Дитя луны

Казалось, ее платье было соткано из звездного неба. От ткани исходило слабое мерцание, подсвечивающее белоснежную кожу ангела. Она могла бы быть той, кто приходит к людям на пороге смерти, и они бы с радостью прощались с жизнью. – На колени. Этот голос ее или той, что говорила ей это бесчисленное множество раз? – На колени, – тембр легкий, как перелив ручейка во время жары, так и манящий окунуться в его прохладу. Улыбка, соперничающая с медом в сладости, но безбожно проигрывающая при первом бездушном взгляде янтарных глаз. Насилие израненных душ было ее любимым занятием. Лилит видела перед собой побледневшее лицо бессмертного, тщетно глядящего в сторону короля в поиске защиты. Схватив мужчину за горло и перекрыв поступание кислорода в легкие, она наблюдала за тем, как паника в его глазах уступает место смирению перед неизбежным. Ее эмоции выглядели так же для той, другой? – Покажи мне, как сильно ты сожалеешь о той ночи, – томный шепот посылал мурашки по всему телу ангела, кричащие о неправильности происходящего, но она должна была покаяться... должна была повиноваться. – Покажи мне, как сильно ты сожалеешь о своем презрении, – она словно одновременно существовала в двух пространствах, двух версиях себя. Воспоминание отзывалось внутренней дрожью, и бисеринки пота выступили на нахмурившемся лбу девушки. – Позволь мне помочь тебе. Обещаю, после этого ты почувствуешь себя лучше, – и она позволила, забившись в агонии от хруста ломающихся костей. – Нет! – хриплый крик подданного вторил разрывающимся голосовым связкам Лилит из прошлого, когда она пронзила взглядом его бедро, заставляя кость вывихнуться. Глаза ангела расширились, когда она с потрясенным вздохом отступила, отрезвленная таким знакомым звуком. Уставившись на свои руки, она напрасно искала там объяснение произошедшему. «Ты такая же, как я», – промурлыкал лукавый женский голос. Для нее остались незамеченными грузные шаги, пока король не очутился рядом, и она вновь не почувствовала исходящую от него плотную силу, вибрирующую в воздухе. Стоя так близко, за густой бородой мужчины она сумела разглядеть, что Каин был точной копией отца – лишь небесные глаза выдавали в нем сына королевы. Морщинки уже стали зарождаться в уголках его глаз, выдавая не первое столетие жизни. – Был ли ты неуважителен к будущей дочери твоих правителей? – голос достиг каждой части зала, и подданные то и дело с едва сдерживаемым интересом осмеливались на взгляды исподлобья, не вправе поднять головы. Падший нечленораздельно промычал что-то о том, что он не смеет перечить слову принцессы. – Казнь давно не практиковалась в наших землях, но мы можем возродить ее в твою честь, – дикая природа бессмертных вырвалась наружу, когда повсюду стало раздаваться одобрительное улюлюканье. Лилит пошатнулась, на мгновение перестав чувствовать землю под ногами. Темная тень стремглав пронеслась мимо, и Каин оказался позади, позволяя ослабевшей спине прильнуть к своему торсу. – Ты начала это. Играй свою роль до конца, – его губы находились в миллиметре от ее уха, и Лилит склонила голову, когда теплое дыхание защекотало волоски у нее на шее. – Короли не отступают, – уже жестче добавил он. Слова каким-то образом пробились сквозь туман в разуме девушки, достигнув цели: она усилием воли отлипла от принца и прочистила горло. – Если позволите, Ваше Величество, – вмешалась она в наказание, обращая на себя внимание правителя, – он станет моим телохранителем. Падший недоуменно вскинул голову, его взгляд заметался между принцессой и королем. В глазах последнего застыл немой вопрос. – Это станет худшим наказанием для него – прислуживать той, что ненавидишь. Смерть слишком скучное наказание, когда есть столько возможностей развлечься, – пояснила Лилит с невозмутимым лицом. Ремул взглянул за спину ангела на сына: тот незаметно для других кивнул, поддерживая идею невесты не прибегать к убийству. Король бросил последний тяжелый взгляд на провинившегося и вернулся к трону, махнув рукой в расслабленном жесте: бессмертные выдохнули, принявшись вполголоса обсуждать произошедшее. Слуги засеменили к мужчине, скорчившемуся на полу, чтобы отвести в лазарет и приблизить заживление перелома, но взгляд Лилит остановил их на полпути: – Он будет восстанавливаться в своем темпе, – у воинов скорость регенерации была не столь велика, как у магов, так что процесс принесет ему изрядное количество страданий. Ангел запоздало осознала, что все еще прижимается к груди Каина, и отпрянула, неловко сплетая руки в замок. Ее пальцы побелели, так сильно она сжимала их, сбитая с толку таким долгим контактом с человеком – за два года она уже успела позабыть тепло чужого тела. Мельком покосившись на принца, девушка неуверенно открыла рот, но остановилась, наткнувшись на слишком уж самодовольное выражение лица: он смаковал ее смущение, откровенно пялясь на ее нервные потуги что-то вымолвить. – Ты... Да пошел ты, – рявкнула она вместо планируемой благодарности и оглянулась в поисках чего-то крепкого, что может отвлечь ее внимание от этого самоуверенного придурка. Она ускорила шаг, когда вслед ей раздался раздражающе привлекательный грудной смех.  Взгляд непоследовательно прыгал с одного предмета на другой: сначала она отметила, что явно недооценила размеры зала, потому что в него могли бы с легкостью уместиться несколько столовых академии, вообще-то рассчитанных на сотни студентов. Он выглядел величественным и старым в то же время, как будто застыл в веке своей постройки, подобно королю в возрасте своего совершеннолетия на долгие годы, прежде чем первая морщина тронула его бессмертное лико. Если эти стены видели лишь одного правителя, а потому остались прежними, что случится, когда на трон взойдет Каин? Такие мысли мимоходом проносились у нее в голове, путаясь и перебивая друг друга, сплетаясь в узел запутанных предположений и зарождающихся эмоций. Стены казались отполированным до блеска черно-белым мрамором, когда Лилит приблизилась к одной из них, пробуя на ощупь золотые вкрапления, немного выступающие на идеально гладкой поверхности. Все та же золотая лепнина в некоторых местах украшала потолочные плинтуса, создавая впечатление сдержанной роскоши. На какое-то мгновение ей показалось, что горная порода вздымается у нее под ладонью, словно живой организм, но это чувство исчезло, стоило назойливому лицу появиться в ее поле зрения. – Танец жениха и невесты, милая, – принц протягивал правую руку, левую сложив за спиной, как того требовал обычай. – Что, если я не хочу танцевать с тобой? – вскинула она подбородок, упрямо игнорируя его жест. Музыка уже менялась на более резвую, подстраиваясь под предстоящий вальс. – Тогда я не стану тебя спрашивать, – девушка не успела понять, как все произошло так быстро, но очертания окружающих предметов резко изменились, и она обнаружила себя в центре зала в надежных руках Каина. Лилит ошарашенно покачнулась, уставившись на принца – ее вдруг посетила догадка, что титул Смертоносного он носил не только за способность мастерски обрекать людей на смерть, но и делать это в считаные секунды.  – Не могу понять, нравится мне твоя взбалмошность или мне хочется перекинуть тебя через плечо и хорошенько отшлепать, – пробормотал он ей на ухо, прижимая крепче и убыстряя темп танца. «Это вариант мазурки для бессмертных или что?» – подумала Лилит, выдохшись уже после первых двух минут активного выплясывания, но вслух прошипела: – Только попробуй дотронься до меня своей грязной лапой, и лишишься обеих. Каин выглядел позабавленным, когда одна из его бровей удивленно поползла вверх. Он склонился ниже, чтобы заглянуть прямо ей в глаза, и выдохнул, попутно сдувая выбившийся из прически ангела непослушный локон: – Да. Твоя взбалмошность определенно в моем вкусе.