Остатки пепла в сердце

Начало 3-ей арки

Глава 17

Третий дом

—Мне кажется я сейчас рассыплюсь... — изнемождённо простонал Янь Чжэнмин и плюхнулся на землю.       Ли Юнь усмехнулся, глядя, как их многоуважаемый старший брат не побрезгал испачкаться. Они вдвоём сидели под прохладной тенью сосны, раскинувшей ветки. Янь Чжэнмин весь красный от физических нагрузок жадно глотал холодную воду, которую ему судорожно подсунул Хань Юань, ведь знал, что иначе старший брат закатит истерику. —Мы уже второй день страдаем этой хернёй! — парень с досадой смотрел, как его прежде всегда идеальные и гладкие ладони были покрыты воспалившимися мозолями. —Может это просто затянувшаяся шутка Учителя? — наконец подал голос запыхавшийся Ли Юнь.       Он переводил взгляд то на Хань Юаня, который почти задремал, свернувшись калачиком, под деревом, то на Чэн Цяня, который в отличие от своих братьев до сих пор прилежно исполнял указание Учителя. Мальчик держал в руке деревянный меч, стараясь в точности повторить движения, увиденные им днём ранее. Однако это больше походило на жалкие попытки мартышки танцевать.       Сейчас всё казалось нереальным, какой-то глупой шуткой или иллюзией во время горячки, еще сутки назад Ли Юнь бы смог увидеть подобное только в своём сне, если перед тем как уснуть опять наслушается бредней Хань Юаня. В его мыслях раз за разом прокручивались события того дня.

***

      Чэн Цянь раскрывал подарок Ли Юня так же осторожно как и первый, не повреждая целостность упаковки. Хань Мучунь не мог не улыбнуться, глядя на своего воспитанника. Перед глазами мальчика показался ежедневник. Он не выглядел изыскано, как духи, но глаза Чэн Цяня загорелись. Для него это было крайне полезное приобретение. —Спасибо, старший брат, — именинник ни на секунду не отвлекался от рассмотрения плотных и белоснежных страниц.       Со стороны Янь Чжэнмина послышалось тихое фырканье. Он был немного расстроен, что его дорогой младший братец не отреагировал также на тщательно подбиравшийся для него аромат. Ли Юнь заметил это и, убедившись, что Чэн Цянь и Хань Мучунь не смотрели в его сторону, дразняще показал язык. Лицо Янь Чжэнмина ещё больше потемнело. Он почувствовал сильное желание резко повернуться и уйти, но непонятной силой заставил себя стоять на месте.       Ли Юнь почувствовал, как его телефон завибрировал, и достал его. "Сяо Юань: 1 изображение" высветилось на экране блокировки. Когда он открыл чат, там его встретил весьма странный кадр: изображение довольно старого шкафа, внутри которого горели иероглифы. Пока Ли Юнь рассматривал фотографию, ему пришло ещё одно сообщение: [Сяо Юань: Я нашёл это в кабинете Тун Жу]       Как только сообщение было прочитано, Ли Юнь сорвался с места и под удивлённые крики Янь Чжэнмина, которые становились всё тише с увеличением расстояния, побежал в сторону корпуса. Он мысленно материл Хань Юаня всеми известными ему словами и надеялся, что того не поймают.       Практически задыхаясь от бега, Ли Юнь остановился у кабинета директора и стал прислушиваться. Внутри не было слышно голосов и парень тихо открыл дверь. Ему в глаза сразу же бросился открытый старинный шкаф. Ли Юнь стал осматривать кабинет, но ни брата, ни чего-либо подозрительного, кроме шкафа не нашёл. Ни в шкафу, ни в других местах младшего не было. Он встревоженно стал набирать номер брата, но тот был вне зоны доступа. В голове было множество мыслей, хаотично сменяющих друг друга: "Может он уже ушёл?", "Вдруг его уже поймали?", "На кой чёрт он сюда залез?", "Что это за шкаф?".       Ли Юнь ещё раз посмотрел на фото, которое он получил ранее. Парень заглянул в шкаф. Внутри всё ещё горело два иероглифа. Ситуация была и без того срочной, а тут ещё и эта рухлядь, место которой либо на свалке, либо в лавке с антиквариатом, которую будто перенесли сюда из исторического музея. Ли Юнь попытался ещё раз набрать телефон брата, но тщетно. И как Хань Юань всего за несколько минут вышел из зоны доступа? Телефон сел? Или он специально выключил его? Может он куда-то спрятался?       От всех этих мыслей Ли Юня отвлекла рука, которая легла на его плечо. Он резко повернулся и увидел, что перед ним стоял директор. По позвоночнику будто прошёлся электрический разряд, теперь и он сам был пойман с поличным. Ли Юнь пытался быстро найти какое-нибудь оправдание, но в голову ничего не приходило. Мальчик глубоко вздохнул и начал заикаться, широко открыв глаза и уставившись на директора. До жути спокойный взгляд Тун Жу никак не помогал. —Второй уже внутри? — мужчина перевёл взгляд на злополучный предмет мебели и нахмурился. —Внутри?.. — Ли Юнь проследил за взглядом Тун Жу, но внутри шкафа по прежнему ничего не было.       Ситуация становилась всё более немыслимой. Ли Юнь ожидал выговора и дисциплинарного наказания, но директор не выглядел так, будто он думал хотя бы об одном из этих двух вариантов. Пока Ли Юнь смотрел в пустое пространство шкафа, мужчина достал телефон и отправил кому-то несколько сообщений. Тун Жу убрал руку с плеча ученика и подошёл к шкафу, изучая его. Ли Юнь внимательно наблюдал за его действиями. Он уже понял, что отчитывать в данный момент никто не собирается, тревога отошла на второй план. Сейчас главное — понять где его младший и при чём тут шкаф.       Пока Ли Юнь обдумывал всё это, Тун Жу перевёл взгляд с пошарпаной стенки на него: —Иди за мной, — тон директора ясно давал понять, что ответа «нет» и быть не могло.       Сердце вновь пропустило удар. Видимо последствия всё таки будут. Хотя странно было полагать, что ему так легко простят проникновение в личный кабинет. Взгляд Ли Юня опускался всё ниже, а уголки губ директора немного изогнулись в ухмылке. Может он и не так хорошо понимал учеников как Хань Мучунь, но сейчас совершенно точно видел цепочку мыслей Ли Юня.       Тун Жу снова наклонился внутрь шкафа, закинув ногу на внутреннюю полку: —За нарушение дисциплинарных правил наказание получишь позже.       После этих слов мужчина коснулся горящих символов. Вместо того, чтобы упереться в твердую поверхность, кончики его пальцев прошли сквозь дерево. Глаза Ли Юня округлились от неверия в происходящее. Что он только что увидел? Пока он пытался переварить увиденное, Тун Жу уже полностью скрылся за барьером.

***

—Ну и как вы теперь будете оправдываться, молодые люди? — Хань Мучунь окинул своих слишком любознательных учеников суровым взглядом.       Четверо мальчишек показали самые разные реакции, впрочем как и всегда. Хань Юань отвёл взгляд, уставившись в открытое окно старинного дома, в котором они сейчас находились. Он почти ощущал, как его затылок пылал от глаз Ли Юня, которые сверлили его, молчаливо выказывая недовольство. Рядом сидели Чэн Цянь и Янь Чжэнмин, которые не понимали что происходит и где они, но решили помалкивать, чтобы понять на чью сторону лучше встать. В довесок ко всему в дверном проёме стоял Тун Жу, оценивая их молчаливым взглядом.       Учитель Хань ко всеобщему удивлению не пытался сгладить ситуацию или перевести всё в шутку, ссылаясь на юный возраст озорников. Хань Юань чувствовал на себе взгляды учителей и братьев, внутри появилось неприятное чувство. Кажется это называют совестью? В любом случае хотелось скрыться или потеряться в этот самый момент.       Сказать прямо, что он хотел незаметно выкрасть конфискованную электронку? Нет, так всё точно станет только хуже. В голове крутились все возможные оправдания, мысли цеплялись за любую идею. —Ходили слухи в кабинете директора есть птица, но её никто и никогда не видел… — Хань Юань выпалил это не обдумывая.       Звучит бредово, но точно лучше чем первая мысль о любовной связи учителей. —Я хотел найти её и заглянул в шкаф…       В это ведь поверят? Всё равно его считали полным идиотом, у которого на уме только глупости. На душе стало неприятно от принятия этого факта. Хань Юань опустил взгляд, теребя шнурки штанов.       Со стороны двери послышался смешок, а за ним ещё несколько звонких юношеских голосов. Атмосфера перестала быть напряженной и тяжёлой. У Хань Юаня отлегло от сердца. Прокатило? —Ну что за ребёнок, — Хань Мучунь чуть улыбнулся и снисходительно окинул взглядом ученика.       Вокруг кабинета директора скопилось немало легенд за время существования пансиона. Некоторые даже доходили до учителей. Был даже слух, что иногда Тун Жу заходил в кабинет, а после появлялся в других местах, но никто не видел как он покидал своё рабочее место. —Мы сидим здесь из-за твоего желания найти какую-то там птицу?!       Янь Чжэнмин бросил на брата раздраженный взгляд. День Рождения, к которому они так усердно готовились был испорчен желанием проверить какой-то там слух? И где они вообще находятся?       После того, как Ли Юнь неожиданно убежал, трое человек, оставшиеся в беседке, обменялись удивлёнными взглядами. Через несколько минут учитель Хань получил сообщение и сказал Янь Чжэнмину и Чэн Цянь следовать за ним. Пройдя через дверь, которой на памяти учеников никогда не было, они оказались в комнате, которая будто сошла со страниц исторических книг. Вся мебель была деревянной, на стенах висели гобелены с витиеватыми изображениями, похоже на тушь и киноварь. —Похоже придётся принять их в ученики раньше чем ты планировал - раздался голос Тун Жу.

***

      Жизнь заиграла новыми красками. Вместе с новыми впечатлениями и знаниями пришли новые встречи.       Говорят, что если закинуть котят в новое место, сразу можно понять, кто из них самый активный, кто самый безразличный, а кто самый пугливый. В случае братьев, ситуация была чем-то похожа, за исключением того, что Янь Чжэнмин вообще не подходил ни под какую категорию. Наоборот, он будто был создан, чтобы сидеть на фоне гор в изящной беседке и обмахиваться расписным веером. Не хватало только пары слуг и шёлковых одеяний, хотя кто знает, может в прошлой жизни всё было именно так. Хань Юань активно исследовал новую территорию и местных обывателей. Он находился в маниакальном состоянии, всё время носясь где-то, в его представлении он попал в настоящий комикс! Чэн Цянь, казалось, не выражал никакого интереса или любопытства, словно он уже объездил сотню миров и попадание в магический мир стало для него рутиной. Единственное к чему он проявлял интерес - новые знания и разные магические агрегаты, которые заполонили всю гору, но и этот интерес он демонстрировал очень сдержанно. Ли Юнь откровенно трусил. Возможно, сказались обстоятельства того, как он узнал про проход на гору. Он боялся всего неизвестного, даже к людям на горе относился с подозрением, хотя это не было ему свойственно.       Гора Фу Яо, на которой они оказались стала третьим домом после уже такого далёкого родительского дома для Чэнь Цяня. Хоть лицо его и оставалось безразличным, в душе он с первого же осмотра территории понял, что лучше места для него не найдётся. Огромная старинная библиотека, прохладный воздух и изящные постройки быстро завладели его сердцем. Здесь он нашёл много мест для уединения, много пищи для ума и тела и его дни наконец стали комфортной рутиной.       Учителя практически всё время находились на горе, Хань Мучунь, подобно курице-наседке, везде сопровождал своих учеников. Ли Юнь иногда задумывался, нет ли у учителя клона для работы в пансионе и заботе о других воспитанниках. Он также долго прокручивал у себя в голове тот факт, что он не встретил на горе других учеников. Местное население представляло собой так называемых адептов, которые выполняли роль мелких слуг, некоторые из них оказались добрыми и отзывчивыми, как понял Ли Юнь, после того как его страх и аккуратность отступили и он начал знакомиться с обывателями горы.       Янь Чжэнмину понравился факт того, что на горе есть люди, готовые с радостью помочь ему искупаться, вычесать его волосы и одеться. Не то, чтобы он совсем обнаглел, просто в первые разы без посторонней помощи он не знал даже как принять ванну, так как гора Фу Яо не была богата современными удобствами по типу той же ванны. Через пару таких актов помощи он нашёл общий язык с обывателями и они, видимо от скуки, начали заглядывать к нему по вечерам.       Но больше всего гора пошла на пользу Хань Юаню. Обладая ветренным характером, он мигом забыл про электронки, комиксы и старых знакомых. Теперь его вечными спутниками стали различные обитатели местной фауны, коими он часто нарушал тишину и равновесие Янь Чжэнмина, тайно подбрасывая какую-нибудь тварь тому в комнату и наслаждаясь криками, а также так удачно подсунутые ему адептами амулеты вони, сделанные забавы ради. Их он обожал использовать на постоянных и очень нудных занятиях, как ему казалось.

***

      Тогда, после драки с Цзян Пэном, маленький Хань Мучунь нисколечко не растерял свой пыл отстаивать честь учителя. Какое ему дело до мелких ссадин и царапин!? Стычки между ними происходили часто, но Хань Мучунь отчасти воспринимал их как что-то положительное, как будто с Цзян Пэном можно было говорить только на языке ударов. Даже спустя пять лет они не исчерпали поводов для драк, на что Тун Жу откровенно говоря уже закрывал глаза, позволяя молодняку дурачиться и выпускать пыл. Но не всё длится вечно. В какой-то момент многое изменилось. Цзян Пэн перестал драться. Всё время он где-то пропадал, на занятиях спал, визуально он совсем высох. Хань Мучуня это нешуточно беспокоило. В один из ставших такими скучными дней он сорвался на товарища по учёбе, весь вид, взгляд которого кричал о том, что лучше к нему не приближаться. Если раньше он с бойкостью старался отстаивать своё первенство, лез в драки, безобразничал и был полон энергии, то сейчас по одному его взгляду казалось, что он считает остальных не больше чем кучкой отбросов и не будет тратить своё драгоценное время на коммуникацию с ними. —Здравствуй. С тобой всё в порядке? Просто ты выглядишь…. - его перебили. —Тебе незачем спрашивать что-то у меня. — Цзян Пэн ответил коротко и сухо, будто разговор раздражал его. —Но почему же? Раньше мы… эм… обменивались опытом, устраивая бои, а теперь… — Хань Мучунь не смог найти подходящих слов и для выражения их сражений и для того, что происходило с Цзян Пэном сейчас, он уже пожалел, что начал этот диалог. —Всё в жизни меняется. — Цзян Пэн отвернулся от него. —Да, но почему…? — Хань Мучунь на самом деле хотел знать причину. Он волновался, хоть и показывать это волнение от чего-то было стыдно и некомфортно. В ответ Цзян Пэн медленно повернулся к нему и рассмеялся. —Как я вижу, ты ещё не дорос до этого. Хотя зачем тебе, ты же у нас самый лучший и исключительный ученик. — Цзян Пэн скривился, будто просто произносить заставляло его раздражаться, и усмехнулся. —О чём ты…? — Хань Мучунь искренне не понимал в чём он первый. Да, его знания и ответы на занятиях были на высоте, но это никогда не сводилось к соревнованию, по крайней мере с его стороны. —А ты не заметил, что наши драки стали заканчиваться исключительно моим проигрышем? — подобие улыбки на лице Цзян Пэна стала только кислее, а глаза ещё сильнее сузились. —Я не думал, что в наших драках есть проигравший и выигравший… Неужели ты следил за этим? — Хань Мучуня этот диалог выводил всё на новые и новые мысли. Они просто обменивались ударами под липовым поводом, а потом расходились. Неужели его приятель видел в нём исключительно врага, соперника, которого обязательно нужно победить? —Ты совершенно не понимаешь уклад этой жизни. Либо ты лучший, либо тебя затопчут. Я не собираюсь оставаться снизу и терпеть эти унижения, — его голос стал более резким. —Я должен превзойти всех, но в первую очередь я превзойду тебя. Я убью тебя.       В какой-то момент на его лице отобразилось маниакальная ухмылка, Хань Мучунь аж разинул рот. Он не верил, что его товарищ на самом деле носил такой план и каждый раз дрался всерьёз. Он не верил его словам, но внешний вид Цзян Пэна говорил о полной искренности говорящего.

***