игра стоит свеч

— Да отойди уже, а. Заебала. Захарова оттолкнула Малышенко в сторону, нависая над недовольной Лизой. Ту уже порядком заебали соперничество дорогих ей девушек. Те пытались поделить её, как игрушку, и это бесило ужасно. Так, что хотелось кинуть их и сказать: «Ебите друг друга, а от меня отстаньте». С чего все началось? С того, что Индиго, по своей тупости и по тупости своего сердца, влюбилась. И влюбилась в двух девушек, которые друг друга терпеть не могли. Виолетта и Кристина были в конфликтах все время их знакомства. Кристину бесила активность Малышенко, её смех, её действия, а Вилку бесило то, что она не нравилась Крис. Потому что татуированная нравилась всем. Ну действительно, каждый пытался с ней дружить или просто общаться, все, кроме Захаровой. Та её обзывала, толкала и вела себя так, словно Виолетта противная. Именно поэтому Малышенко обозлилась. Отвечать злобой на злобу стала, толкать и обзывать в ответ. Всё усложнилось, когда в их жизнях появилась Лиза. Милая, добрая Индиго, которая влюбила обеих девушек в себя. Первой в чувствах призналась шатенка. Она Андрющенко как на духу все рассказала, а потом зажмурилась, потому что отказа ужасно боялась. Но её приняли. Индиго обняла её и сказала, что тоже влюблена. И Ви расслабилась. Спокойствие продлилось недолго, потому что Лиза объявила, что влюблена в Захарову. Прямо сказала, а потом уверила, что любит их одинаково. Вилка к полигамным и полиаморным отношениям была лояльна, но факт того, что Андрющенко понравилась Кристина, её напрягал. Все напрягало в этой ситуации, а в особенности будущий секс втроём. Виолетта не была ванильной или закрытой, но интимная связь с врагом… это что-то из ряда фанфиков и фантастики. Слишком. Лиза, будучи самой осознанной из их тройки, занялась подготовкой к такому моменту основательно. Если быть точнее — занялась моральной подготовкой. Каждой девушке много внимания уделяла, показывала, что действительно любит их обеих. Доказывала это и поцелуями, и объятиями, и сексом. И вот наконец настал тот вечер. Виолетта волновалась больше всех. Губы кусала до болячек кровавых и пальцами хрустела. Белье красивое зачем-то подобрала, хотя ей плевать было на мнение Кристины. Думала только: «Если эта сука засмеется — задушу на глазах у Лизки», пока перед зеркалом крутилась в бордовом кружевном белье, с которого только что сорвала ценник на крупненькую сумму. Бюстгальтер просвечивал, как и трусы, поэтому Малышенко было неловко, но она решила эту неловкость заткнуть, мол… это же Лиза. И выбросила мысли о Захаровой, решив не обращать на неё внимания толком, словно её там и не будет. «Ради Лизы попытаюсь, но хер я буду нормально общаться с Захаровой», — рассуждала Виолетта, натягивая на себя чёрные прозрачные колготки, юбку и белую рубашку. Волосы поправила взъерошенные, а потом в квартиру Индиго пошла, туда, где все должно произойти. *** — Бля, может напишешь ей, что передумала? Захарова обнимала Андрющенко со спины, положив голову ей на плечо. Брюнетка фыркнула и покачала головой, чувствуя щекой шёлковые светлые пряди: — Нет. Мы все решили. Ты взрослая девушка, не веди себя, как подросток. Кристина глаза закатила и что-то пробурчала, недовольная тем, что Лиза права, как и в большинстве случаев, а потом взгляд на наручники, лежавшие на кухонном столе, опустила. Те были мягкие и красные, такие, какие надо. Под цвет красного белья, в котором ходила Андрющенко, накинув сверху тонкий халат. Шума облизала губы. Становилось жарко. Хотелось квартиру закрыть, просто отгородиться от идущей к ним Малышенко, забыть о её существовании, но… «Лизе это нужно. И я дам ей это, если она так сильно этого желает», — уверенно прервала поток мыслей светловолосая, поправляя белую широкую футболку на себе. Хотелось курить. Она головой покачала, чувствуя, как ладони потеют. Звонок в дверь. Захарова вздыхает шумно, а Лиза её в щеку нежно целует и идёт открывать. — Маинький, привет. Виолетта обнимает Индиго, целуя её в ароматную шею, а потом кеды с себя стягивает. Смотрит за спину Лизы, где стоит напряжённая Кристина, и морщится. Брюнетка глаза закатывает и тянет Вилку за собой, а потом и Крис. В спальню тянет, где полумрак царит благодаря тёмным шторам. На кровать падает, чувствуя себя куда спокойнее, чем чувствуют себя её девушки, а потом произносит так, словно приказ отдаёт: — Тряпки снимите свои. Обеих ведёт от такой Лизы. Вилка первая слушается. Взгляд короткий на Кристину кивает и, посмотрев вновь на Индиго, расстегивает свою рубашку холодными пальцами. Пару раз промахивается и раздражённо шипит, но, наконец, стягивает нежную вещь с себя. Стаскивает колготки, откладывая на стул, туда, где покоится уже смятая рубашка, на Крис упрямо не смотрит, наблюдая за довольной Андрющенко. Та загоревшимися карими глазами на неё смотрит, оценивая яркий контраст между тёмным бельём и бледной кожей. Кивает, показывая, что ей все очень даже нравится, а Вилка снимает юбку. Захарова молчит. Смотрит на соперницу за сердце Лизы и ничего не понимает. Абсолютно. Потому что отвращения не чувствует, злости тоже. Только жар внизу живота, потому что Малышенко, сука такая, красивая. И фигура у неё, как оказалось, зачётная. И татуировки странные красиво на коже смотрятся, а не ужасно, как она предполагала. А ещё татушка на заднице, которую Захарова сквозь кружево тонкое видит, отлично выглядит. «Нет, блять, быть не может. Не может же эта стремная Вилка так выглядеть», — качает головой Крис, облизывая сухие губы. Лиза видит это. Ухмыляется довольно, делает в голове отметочку, а потом на Кристину выжидающе смотрит. Та подаётся. Стягивает футболку, а следом спортивные штаны, не стесняясь своего тела. На ней спортивный белый топ и такие же шорты-трусы. Она вновь на Малышенко смотрит, которая от Индиго взгляда не отводит, игнорируя чужую заинтересованность. Вздыхает. Андрющенко недовольно морщится и, приподнявшись, стягивает с себя халат, оставаясь в белье. Манит к себе тонким пальцем, а девушки слушаются вновь. Кристина слева устраивается, Вилка справа. Они одновременно к ней пододвигаются, из-за чего бёдрами сталкиваются и морщатся от соприкосновения кожи. — Хватит. Лучше приласкайте меня. Лиза устаёт от этого. Ложится на спину, раздвигая ноги, и ждёт. Первой Малышенко надвигается. Захарова пропускает её молча, не желая спорить, и та её мысленно даже благодарит. Над Андрющенко нависает, устроившись между прохладных бёдер, и в шею целует, заставляя брюнетку глаза прикрыть и мурашками покрыться. Вилка целует медленно, нежно, ниже скользит аккуратно, кончиком горячего языка проводя по нежной коже, наклоняется. А Крис, на удивление, не ревнует Лизу. Почему-то картина перед глазами не выглядит странно или отталкивающе. Она выглядит привлекательно. Так, что белье спортивное намокает, потому что Виолетта, повернутая к ней спиной, выставившая неплохие такие ягодицы на обозрение, действительно красивая. А Лиза, лежащая под ней, выглядит как чудесное дополнение. Захарову ведёт, как от наркотиков, не меньше. Малышенко губами влажными вниз скользит, к красивому белью. И снимает его умело и быстро, откидывая в сторону. Грудь небольшую ласкает то языком, то губами, то зубами, хочет ниже пойти, как её отталкивают горячие руки. Не сильно, но так, чтобы на задницу упала, и её место занимают. Именно в этот момент, когда Кристина трусы с неё снимает, в голове Индиго что-то щёлкает. Она вздыхает, нехотя отрывая удивленную Захарову от низа своего живота, и произносит резко: — Стоять. Девушки замирают. Вилка, чуть покрасневшая, смотрит удивлённо, а Кристина просто брови поднимает, в лице не меняясь. Андрющенко поясняет: — Вы меня достали. Я хочу чтобы вы обе сейчас получили удовольствие, ясно? Слушайтесь меня. Малышенко, наконец, смотрит на Захарову. Губы облизывает, видя, как у той дыхание перехватывает. Дышать начинает тяжёлее, подстраиваясь под чужой ритм. Индиго продолжает, видя, что те уже успокоили свою потребность в разделении неё между собой: —Я буду смотреть, а вы будете делать то, чем мы с вами занимаемся обычно. Все поняли? Малышенко прокашливается, но это не помогает. Голос хрипит, когда она протестующе бормочет: — Но Лиз… Та качает головой, молча давая понять, что слушать не желает ничего. Остаётся смириться. Андрющенко отодвигается к стене, смотрит на них выжидающе и на этот раз первой приходит в себя Кристина. Она, облизав губы, на Вилку пару секунд глядит серьёзно, а потом кивает. Пододвигается ближе, чувствуя чужие бедра своими, кладёт горячие ладони на обнажённые плечи и, наконец, накрывает истерзанные в нервах губы. Малышенко замирает на секунду, ошеломленная, а потом, закрыв глаза, отвечает на поцелуй. Постепенно нежные касания становятся более развязными, теперь это не просто трепетные касания, это уже то, что явно можно назвать сексом без секса. Захарова ладонями по чужой коже скользит, наслаждаясь дрожью Виолетты, а потом, решившись, к застежке бюстгальтера пробирается, погладив лопатки и поясницу. Татуированная в спине прогибается, оторвавшись от влажных губ, тяжело выдыхает, медленно моргнув. У неё щеки ярко-красные, что даже в полумраке видно. Это льстит. Крис спрашивает, кончиками пальцев водя по влажной коже позвоночника: — Что, Малышенко, теперь понимаешь, почему я нравлюсь Лизе? А та фыркает, судорожно втягивая воздух носом, когда Шума с неё лифчик ловко снимает, откинув в сторону. Жмурится, стоит Захаровой осмотреть её очень горячим взглядом потемневших глаз, а потом вновь в спине прогибается, стоит Крис к себе её прижать, заставляя затвердевшими сосками чужих коснуться через тонкий топ. Становится ещё горячее, буквально душно. Лиза, наблюдающая за этим, на кресло тихо перебирается, потому что мешать не хочет. Губы облизывает только, потому что её возбуждает то, как двигаются её любимые девушки, то, как тяжело дышат рядом друг с другом и то, как сильно они возбуждаются от друг друга, хотя сколько криков было... Светловолосая поцелуями с шеи, где красные следы уже оставить успела, спускается, ключицы кусает и целует, заставляя поддрагивать. И, наконец, груди касается. Чуть приподнимает Виолетту, чтобы удобнее было, и губами правый сосок накрывает, левый сжав пальцами. Вилка стонет тихо, чувствуя, как кружево стремительно промокает насквозь, смутиться хочет, да не успевает. Её уже на спину укладывают, по-хозяйски между ног устраиваясь. Захарова хрипло шепчет, обдав дыханием ореол: — Никогда бы не подумала, что возьму тебя, Вилка. А Индиго не менее хрипло произносит откуда-то сбоку, заставляя Малышенко немного потеряться: — Не ври себе и ей, Крис. Всё ты думала. Захарова молчит. Знает, что отнекиваться тупо. И стягивает, наконец, последний элемент одежды с разгоряченного тела девушки под собой. Чувствует влагу и довольно улыбается уголками губ. Виолетта шепчет, смотря в потолок: — Я в ахуе. А Крис кивает. Накрывает её тело своим, горячим и не менее возбужденным. Говорит мягко, как никогда раньше для Малышенко: — Я тоже. Касается прямо там, где мокро до безумия, заставляя татуированную всхлипнуть и в пальцах сжать простыни. Скользит двумя пальцами по складкам, поражаясь даже количеству естественной смазки, а потом, разведя половые губы, клитора касается. Тереть медленно начинает, то по кругу, то вверх-вниз. Виолетта дрожит вся, бедра напряжённые то поднимая, то опуская, дышит судорожно, вся потная и красная. Думает, что окно открыть бы надо, а потом не может и имени своего вспомнить. Потому что Захарова внутрь средним пальцем скользит без всякого труда, туда, где больше всего нужно, где мокро и горячо, словно Кристина пальцы в кипяток окунает: — Блять, не могу больше. Андрющенко рядом оказывается на негнующихся ногах. Ладонью сразу по телу Малышенко ведёт, останавливаясь на секунду у груди, обводит красивую округлую грудь, сжимает, а потом вниз тянется. Указательный палец внутрь вводит, касаясь Кристины прямо в Виолетте. Захарова смотрит на Индиго, а потом они целуются, одновременно двигаясь в Малышенко, не оставляя ту без внимания совершенно. Индиго языком чужой гладит, свободной ладонью прижимая светловолосую девушку к себе за затылок, кусает нижнюю губу и посасывает, заставляя мычать едва слышно. Далее девушки ускоряют движения так, что хлюпанье внизу Вилки становится все громче и громче, а потом мышцы сильно и судорожно сокращаются. Она в спине прогибается, стонет громко, цепляясь одной рукой за плечо Кристины, а другой за плечо Лизы. Дрожит, не в силах быстро прийти в себя, не в силах даже рот прикрыть. Лежит, тяжело дыша, с явным шоком на них смотря, так открыто и беззащитно, что сердце замирает в груди. Андрющенко нежно волосы мокрые за ухо убирает, погладив по щеке. Спрашивает Захарову тихо: — Продолжим? Шума кивает согласно. Они рядом с Виолеттой устраиваются, пока та, повернувшись на бок, ярко-зелеными глазами за ними наблюдать начинает, так и не прикрывшись хотя бы простынкой. Лиза сверху уже обнажённой Кристины устраивается, ни одна из девушек не помнит, как это произошло. Просто в один момент Захарова поняла, что холодок между бёдер ощущается сильнее, а соски от едва заметного ветерка напряг лист. Индиго целует её глубоко, с напором, грудь аккуратную выцеловывает, пальцами складки влажные лаская. Внутрь скользит, где не менее мокро, чем было в Малышенко. Двигается медленно сначала, потому что играться любит до безумия, заставляет хныкать и простыни крепко сжимать, а потом и бёдрами на встречу двигать, чтобы удвоить ощущения. Ускоряется, наконец-то, вдалбливаясь грубо даже, так, что мокрые звуки и шлепки могут заставить оглохнуть. Лиза смотрит на красные щеки, на растрепанные светлые волосы, на мутные ярко-голубые глаза, в темноте выглядящие синими и... Доводит до пика, заставляя в шею себя укусить и ладонь зажать между горячих бёдер. Андрющенко дышит тяжело, падая по середине, чтобы девушки были по обе стороны от неё. Те, довольные и расслабленные, смотрят на неё с благодарностью и любовью, Лиза уже думает, что все, плевать на свое возбуждение, её миссия выполнена, теперь эти дурочки не будут обижать друг друга и стесняться излишне проявленного внимания "к врагу"... Пальцы Малышенко касаются ее бёдер неожиданно. Она, выглядящая ещё разморенной, между бёдер Индиго устраивается, игриво улыбаясь, а Захарова ладонями по груди брюнетки скользит, обводя твёрдые соски. Вилка ляжки девушки покрывает поцелуями, а потом языком между половых губ скользит, слизывая обильную смазку. Андрющенко губы кусает, двинув тазом на встречу ласкающим движениям, пальцами в волосы тёмные зарываясь. Прижимает причмокиваюшую Ви к себе, заставляя двигать языком усерднее, пока Крис её шею кусает и целует, не прекращая сжимать соски поочерёдно. Захарова смотрит на Индиго, которая рот приоткрывает, переводит взгляд на мутные глаза Виолетты, когда та бесстыже вверх смотрит, прямо на Кристину, посасывая клитор Андрющенко, указательным пальцем толкаясь внутрь жаркого тела. Вздыхает. «Всё эти ссоры стоили этого», — понимает Шума, когда Лиза кончает, красиво прогнувшись в спине. Малышенко губы блестящие облизывает, вытирая подбородок и щеки, приближается к Захаровой и накрывает её губы своими. Они целуются нежно, передавая вкус любимой девушки друг другу, пока Андрющенко приходит в себя. Отодвигаются только тогда, когда дышать уже действительно нечем. Губы у обеих припухшие и красные, а глаза довольные. Смотрят друг на друга иначе совершенно, не так, как всегда было, без злости и недовольства. И словно не было вражды и обидных слов. Словно ничего такого никогда не было. Три девушки в одной постели лежат, обнажённые и уставшие. Кристина и Виолетта спят уже, очевидно шокированные немного тем, что произошло, а Лиза с довольной улыбкой гладит каждую по щеке — она между ними. Всегда между ними. Но теперь Индиго знает, что Крис и Ви есть у друга так же, как она есть у них. «Игра стоит свеч». А наручники так и остались на кухонном столе дожидаться следующего раза.