан, хотя это звучит вовсе неубедительно.       — Тогда расслабься и молчи, — командует Минхо, — ты сам мне позволил. Теперь не жалуйся. Буду смотреть столько, сколько захочу.       Джисон замолкает, а Ли замечает, как тот прячет лицо в подушке, и непроизвольно улыбается. Он выдавливает немного лубриканта себе на ладонь и растирает вязкую жидкость меж пальцев, согревая её. Минхо немного теряется в странных ощущениях и скорее делает всё по наитию, точно не зная, как правильно.       Он наклоняется и оставляет невесомый поцелуй на ягодице младшего, а после еще один, заставляя того мелко дрожать. Ли снова медлит, витает в облаках, но отчаянно пытается собраться с мыслями. Он снова тянется вперед и оставляет россыпь легких поцелуев, начиная с поясницы и заканчивая на сжатом колечке мышц. Он как-то неосознанно высовывает язык, обводя им контур и кончиком проникает внутрь. Хан протяжно стонет, напрягаясь всем телом, и такая реакция безусловно радует старшего.       — Расслабься, Хани, — шепчет он, чуть отстраняясь и снова касается губами округлой половинки попы.       Джисон слушается, хотя Ли готов поклясться, что это дается тому с трудом, и прикладывает палец к отверстию, медленно надавливая и погружая его внутрь. Минхо действует скрупулезно, посему не спешит. Аккуратно растягивает, стараясь не доставлять дискомфорт, а когда в Хана свободно помещается три пальца, он вытаскивает их и приподнимается, приставляя головку члена к раскрасневшейся дырочке.       Хан, кажется, устал от медлительности старшего, потому что сию же секунду самостоятельно подается назад, насаживаясь сразу на всю длину. Боль ощущает даже Ли в этот момент — слишком неохотно поддаются стеночки, плотно обхватывая орган. Ему страшно представить, что чувствует Джисон, который заскулил так, словно его пополам сломали.       Тем не менее, догадки Минхо, кажется, наивны, поскольку Хан виляет тазом спустя баснословные пару мгновений, показывая, что тому можно начать движение. Ли бережно подается назад и аккуратно толкается на пробу. Он действует снова медленно, а Джисону не сказать, что нравится.       — Минхо, пожалуйста, будь грубее, — практически скулит младший.       Минхо набирает побольше воздуха в легкие и делает резкий толчок, заставляя Хана подавиться. Он не протестует, даёт зеленый свет и Ли повторяет это действие, немного меняя угол. А потом снова и снова, пока Джисона буквально не выгибает дугой. Ли ухмыляется и продолжает вбиваться в разгоряченное тельце в одном конкретном направлении и рваном темпе.       Одна рука сама собой грубо впивается в волосы на макушке Хана и тянет на себя, заставляя сильнее прогибаться. Джисон не то чтобы против — позволяет и подается назад. А ладонь свободной руки громко и хлестко опускается на его ягодицу, вынуждая гортанно простонать. Минхо немного пугается настолько оглушающего шлепка и даже боится, что сейчас в него полетят претензии, но летит в него лишь просьба.       — Ах, хён, еще, пожалуйста, — срывающимся голосом скулит Хан, на что старший самодовольно улыбается, — пожалуйста, — вторит Джисон и Ли повторяет нехитрое действие.       Такой покорный умоляющий Джи заставляет Минхо растекаться лужицей от переполняемых эмоций. Его сознание успевает сделать несколько оборотов вокруг планеты и вернуться к обладателю, пока тот созерцает звездочки перед глазами. Ли пробирает волна подступающего оргазма, когда Хан в очередной раз выстанывает его имя, и он буквально каждой нервной клеткой ощущает вибрацию его охрипшего голоса, прежде чем изливается прямо внутрь.       Ли поздно вспоминает про удовольствие младшего и второпях тянется к его возбуждению, но к своему приятному изумлению понимает, что тот кончил даже без прикосновения к себе. Это вызывает лукавую улыбку на устах.       — Я забыл про резинку, — едва ли отдышавшись, оповещает Минхо. — Прости.       — Ну всё, получается, — тихо отвечает Хан, разваливаясь на постели звездочкой, — забеременею и буду тянуть из тебя алименты.       Ли усмехается, ложась рядом. Такая реакция его безусловно радует. Он почему-то на секунду успел представить, как Джисон будет ворчать на него, а тот шутит. Разве он не идеален? Минхо утягивает младшего в свои объятия, чувствуя, как внутри разливается тепло, что вынуждает содрогнуться.       — Я тебя обожаю, — хихикая, произносит старший и чмокает Хана в макушку.       — Еще бы, я же такой распрекрасный, — самодовольно заявляет он и быстро переворачивается лицом к Ли. — А вообще, я тебя тоже, — одними губами шепчет он и тянется за поцелуем.       Минхо отвечает, лениво сплетая свой собственный язык с чужим, а после отстраняется с шумным чмоком.       — А ты боялся, — вешая на уста широченную улыбку, констатирует младший.       — В смысле? — приподнимает бровь Ли.       Джисон не отвечает — заливается смехом, утыкаясь носом в изгиб шеи старшего.       — Второй раунд? — отсмеявшись, вопрошает он.       — Хочешь быть сверху? — немного смущаясь, отвечает вопросом на вопрос Минхо.       — О, нет, мои бедра не выдержат и пяти минут, — вертит в разные стороны головой Хан.       — Я не про позу, — поджимая губы, объясняет старший.       — Серьезно? — искренне удивляется Джисон. — Ты доверишь мне свое самое неприкасаемое место?       — Вот еще одно слово и точно — нет, — шипит Ли.       — Молчу-молчу, — Хан показательно закусывает губу и быстро перемещается в сторону, в два счета нависнув над старшим. — Я просто подумал, что...       — Что я струсил, да, я понял, — устало вздыхает Минхо, — так и есть, — он мнется, бегая взглядом из угла в угол.       — Нет, хён...       — Да, — прерывает на полуслове старший, — но я не хочу об этом говорить. Ладно?       Джисон неуверенно кивает.       — Ты можешь сделать со мной всё, что захочешь, просто... — Ли запинается, подбирая слова, — просто не заставляй меня смущаться. У меня уже есть перед глазами твой доблестный пример, поэтому мне не так неловко, как могло бы быть, но я уверен, что ты можешь застеснять меня одним своим словом. Это та причина, почему я хотел повременить. Но так или иначе я доверяю тебе и...       — И я не подведу тебя, хён, — ласково заканчивает за него Джисон, а после аккуратно обвивает его лицо ладонями и нежно целует в самый кончик носа.       Минхо прикрывает глаза, набирает побольше воздуха в лёгкие и шире раздвигает бедра, между которыми так по-хозяйски устроился Хан.       "Почему бы и нет" — думается Ли. Он почему-то в полной мере убежден, что явно не пожалеет о своём решении, хотя пару часов назад был уверен в обратном.