Это реально?

— Товарищ майор, вы в порядке? ХРАЗ! Его голос привел Нечаева в реальность, вытащив из встревоженности, вызванной пробуждением. Почти Моментально Сергей кивнул, а после, проглатывая слова сказал: — Да, я в норме. Нечаев встал с дивана и вновь подошел к Элеоноре. Впереди была совсем недолгожданная встреча с Виктором. Это совсем не пугало, но вызывало странное чувство печали на душе. Ведь теперь это, пускай и странное, путешествие закончится. Хотя скучать по нему Нечаев точно не будет. Слишком много чувств он испытал. Страх, тревожность. Но что самое странное - это сны. Никогда прежде ему такое не снилось. Но он не был в этом до конца уверен. Ведь он терял память, да и сны долго в голове не хранятся. Но, если бы П3 прежде видел такие сны - он бы точно запомнил. Сны - это воспоминания, которые всплывают в голове. Возможно эта обстановка повлияла на психику майора. Или мимолетные картины войны, которые пускай Сергей и не помнит, всплывали в сознании, как напоминание о пережитом. Сейчас обстановка не лучше. На дорогах лежат трупы. Растерзанные, будто животные, тела могут даже говорить. Почти на каждом шагу тела граждан, которые были ни в чём не виноваты. Не виноваты они были со стороны других людей. А со стороны роботов они были настоящими эгоистами, которые только пользовались ими. Но роботы, возможно, ничего не чувствовали, а лишь плясали под дудку "случайного" сбоя. Ведь что было странно - так это, то, что Петрова роботы не трогали. Значит, замешен в этом он и только он. Никаких сомнений и подозрений на правительство, которое вполне могло бы использовать Петрова в качестве пешки, собственно, как и Нечаева, для достижения своих целей в стране и в мире в целом. Нет, что вы. Ничего подозрительного. Но сейчас нам важна только прокачка, верно, майор? Элеонора была только рада, что Нечаев касается её интерфейса. Эти пускай и обычные прикосновения будоражили ремшкаф. Элеонора, как настоящая куртизанка, так и мурчала от удовольствия, пытаясь вызвать хоть какое-то чувство возбуждения у Сергея. Но Нечаеву хватило одной мастурбации при помощи ХРАЗа и вспоминать этого он не хотел. Пускай это было очень приятно, но мораль твердила иначе. Все мы люди, но это уже край. Нечаеву казалось, что самый пошлый извращенец, который только радуется своему клеймо, почувствовал бы хотя бы долю отвращения от этого. — Милый, когда ты одержишь победу над ним ты же вернёшься ко мне? Да? - с надеждой в голосе вдруг спросила Элеонора. — Блять, надеюсь, что не придётся. - вдруг отрезал майор. — Ну как же, милый! Ты ведь обещал! Нечаев поднял одну бровь и оглянул Элеонору. На секунду появилось ощущение, что он общается с настоящей девушкой. — Ты сказал мне, что всё будет, когда ты решишь главную проблему. - продолжил ремшкаф. — Чего? Не было такого... — с неким сомнением ответил Сергей. — Товарищ, я подтверждаю. Такое точно было. — ворвался в диалог Харитон. Наверняка это был один из случаев, когда Нечаев ляпнул первое, что в голову пришло, лишь бы Элеонора не болтала под руку. Послышался скрежет зубов. Раздался громкий звук удара кулака об железо. Майор не сдержал всей своей злобы. — Да! Ещё! Ещё! - возбуждённо кричала Элеонора. Нечаев ничуть не был поражён. Ожидаемо. Но сейчас не было времени, чтобы тратить его на утехи с красным холодильником. Сеченов ждёт Виктора. А Виктор, очевидно, ждёт Нечаева. Выходя из комнаты отдыха, Сергей осмотрелся с помощью сканера. Заветная дверь была совсем рядом. Нужно было застать Петрова врасплох. Просто запугать. Почему бы не воспользоваться топором? Да. Точно. Только запугать. Сергей вошёл в помещение. Эта комната была довольно большой. Много останков роботов валялось на грязном ламинате и путались под ногами. Серые каменные стены вызывали чувство дискомфорта. Эта комната ничуть не была уютной или милой. Наоборот только отвратительной. А главной вишенкой отвратности был Петров. Кстати о нём. Он быстро обернулся, и завидев Нечаева широко раскрыл глаза от удивления. Видимо, Виктор точно не знал о появлении П3. Без помощницы Ларисы было многократно сложнее.

***

— Ты виноват во всех этих смертях, Виктор? - разрываясь спросила Лариса. — Пойми! Без этого никак! Я должен показать свою силу ради достижения цели. Неужели ты не знаешь, как работает мир? СССР должен был быть утопией, но ты знаешь, что это невозможно! Нельзя сделать мир лучше, когда во главе стоят такие люди, которые жаждут владеть людьми, как вещами?Оглянись! Что стало с великой страной? — Да, Виктор, оглянись! Ты погубил её! Уничтожил! Столько невиновных погибло из-за одного тебя! Лариса не сдерживала слёз. Она давно могла догадаться о целях Виктора. Но слепо верила ему, как котёнок живодёру. Думала, что он идёт на благое дело, а он лишь нагло врал. "Ложь во благо" - было его единственным оправданием. Виктор осторожными шагами подошёл к юной девушке, взял её за руки в попытках успокоить. — Лариса... - робко произнёс он. — Нет! — та вырвала руки и отошла назад. — Ты убийца! Самый настоящий лжец и убийца! Руки Виктора тряслись и невольно пальцы сжимались в кулаки. Чувство злобы бушевало в крови. На шее у него готовы были выступить вены. Брови вытянуты в горизонтальную линию, внутренние их углы опущены, наружные — в противоположность печали, приподняты, на переносье образуются поперечные складки. Парень вновь ухватил Ларису и, на удивление, легко и без сомнений и жалости, ударил её кулаком в щеку. Девушка пронзительно вскрикнула и упала на холодный каменный пол, опираясь одной рукой, а другой она держалась за щеку. — Я хочу счастья! Если другие не ведали его, то я не должен терпеть. И ни что не сможет встать у меня на пути. Лариса, ты была мне дорога. Я любил тебя. Ты была тем, кому я мог доверять. Но сейчас я понимаю, что у нас разные цели. И какой бы хорошей девушкой ты ни была... - Виктор присел на корточки возле Ларисы. - Ты мне больше не нужна. Парень накинулся на всё ещё испуганную девушку. Она была под ним. На ее худощавой шее были его бледные руки. Виктор, кусая от ненависти губы, душил девушку. Вся грань между жизнью и смертью Ларисы была в руках Петрова. Он долго смотрел на лицо того кого любил больше своей жизни. Такая родная, а сейчас будто видит её впервые. Она пыталась что-то сказать, но совсем не получалось. Через считанные минуты эта грань стёрлась. Лариса умерла.

***

Что-то мешало Сергею пойти первым. Стоя на месте, он лишь наблюдал за Виктором. Юноша сменил выражение лица, как только увидел топор. На его лице появилась улыбка, которая насмехалась над Сергеем. — П3...Я знаю чего ты хочешь. Я знаю, что в душе ты желаешь крови. Хочешь сделать всё как можно жестче. — Ты ли будешь мне тереть морали о моей жестокости. Ты видел скольких ты убил? — Но это не сравнимо с количеством людей, которых ты бы хотел убить. В то время как Петров приближался, Сергей стоял на месте. От удивления он на секунду не мог и сдвинуться. Ему казалось, что Петров знал его сны и скрытые желания. Нечаев раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но потерял дар речи. А Виктор, понявший, что попал прямо в нужную точку, продолжил: — Ты еле сдерживаешься, чтобы не убить меня, не так ли? Тобой руководит приказ. Ты просто не в состоянии отказаться от него и поступить так, как хочешь ты. Ты хочешь убивать для наслаждения, а у меня есть цели. И то, что стоит у меня на пути я должен убрать. Петров замахнулся для удара, но П3 оказался быстрее. Ловко увернувшись в сторону, майор оказался чуть правее. Это дало ему преимущество, и он смог нанести удар первым. Попал он прямо в ребро, из-за чего Виктор скрутился от боли. Сергей вновь ударил парня, но в этот раз в левую щеку, и Петров упал на колени, оперевшись руками. Кашляя и кривясь от боли, Петров лишь усмехался. — Вот видишь? Ты тупое животное, которым пользуются, а ты не понимаешь! На деле ты совсем... Васильевич не успел договорить, как ему залетел удар под дых. Сергей чувствовал прилив сил, кипение адреналина в крови сводило его с ума. Хотелось сделать многократно больнее. Слышать крики боли. Как сделать больнее не только пустыми ударами, а как-то иначе? В голову пришла лишь одна идея. Не успев подумать о других возможных вариантах, П3 подошел к Виктору сзади. Резко ухватил руки юноши и свернул их на спине. Парень лежал лицом в пол, опираясь на колени. Виктор не успел и слова сказать, как с него сняли штаны, а за тем и трусы. — Знаешь, Петров. — Сергей провел рукой по внутренней стороне бедер Виктора. — ты прав. Рука Нечаева проходила по бедрам и ухватилась за достоинство парня. Но все не так просто. Ладонь Нечаева сжала член парня и резко со всей силы отдернулась, тем самым оторвав его. Кровь текла чуть ли не фонтаном. От боли Виктор истошно закричал и прогнулся в спине. Нечаев же улыбнулся и в его зверином оскале читался азарт. Половой орган Нечаев покрутил в руках, осматривая. В голову пришла очередная бредовая идея, которую резко захотело воплотить в реальность. Сергей крутит в руках оторванный член и суёт себе в рот. Языком он облизывает головку и пихает глубже в ротовую полость, покрывая орган слюнями. Кровь течёт по его рукам, а всю красную жидкость, которая была на члене мужчина уже давно вылизал, проходя языком по всему основанию. Во рту был привкус железа, который многие посчитали бы просто отвратительным. Но для Нечаева это был вкус победы. Но на этом он останавливаться был не намерен. Петров был еле в сознании. Он потерял столько крови и похоже, что у него был болевой шок. Ему ужасно хотелось пить. Сил на слова почти не было. Упираться смысла нет. Но даже не смотря на это, он никогда не скажет "хватит". Сергей достал член и резким движением запихнул его прямо в очко Виктору. — И какого это, — смеясь начал говорить Сергей. — быть выебанным собственным членом? Но Виктор не ответил. Судьба сжалилась над ним, и он потерял сознание. Хотя бы он не будет слышать терзающие его достоинство и честь слова от своего врага. Хотя переживать за достоинство смысла нет. Смысла нет так же, как и достоинства. Сережа достал этот бедный и измученный хуй. Всё таки ебать Петрова так - это слишком ласково. Нечаев расстегнул ремень и резким толчком вошел в задницу Виктора. От резкой боли юноша очнулся. Очнулся он с чувством того, что по его ногам стекает кровь и с чувством члена в жопе. Даже не знаю, что хуже. Перед глазами всё исчезло, мир рухнул из под ног. Кто же знал, что это всё может закончится именно так? — О нет, Виктор, это только начало... — сказал Сергей, будто читая мысли Петрова. П3 беспощадно ебал еле живое тело и оттягивал голову Вити за волосы, отрывая по несколько клочков волос. Кончить от пребывания и простого, но быстрого темпа, Нечаев не мог. Он мог бы заниматься сексом часа так три, не кончая. Ему не хватало нескольких деталей для настоящей эрекции. И он собирался сделать, то, что ему нужно. П3 вышел из Виктора, моментально ухватив топор. Перевернув Петрова на спину, и, вдавив в пол, Сергей долго смотрел на его тело. Слишком чистое. Нужно больше. Виктор смотрел на майора жалобными глазами. Но эти глаза просили не остановку этого процесса, а смерти. Уже всё было не нужно и не столько важно. Виктор отдал бы всё лишь бы сейчас умереть и не видеть, не чувствовать всё то, что делает П3 с его бедным телом. Майор же приблизил лезвие холодного топора к груди своего мученика. От холода по телу прошла дрожь. Лишь бы умереть поскорее. Сергей сделал надрез и углубил его. Виктор отвернулся и зажмурил глаза так сильно, что видел желтые и зеленые круги. — Витек, не хочешь смотреть? Так и сказал бы! Нечаев поднес свои руки к лицу несчастного. Не церемонясь, он проткнул ногтями глазные яблоки, пальцами вошел в углубления глаз и вырвал скользкие и мягкие, как желе, глазные яблоки. Виктор истерично кричал, нет, орал, во время вырывания глаз. Он орал так, что потерял голос. Он дрожал и бился в конвульсиях до одного момента. До смерти. Всё оборвалось. Но пытки нет. Нечаеву было мало красных, залившихся кровью лунок вместо глаз. Белые глазные яблоки мужчина сжал в кулаках, как яичный белок. И съел. Вкус был не особо яркий. Привкус крови всё перебивал. Но это было деликатесом для майора. А член его всё ещё не вставал. И он решил вернуться к грудной клетке. Он раздвинул руками надрез, но ничего особо не поменялось. Тогда в ход снова пошел топор. Сделав новые надрезы, оторвать кожу вместе с слоем мышц было проще простого. И вот они. Сокровенные органы. Член Нечаева принял стоячее положение. Их вид уже был настолько возбуждающим, что хотелось кончить. Вместо того, чтобы ебать очко трупа Петрова, Нечаев отодвинул одно легкое и вырвал сердце. Оно было просто изумительно. Эта аорта, верхняя полая вена, левая легочная артерия. Этот орган, который питает любовь ко всему и ко всем. Нечаев поднёс орган к своему члену и коснулся его головкой. По телу тут же пробежали мурашки. Глаза невольно закатились к потолку. От возбуждения член пульсировал и, казалось, увеличивался. Прижав сердце Петрова к своему хую, Сергей начал мастурбировать при помощи него. По телу бежала дрожь от холода и возбуждения. Вверх-вниз. И опять. Вскоре сперма стекала по рукам и по органу. Но этого было мало. Нечаев постепенно отрезал по куску кожи с тела, облизывал и потом тщательно пережевывал и только потом проглатывал. По консистенции кожа была похожа на резину, поэтому жевать было тяжело. Руки Нечаева перешли и к другим органам. С помощью топора он сделал вертикальный надрез от глотки до мошонки. Сергей запихнул руки внутрь надреза, будто в таинственную коробку. Он нашёл то, что ему нужно. Кишки. Что если надеть их на свой член и, по сути, выебать кишки? Чтобы этот вопрос больше не волновал майора, он решился воспользоваться своим хорошим положением и одурманенным сознанием. Запах трупа пьянил его, и будто под гипнозом он вырвал толстую кишку. Мужчина отрубил небольшую часть кишки для более удобного входа и вошел. Это было приятнее чем дрочить с помощью сердца. Так ты буквально занимаешься сексом, пускай это не столь удобно и тебе все равно придется пользоваться старой техникой рук, то есть "вверх-вниз", но зато какие ощущения! Пока майор занимался этой ахиней, он подъедал кишки. На вкус они были не лучше, чем глаза. Появилось желание попробовать и мышцы, грубо говоря мясо. Оторвав кусок, Сергей заел кишки мясом. На вкус было немного даже сладко, напоминало чем-то телятину. Нечаев подумал, что если человеческое мясо долго выварить в уксусе и лавровом листе, в каких-то пропорциях с водой, то потом уже не отличишь от телятины. Вкус был не то лакомым, то возбуждающим. Майору удалось кончить прямо в толстую кишку. И сейчас возникла невообразимая жажда вкусить мозг. Говорят, что это самый лакомый кусочек. Конечно, просто так Сергей не собирается принимать мозг в пищу. Перед этим он желал конкретно так его отъебать. Для удобства, он отрубил голову Петрова и прижал её к себе, долго осматривая. Черты лица уже побледнели, а лунки вместо глаз приобрели черный оттенок, кровь уже свернулась. Что-то опять словно ухватило Нечаева и заставило вылизывать глубокие лунки, где раньше были глаза. Вкус железа стал уже столь родным и приятным, что тошнота уже и не чувствовалась. Ну конечно, не хватало ему ещё наблевать здесь. После того, как П3 "отполировал" несчастное личико Виктора, он приступил к мозгам. Достать их было довольно сложно. В какой-то момент хотелось просто вышибить эту ебучую голову дробовиком. Но "терпение и труд всё перетрут". Впервые в жизни эта пословица пригодилась и привела Нечаева в более спокойное состояние. Он воспользовался слегка странным методом и прорубил небольшую дыру в голове. По крайней мере достоинство вмещалось и этого было более чем достаточно. И он вошел. Головкой он прочувствовал холодные мертвые мозги. И как только он дошел до сея органа, то стал ебать большое полушарие. Ощущение такое, будто трахаешься с желе. Да, во истину приятное. Но как только майор кончил, он приступил к попыткам полностью достать мозг из черепной коробки. Осторожно прорубая голову, так, чтобы лезвие не коснулось мозга, Нечаев смог сделать хороший надрез, похожий на отверстие для копилки. И таким образом Сереже удалось почти целым достать мозг. Если бы у этого мозга были воздушные эмболии сосудов, то они выглядели бы более привлекательными для Нечаева. Но сейчас его волновал не вид, а вкус. Жадно, будто не ев несколько дней, он вцепился зубами в мозг и откусил огромный кусок. Странно, что его так хвалили. Вкус воды, крови и спермы...

***

— То есть... Он умер? — Да, товарищ Сеченов. — Он нужен был нам живой. П3, Вы же понимаете, что совершили огромную ошибку. — Да. — И что Вы скажете в своё оправдание? — Я надеялся, что это сон.