Полюбить

Скарамучча - кукла. Скарамучча - фальшивка. Скарамучча - ошибка. Он - одна большая красная надпись «ERROR». Он не испытывает чувств, эмоций. Ему не дано понять радости жизни, не дано прочувствовать трепет любви. Он не желает иметь ничего общего с чем-то столь приземленным, как человеческие чувства. Он не хочет, чтобы люди позволяли себе находиться рядом. После первого предупреждения о том, что Скарамучча может запросто переломать им ноги, люди сбегают без оглядки. Угроза - действенный способ отогнать от себя любопытных людей. Но он - чёртово исключение. Потомок клана Каэдэхара, Кадзуха. Он ни под каким предлогом не желает оставлять Скарамуччу в спокойном, вечном одиночестве. Скарамучча хочет навсегда раствориться в небытие, потопив в ней всю чернь прошлого. Каэдэхара не желает слушать его желание. Он продолжает каждодневно с заботой делать перевязки после неудачных боев, попутно рассказывая о правилах безопасности. Он будет каждую минуту проводить с ним, а после очередной попытки отогнать себя лишь беззлобно рассмеётся. А этот странный жар, разливающийся в груди от каждого трепетного касания Каэдэхары, совершенно не поддается логике. Скарамучча ведь не должен ничего ощущать. Разве бездушным положено испытывать что-то, взрывающееся ярким фейерверком в груди? Разве жестоким и безжалостным фатуи позволено принимать ласку и тепло со стороны других? Наверное, нет, но этому глупому самураю плевать на эти правила. Он без зазрения совести затоптал их под землю, сверху прибив яркую табличку с надписью: «мне нравится быть рядом». И это «рядом» отдается глухой пульсацией в голове и лихорадочно стучит сердцем где-то в горле. А его касания, нежные и полные беззвучных слов поддержки, оставляют на фарфоровой коже фантомные ожоги. Его полушёпот под стрекот сверчков у костра в ночи успокаивает и дарит надежду, что всё будет хорошо, что никаких проблем не существует и электро гнозис ему похищать не нужно. Каэдэхара любит вечерами, притянув в мягкие объятия недовольного фатуи, рассказывать о мире за границей Инадзумы. С улыбкой он вспоминает их первую встречу, когда предвестника окружила слишком большая орава монстров, и уже порядком уставший юноша не смог с ними справиться. А Скарамучча совсем не вникает в ускользающий от сознания смысл фраз, растворяясь в теплоте чужих рук. Он позволяет измученному многолетним одиночеством организму почувствовать, что он может быть кому-то нужен, что он - не бездушный механизм для уничтожения всего, а живое существо, достойное любви. Рядом с ним бросает то в жар, то в холод, а проницательный взгляд алых, как горящее зарево заката, глаз, сжигает изнутри. Рядом с ним слова теряют всякий смысл. Они путаются, теряются, смазываются, а всё его нутро жаждет больше мимолётных касаний и многозначительных взглядов, в которых сокрыта вся существующая в мире любовь к одному-единственному человеку-кукле-жестокому-фатуи. Скарамучча даже всерьез задумался над уходом из Фатуи, чтобы примкнуть к путешествию вместе с Кадзухой. И нет, это вовсе не потому что ему нравится этот самураишка, вовсе не так, что вы. Это просто... просто. Именно поэтому он перестал выходить с ними на связь и прекратил выполнять их грязные поручения. Кадзухе такие поручения явно не по нраву, даже если он молчит, но Скарамучча все чувствует. Ради него не жалко и богов убить - все равно этот самурай куда человечнее их всех вместе взятых. Он безмерно добр и мягок. Он как пушистое облако - мягкое, комфортное и уютное. С ним рядом и электро архонт не страшна. Рядом с ним она лишь безобидная букашка оникабуто. Но всему хорошему когда-нибудь приходит конец. Отличное выступление всегда подходит к финалу, и герои с поклоном уходят за кулисы с фальшивыми улыбками на лицах. Фатуи прознали о его неповиновении и странной связи с потомком Каэдэхара. Месть их всегда чрезмерно жестока. Скарамучча ничего не мог поделать, когда те, крепко держа «предателя Ее Величества Царицы», заставили его смотреть на то, как единственного человека, принявшего его со всеми минусами, сотню раз пронзали копьями. Кадзуха ни звука ни произнёс, с тусклой улыбкой до последнего вздоха следя за ним. В то мгновение внутри Скарамуччи что-то сломалось. Кадзуха знал. Изначально знал, что связь с предвестником фатуи - затея сомнительная. Он знал, что однажды хрупкому спокойствию придет конец, но все равно изо дня в день продолжал проявлять внимание к нему. Любовь - это страдания. Любовь, в конечном итоге, оставит тебя с огромной зияющей дырой в сердце и пустотой в душе. Любовь - зло похлеще любых пыток. Фатуи, даже после смерти Каэдэхары, не позволили приблизиться к нему ни на шаг. Просто взяли и увели Скарамуччу оттуда, и неизвестно, что после они сделали с его телом. Может, сожгли, может, где закопали или просто бросили где-нибудь, чтобы птицы расклевали. Скарамучче пришлось, после жестокого наказания Фатуи, вновь встать в их ряды. Это было мерзко, противно до тошноты. Хотелось сбежать от них и погибнуть где-нибудь в красивом месте. Например, в лесу Тиндзю. Кадзуха любил это место. В одном укромном уголочке под особо широким раскидистым деревом, где Каэдэхара впервые признался ему в «неземной любви». Или, возможно, на равнине Бякко, когда на закате самурай позволил себе нечто большее, чем просто слова. То был полный нежности поцелуй, что впервые подарил Скарамучче возможность ощутить себя любимым. Но теперь этого всего нет. Теперь существует лишь всепоглощающая пустота, съедающая его изнутри. Теперь он не позволит ни одному смертному приблизиться к нему. Больше он ни за что не позволит себе полюбить кого-то, ведь любовь - лишь боль, а он - ошибка.