Наглый

      Осень — прекрасная пора. Непрекращающиеся дожди и без того в дождливом Питере. Во время дождя хорошо читать. Симфония воды, падающей с неба, что ласкает слух.       Достоевский сидит в своём излюбленном кресле, которому лет 7, и читает очередную книгу, что приобрёл совершенно недавно. Увлекательный сюжет, дождь за окном, горячий чай и тёплый плед — все, что нужно для счастья и гармонии. Чак Паланик — «Колыбельная» — прекрасна книга, что схватила тёмноволосого за душу и не хочет отпускать. На стикеры-закладки нет времени, ведь от сюжета не оторваться.       Тихие шиги со стороны кухни, что приближаются, сопровождались лёгким скрипом пола. Это был сожитель Фёдора — Николай Гоголь, по совместительству его друг. Друзьями их назвать конечно сложно: постоянные поцелуи в щёки и в нос от Гоголя, вечные объятия перел сном, комплименты от Феди, что вгоняют белобрысого с краску.       Николай медленно и без резких движений приближается к месту, где сидит Фёдор. Аккуратно забрав и положив книгу на стол, что был рядом, парень сел на колени к Феде. Последний лишь вопросительно поднял бровь. — Дос-кун, ты слишком много читаешь, — Произнёс блондин громким шёпотом. — Ещё раз подобное сделаешь — получишь. — лицо Фёдора снова спокойное и невозмутимое. Даже не ухмыльнулся. Никаких эмоций. — Что же? Федь, м? , — на лице Гоголя образовалась лёгкая игривая улыбка.       Фёдор молчал дал своему другу подзатыльника, что был не особо-то и безболезненным. — Ай, ну Федя! Опять ты руки распускаешь, я же просто пришёл, чтобы обнять тебя, а ты дерёшься! Всё! Я обиделся! , — Коля наигранно надул свои губки и хотел было встать с колен тёмноволосого, но последний положил руку тому на плечо, тем самым не давая осуществить задуманное. — Сиди., — Строго, но без капли холода произнёс Достоевский.       Николай, оставшись сидеть на коленях друга, обнял того за плечи, чувствуя, что Достоевский проделал тоже самое. — Федь, у тебя руки холодные, я даже через футболку это чувствую, — Снова громкий шёпот из уст Николая.       Федя ничего не ответил и продолжил обнимать юношу, что начал водить руками по его спине, поглаживая.       Так они просидели минут десять, возможно больше. Никто за временем не следил. — Дос-кун, — с этими словами Гоголь отстранился.       Блондин взял холодные руки Достоевского в свои и оставил на его щеке лёгкий поцелуй. На месте прикосновения, появилось приятное покалывание. По телу прошли мурашки. Со временем руки Фёдора стали теплее, гораздо теплее. — Федь. А можно я., — Не успел Николай договорить, как его перебили. — Можно, Никоша, можно.       Коля поддался вперёд, тем самым сокращая расстояние между ними. Губы светловолосого накрыли чужие, целуя нежно, неумело, но осторожно, можно сказать по-детски. Лёгкие причмокивающие звуки раздавались по комнате, но не более того. Поцелуй вышел довольно короткий, но полный нежности, которую Фёдор проявлял лишь к его чуднóму другу.       Лёгкий поцелуй в лоб от Достоевского, что после уткнулся носом в чужую шею. — Федь. Я. — я тоже, Никоша. Я тебя тоже.