Про предательство и наказание

      Ваня ещё давно потерял какую-то надежду на счастливую жизнь, когда стал осознавать, кто он. Вернее, какой он. Иван Марголдин, морально слабый и просто ебанутый человек, прикрывает всё маской счастья и самоироничного человека. Потому что иначе не поймут, иначе над ним все будут смеяться. Он боится оказаться на месте тех, кого ненавидят. Всю жизнь боялся, избегал, и вот, столкнулся с ненавистью и своим главным страхом лицом к лицу. Тот, кто смотрел на него с презрением, и тот, кто сейчас мог легко заставить Ваню одним своим голосом задрожать, но они вдвоём понимают, зачем здесь. Андрей пропускает внутрь своей квартиры, почти сразу же закуривая сигарету. Ваня разувается же, проходя на кухню, в которой видно убирались буквально пару дней назад. Достаточно чисто, а нелюбовь Андрея к готовке заставила прожить чистоте чуть дольше. Только обои старые выдают то, что здесь обычно далеко не так красиво. Он проводит пальцами по столу, и вздыхает тяжело, от осознания и воспоминания годовой давности. Когда Ваня был пьяным, а Андрей же трезв, ибо в отличие от младшего пить умел, хоть и редко алкоголь употреблял. Но кажется, банка пива ударила по голове Абдрашитова, и он прижал Ваню к столу, углубляя в их первый поцелуй. В нём полно было страсти, языки сплетались, а руки сцеплялись друг у друга на разных частях тела. Ваня был в руках Андрея подобно тряпичной кукле несмотря на собственные габариты и преимущества в виде роста и веса. В руках Абдрашитова он таял, превращался в неумелого подростка. То есть, в настоящего себя. Только Андрей смог вынуть все давние хотелки наружу, всю ту страсть и желание, которое было всю жизнь…       — Долго смотреть будешь? — И вот, он же вынимает из собственных мыслей Марголдина, быстро скурив сигарету, в пепельницу всё стряхивая, смотря на Ваню. Они должны были начать, и двое это понимают. Но и Ване пошевелиться страшно, не то, чтобы начать действовать. Не первый раз с Андреем, только всё ещё не уходило чувство что это, в принципе, первый раз для Вани. Что не мудрено, до Андрея у Вани никого никогда не было. Для Абдрашитова Ваня не первый, но он даже не собирается как-то жалеть уебана. Единственное, что сыграло Марголдину на руку, так это то, что они дружили слишком долго. Андрей не навредит организму, не навредит физически, но морально он готов сломать. Иного Ваня не заслуживал. — Слушай, — шаг вперёд делает, сокращая расстояние, оставляя буквально пару сантиметров. Ваню прижимают к краю стола, прямо как в тот день, Андрей поднимает свой взгляд, и поправляет спавшую кудрявую прядь, начиная шептать на ухо: — ты же знаешь, что долго церемониться с тобой я не планирую. На колени вставай уже, не будь тормозом. — последнее предложение Андрей сказал смотря в лицо, и потянув за волосы вниз.       Да. Такое было условие, учитывая что Ваня не имеет возможность оплатить деньгами, решил за(г)латать физическим удовлетворением и моральной компенсацией. Ваня сделал в первый раз на прошлой неделе, после ссоры из-за денег, которые Ваня не может вернуть. Тогда он предложил это будучи на грани истерики, а следом, когда понял, что Андрей ничего против не имеет, напрочь, то сел на колени как миленький. Тогда это была проба пера, неудачная, но он пообещал Андрею что будет лучше. Тогда отвращение застряло в горле у Андрея, но он лишь выдохнул и отпустил. Во второй раз уже через три дня, Ваня смог кое-как удовлетворить Андрея, его даже погладили по волосам в знак похвалы. Ваня пообещал, что потренируется и не разочарует. Тогда в Андрее проснулся интерес, и он лишь с ухмылкой глянул на парня, сказав, что надеется. Сегодня Ваня должен быть морально и физически готовым, ибо пообещал, что в этот раз будет намного лучше. Только пальцы Вани вновь неуклюже снимают штаны, с трудом справившись с ремнем и ширинкой на ней. У Абдрашитова, похоже, был какой-то фетиш мучать итак неумелого Марголдина, ведь эта картина доставляла ему только больше удовольствия. Стягивают вместе с боксерами до голени, и Ваня смотрит на него. На полу вставший член Андрея, который, кажется, Ваня испробует сегодня полностью. Плюет на ладонь свою, и, хоть слюна ужаснейшая смазка, начинает ей дрочить член старшего. Невинно в глаза смотрит, пока у Андрея глаза ничего не выражают. Отвращение не спало, как и злоба на Ваню за предательство, за то что променял буквально дружбу на деньги и «творчество», которое перестало быть таковым. Андрей бы сказал, кем Ваня является в его глазах, да промолчит тактично, и покажет лишь своё отношение, когда ближе придвинется, да членом по губам проведёт, постучит, а следом надавит. Ваня понимает, да краснеет моментально, как после алкоголя. Но действует намного умелее, чем в прошлые разы.       Когда крайняя плоть освобождает головку розовую, то по ней язык проводит, следом же начиная заглатывать. Ваня боится быть слабым в чужих глазах, боится быть уязвимым и выглядеть максимально жалко. С членом во рту он только так и выглядит, от этой мысли Андрей даже усмехнулся, да наблюдать за Ваней продолжает. Губы начинают приобретать красно-розоватый оттенок, а глаза слезятся из-за все ещё непривычного ощущения, и, кажется, рвотного рефлекса. Рука дрочила член медленно, пока их глаза даже не думали отводит взгляд друг от друга. Андрей хочет прикрывать глаза, и начать представлять девушку, но этот вид по-своему идеален. Ваня не знал, что испытывает, но странное удовольствие пробрало тело, когда Андрей хватает за волосы, да давить начинает… Наверное, мазохизм у Вани присутствовал, иначе объяснить Андрей не может. Когда же слышит рычание, то член зажимает губами, после чего ускоряет движения головой, под требования Андрея. А парень даже не скрывает, что балдеет от умелых движений Вани, пока вновь закуривает сигарету. Уже третью закурил? Да какая разница, как быстро он скуривает? Он хочет кайфовать от процесса, пока во рту у Вани телесная сигарета. Пока захлёбывается, пока сжимает рукой член, пока дрожит как осиновый лист… Пока Ваня — это лишь развлечение для плотских утех Андрея, который извиняется за проёбы таким образом. Только член изо рта вынимают, и Марголдин уже откашливается. Но Андрей не похвалит, даже по голове не погладит, лишь сожмёт сильнее волосы вырывая несколько прядь, да строго в глаза посмотрит. На член взглядом вновь покажет, и Ванина рука дрожать начинает пока движения делает, а сам же Марголдин стыдливо в глаза глядит.       — Андрей, я не могу… — говорит честно, пока взгляд столь жалкий и беззащитный. Андрею вроде и стыдно, но возбуждение само по себе накатывается, когда Ваня таким себя показывает. Такой маленький, в руках Андрея, слабый и никчемный. Ударяет же несильно по щеке, подтверждая собственную власть. Ваня ничего не сделает.       — А кинуть на полмиллиона ты можешь, да? — голос твёрдо отчеканивал слова, холод в нём был сильный, что пробирало до мурашек, но хриплость от возбуждения присутствовала. Он придвинулся вновь, только уже надавив большим пальцем на опухшие губы. Ваня с такого ракурса похож на элитную шлюху, будто бы Андрей не первый, кто так в рот ебёт. Но Ваня буквально в третий раз сосёт, и впервые он выглядит настолько сексуально и горячо. — Открывай, сука. — и как только Марголдин слушается, пусть и пути отступления у него не было, то в его рту двигаются в быстром темпе.       Андрей слышит мычание, от которого только сильнее возбуждается, чувствует, как по ногам стучат, отчего желание связать в следующий раз руки сильнее возникает, но так же ударяет и понимае, как сильно он перебарщивает. Даже слишком, ибо слёзы у Вани стремительно брызнули из глаз. Но Абдрашитова успокаивает то, из-за чего он это делает. Будь они в тех же отношениях, что и раньше, Андрей даже и не смел бы так поступать, вышел бы, погладил Ваню нежно по волосам, и поцеловал в губы аккуратно, оставляя следом поцелуи на руках медленные и осторожные. Шептал бы на ухо, какой Ваня прелестный, и как Андрею нравится его трогать и нежно гладить. Но он лишь молча ускорил темп, вынимая член только в тот момент, когда чувствует что вот-вот кончит. Ваня дрожит и поднимает жалкий взор голубых глаз на Андрея. У Вани небеса рая в глазах, а у Андрея небо ада. Только Ваня далеко не святой, каким кажется, а Андрей делает всё это во имя правосудия над Марголдиным. Ибо за все свои поступки надо отвечать, каким бы ты не был.       — Подрочи мне уже, сука, не тупи. — за волосы грубо оттягивая, вновь заставляя в глаза посмотреть. — Вперёд. Давай же. Ты сам знаешь, что делать. — и Ваня сглатывает, кивая с осторожностью. Ваня привыкший, что Андрей сам додрачивает член, ибо: «Ты и с этим дерьмом не справишься». А теперь это делает сам Марголдин, слушая дыхание и полурычание, целясь при этом на личико своё прекрасное, зажмурив глаза когда понимает, что Андрей всё.       Когда же семя соприкасается с телом, то Ваня сглатывает из-за всё ещё неприятного ощущения. Она на ощупь не сказать, что липка достаточно, но Ваня всё ещё брезгует, когда она стекает по губам, носу и щеке. Но Андрей плевать хотел, он начал её растирать по губам пухлым, пока Ваня приоткрыл глаз правый.       — Неплохо. Только знаешь что? — пауза. — Я бы добавил ещё кое-что… Хочешь попробовать поебаться? — и Андрей усмехается, смотря за реакцией.       Марголдин глазами моргает непонимающе, и будто бы что-то щелкнуло в его голове. Андрей сейчас не давит, даёт полный выбор, только ощущение странное, будто бы это ловушка перед чем-то опасным. Но Ваня слукавит и соврёт себе же, ему ведь не привыкать к самообману, если скажет, что не хочет этого. Он и минет этот делает не сказать, что через силу. Наоборот, просто показывать это тяжело, пока из-за непривычки тебя подташнивает и болит челюсть. Но Ване нравится, и только из-за факта того, что это не чей-то хуй, а именно Андрея. Они могли это сделать год назад, на этом же столе, только как жаль что Андрей был всё-таки трезвым. Но Ваня не забудет тот момент, когда руки Андрея просочились под одежду, начиная гладить и сжимать. Не забудет, когда встал меж раздвинутых ног, начиная прижиматься. Тогда Ваня был готов задохнуться уже не из-за поцелуя, а из-за факта близости столь сильной. Из-за факта, что только пару элементов одежды спасает Ваню, но Марголдин был готов шире ножки свои раздвинуть перед другом, да дать полное право на любые действия. Стояк упирался прямо почти между ягодиц, и, опять-таки, если бы не ебанные шорты в которых они находились… Но Ваня ощутил сильнейший прилив возбуждения, даже несмотря на это. Хотелось потрогать, хотелось ближе, хотелось больше прикосновений. Он выгнулся в спине и простонал имя Абдрашитова. И тогда что-то щелкнуло в голове, Андрей глянул со страхом на лицо друга что было видно, совсем не соображало, и отлетел буквально. Стал извиняться и ушёл в комнату, сказав, что это ошибка. Тогда Ваня полчаса лежал на столе со стояком, находясь в мире фантазий и ощущая фантомное присутствие Андрея. Ваня знает, что тогда Андрей у себя в комнате дрочил, он слышал эти вздохи. Они не потрахались, упустив возможность, но… Разве есть смысл упускать этот прекрасный шанс насладиться друг другом?       — Наверное, да… — да хрипит после минета, край толстовки теребит и слегка вниз тянет. Андрей груб же всё ещё, и никак не смягчает всё.       — Громче. — на корточки садится, хватает за руки, разведя их по обе стороны, прижимая к полу. Ваня задыхается, и наверное, только сейчас осознает свой самый главный фетиш и пунктик. Быть беспомощным в руках Андрея, просто жалкой тряпичной куклой. Правда он кукла сейчас именно для секса. И Ваня сам согласился на это.       — Да, я хочу, очень сильно хочу!.. — да сразу взгляд опускает, как только осознает сказанное. Как только видит взгляд Андрея, которое через пару мгновений сменяется с отвращения на усмешку.       — Хах. Однако звучит очень по-пидорски. Но я принимаю это, — вновь к уху пододвигается, уже переместив руку на шею, отпуская одно запястье. — но учти, я не буду нежным с тобой. Ты знаешь, что не заслужил такое в свою сторону. Поэтому молчи и просто терпи нахуй. — да сжимает шею, ближе к себе пододвигая с ухмылкой. Ваня задыхается, когда чувствует запах Андрея буквально у носа. Запах волос, запах тела, запах… Так много Андрея, который в этот же момент начинает кусать шею довольно, отчего Ваня вскрикивает в полустоне. На видном и чувствительном месте однако, зараза… Ване страшно что это кто-то увидит, а Андрей плевать уже хотел на это всё. Он лишь хочет сейчас показать Ване кто он в глазах Андрея, каким является омерзительным и жалким существом в глазах. И этим всем подтверждает слова, когда Ваня выгибается навстречу, отдаёт полностью себя. Андрею противно, желание же было сильным, но гнев никак не планировал утихать. Именно из-за него совсем скоро Андрей возьмёт тело Ванюши на своей кровати, и будет ебать в быстром темпе, пока Ваня будет под ним. Будет естественно выгибаться довольно, возможно просить о большем. Или наоборот, просить быть медленнее. В любом из вариантов Андрей плевать хотел на желания Вани, он будет делать так, как захочет сам. И ему даже будет куда лучше, если у Вани вновь слезинки потекут по щекам, а голос будет дрожащим из-за наступающих новых слез. Жалко, но возбуждается Андрей от одной такой мысли. Ваня же открывает рот свой в стоне когда шею сжимают, да ртом воздух хватает, пока кудряшки спали на глаза. Андрея возбуждал этот вид, как жаль, что у него нет с собой сейчас телефона. Он бы сфотографировал на память, и плюс одна манипуляция чтобы Ваня не смел больше творить хуйню с предательством друзей. Он выучит урок этот в следующий раз, когда Андрей подготовиться и устроит прекрасную фотосессию Вани со связанными запястьями. Это будет скоро. Совсем скоро…       — Андрей… — и наконец-то голос Вани, дрожащий и хриплый. Просящий, чтобы шею отпустили наконец-то. Андрей и забывает уже о реальности, о том, что сейчас нужно трахнуть это уебище. Грубо кинув Ваню на пол, Андрей встал над ним.       — Завали ебало, сучка, ты должен молчать.       Ваня сглотнул, как резко его поднимают за запястья, да в комнату ведут. Тут же он в первый раз отсосал Андрею. Андрею не понравилось, но была одна причина из-за которой он вспоминает этот момент и довольно дрочит. Ваня был искренним, без какой-либо маски. Настоящий Иван Марголдин, что так жалко пытается удовлетворить Абдрашитова, поднимая взгляд из-под ресниц что слегка намокли из-за слезинок. Спрашивающий: «Я правильно всё делаю?», и невинно сжимающий ножки. Возбуждение из-за воспоминаний поднялось, и Андрей кидает Ваню на кровать. Даже не пришлось уговаривать, придумывать что-то, Ваня сам согласился, давая своё нежное и невинное тело в буквальное хозяйство для Абдрашитова, который сейчас смазывал пальцы. Кровать скрипела неприятно, грозясь сломаться, но Андрей хуй на это положил, и плевать на соседей, которые услышали бы скрип. Да плевал он на всех на свете, перед ним сейчас будет Ваня, что начнёт снова выгибаться от прикосновений Андрея. Это забавляет от единого представления, ибо то же самое воспоминание в голове появляется. Вид Ванечки, и сожаление что отказался воспользоваться моментом. Ведь Ваня буквально тогда ноги свои в стороны разводил, давая полное разрешение. Но впредь Андрей больше свой шанс не упустит, и давит на шею Ване, прижав к кровати сильнее, а один палец входит внутрь. Что и требовалось доказать, Марголдин выгибался в спине уже от этого. Андрей усмехается тихо, и ухмылка появляется на лице, чего Ваня не увидит из-за волос. Да и ему не до этого, всё же было слегка неприятно, и это понятно. Глаза слезятся из-за непривычки, но Ваня не сопротивляется, не просит быть аккуратнее, вовсе нет. Он лишь пододеяльник в длинных пальцах крепче зажимает, и шире ножки разводит, когда нужную точку находят. Андрей усмехается довольно, и начал вторым пальцем уже входить, ощущая сильную узость. Но было приятно смотреть, ибо тело у Вани гибкое очень, и Андрей решает воспользоваться этим, раздвинув ноги на максимальную ширину. Хотелось смотреть, как Ваня сглатывает, визжит, да просит чтобы дали сжать. Но нет. Абдрашитов желает видит страдания в глазах Вани. Желает слышать мольбы. Жаль, что он перевернёт Ваню на живот, не сможет насладиться полностью. И когда входит третий палец, то Ваня уже сжимает запястье двумя руками.       — Отпускай, иначе сам знаешь.       А Ваня не знает, мозг не может понять, но слушается на всякий случай. Пока движение пальцев ускорилось, а сам же Ваня простонал громко, пока сердце ускорило темп свой. Ваня задыхался от резкости, задыхался от чувств, что окружили его, захватили полностью. Задыхался от того, сколько всего наполняет его сейчас. Эмоции, чувства и надежда. Ваня не понимает, что его сейчас используют и не более. Не понимает, что играют против него его же методами. Делают больно так же, как делал он. Ибо иного не заслуживал. Когда же пальцы вытащили, а Ваню перевернули на живот, Абдрашитов стал наблюдать за телом прелестным, что заметно занервничало. Шлепнув по ягодице, Андрей стал надевать презерватив, а следом поднес к заду. Андрей получал моральное удовольствие от того, как сильно Марголдин дрожит под его телом, и насколько жалкая на деле его натура. Тот, кто всеми силами пытается выглядеть сильным, круче других, и намного лучше на фоне остальных — оказывается тем, кто начнет пытаться заглушить собственное тяжелое дыхание подушкой, лишь бы Андрей ничего не услышал. Нет, Андрей не позволит ему уткнуться в подушку и всё. Как только резко вошли, Ваню схватили за волосы потянув назад, отчего Ваня глухо простонал, выгибаясь в спине. Но это лишь на пользу Андрею. Он бы мог сейчас пошире Ване ножки раздвинуть, но видимо придется оставить фетиши на следующий раз, и сейчас ебать в самой удобной позе для того, чтобы ускорять темп. Уперевшись одной рукой о стену, начинал ускорять темп. Всё слишком резко, не давая чувствам хоть какой-то проход… Но какие чувства? У Вани мазохизм сильный перекрыл абсолютно всё остальное, сейчас он лишь получает удовольствие настоящее, открывая рот и стонет каждый раз от резких движений. А Андрей ненавидит Ваню, испытывая лишь злобу и отвращение. Но черт, как же его оказывается круто трахать. Зря он упустил возможность в нужные моменты… Их было много, даже слишком. И много раз сам Ваня намекал, шутя про то, что готов отсосать Абдрашитову, ибо парень настолько красивый и прекрасный. После буквально садясь на колени, но поднимаясь, когда Андрей неловко взгляд отводит, пытаясь скрыть для себя самого факт возбуждения. Или когда они были одни, и в один момент Андрей свалился на Ваню, и… Столь неловкие моменты, которые они сводили к шуткам. Но время шуток закончилось, они перешли к действиям. Теперь у них нет статуса друзей, а Ваня для Андрея просто обычная поблядушка, с которой можно поразвлекаться пока девушек нет, как и денег. Знал бы Ваня, что до этого Андрей с друзьями обсуждал, что не было бы удивительным, если бы Ваня был настоящей шлюхой, и с удовольствием сосал бы взрослым дяденькам, чтобы получить просто больше денег. И если учитывать его хотение поебаться в тот день, и странная тактильность к каждому из друзей, шутейки глупые и неловкие, то Андрей не удивится если окажется, что Марголдин и с удовольствием Саше с Пашей отсосал бы. Ваня не узнает, что на самом деле думает Андрей про Ваню. Не узнает, что и после Андрей будет посмеиваться, но к этому прибавиться: «он точно шлюха», ибо нормальный пацан бы сейчас не выгибался в спине, так жалобно постанывая, когда темп замедляется. Не царапал бы простыню, и начиная следом хуже кота в середине мяукать, когда шею сжимают в руке. Темп ускорился, но Андрей не удовлетворен, поэтому начинает вновь шлепать Ваню, не сильно вначале, до розоватого покраснения. Но следом… Слушать мольбы Вани прекратить — это самое настоящее удовольствие. Наблюдать как он двигается в темп, но при этом старается избежать шлепков — это наслаждение высших масштабов. Ваня дрожит в его руках, Ваня скулит, Ваня начинает хрипеть, Ваня просит тихо… Но что просит? Последнее, что свело Абдрашитова с ума, и заставило убедиться в правдивости собственных слов:       — П-папочка, грубее! — это финал, из-за которого Абдрашитов грубо прижимает Ваню к подушкам уже самостоятельно, начиная грубо вбиваться, рыча что-то под нос. Какой же Ваня омерзительный, но при этом чертовски сексуальный. Какой же Ваня грязный, а тело его трогать просто грех настоящий и предательство перед Богом. Но Андрей самосуд творит, наказывая никчемное существо под ним, вырывая с удовольствием пряди волос, и наверное, будучи на грани того, чтобы шею ему не сломать.       Андрей ненавидит его, терпеть не может, и в следующий раз вместо секса он из него выбьет всё дерьмо. Или снова выебет, но уже без смазки, лишь бы показать всё своё настоящее отношение и отвращение к телу. Что оно нихуя не стоит, ничего абсолютно. Ни заботы, ни ласки, ни любви. Сейчас же пальцы Вани сжимают простыню, а приглушенные стоны в подушку выполняют свою обязанность. Они заставляют Андрея сильнее насладиться ненавистью к нему. Никто настолько не ужасен, как Ваня. Ебанная подстилка, которая ничего в жизни не заслуживает. Темп ускорился, а рука стала шлепать, и царапая довольно.       — Грубее, сучонок?! — да голос повышает, начиная в ухо рычать, установив собственный темп, под который Ваня уже никак не может подстроиться, и лишь принимает чужие движения. Быстрый, вгоняющий член до основания, доставляющее для Абдрашитова столько удовольствия, сколько он никогда по ощущениям и в жизни получить не мог. — Сучка, блять, я бы так хотел, чтобы ты потом был связан! — и укусил за шею, отчего стон вырвался из уст, а Ваня же укусил свою подушку. — какая же ты шваль в моих руках.       Кончает Андрей прорычав, сделав финальные толчки, а следом вынимая презерватив. У Вани тело дрожит, он дышит тяжело поджимая ножки свои, ощущая холод в теле несмотря на толстовку, но внутри пустота. Во всех смыслах. Андрею плевать, он даёт последние пару минут на собраться, а сам же курить идёт.       Они поебутся ещё раз, ибо долг, но тот раз будет финальным перед тем, как Марголдину разобьют сердце. Но после же Ваня вернёт эти полмиллиона, ибо так просто Андрей это никогда не оставит, и откупиться только своим телом и ртом Ванюше не удастся, как бы он сильно этого не желал. Андрей не захочет же вернуть дружбу с человеком, что готов перешагнуть через собственное самоуважение. Он только сильнее возненавидел это подобие человека, и никогда не испытает чувство вины за то, что делает. Ваня сам не против, напрочь, как миленький слушается. И это помогает возбуждению, то, как сильно Ваня слушается и податливо себя ведёт. Но сильнее просыпалась ненависть от осознания, какой омерзительный человек это, Иван Марголдин. Андрей не любит Ваню, в то время как Ваня даёт себе мнимую надежду. Не зря его называют глупым ребенком.       Ведь после следующего раза и когда Ваня отдал долг в интернете появляются видео и фотография. Ваня связанный, Ваня с членом во рту, Ваня стонущий от движений внутри, Ваня просящий чтобы его выебали, Ваня дрочащий чужой член у лица, Ваня что жалким взглядом смотрит снизу вверх, Ваня которому шею сжимают, Ваня которого бьют по щекам и приказывают замолчать. Много всего было, и кажется в тот день всё остановилось как для фанатов, так и для Вани. Была и подпись, самая последняя:

Андрей и его дети: [19:34] «Ты же не думал, что я таких тварей как ты буду просто прощать? Ощути настоящее предательство, шлюшье уебщие.»

      В тот день Ваня понял урок на всю жизнь. Как жаль, что больше он не пригодится. Последнее сообщение увидел Андрей наутро следующего дня, когда открыл переписку с Сашей.

***

Тьма поглощает комнату, а вместе с ней и душу, что болела. Алкоголя много в крови, она по ощущениям заменило всё, стоит ли проверить это Марголдину? т е м н о

х о л о д н о

с т р а ш н о

Ване стыдно, ему ужасно стыдно перед отражением своим, перед друзьями близкими, перед каждым абсолютно в своей жизни. Даже перед фанатами, которые разочарованы в собственном кумире сто процентов. Ване омерзительно, омерзительно от тела в котором находится, омерзительно от голоса своего на этих видео, омерзительно от того как он выглядит и ведёт себя. Телефон в стену бросается, а алкоголь уже на полу разлит. Удерживать бутылку тяжело в руке, тяжелее сейчас просто не взять нож, и не убить себя. Ваня только не понимает, что его удерживает в этом мире… Не понимаю, почему он стоит тут, почему окно закрыто, почему не открывается, почему он не двигается, почему в ушах шумит, почему больно в груди, почему тело дро

почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему

почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему

почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему Ваня rуКАми зажиmаЕT СvоИ УШи, сПАСиtе от кRИков, от МыСЛей СтрАНнЫх. — Как я могу искупить вину? Как я могу искупить вину? Как я могу искупить вину? — мнимая надежда на то, что спасение есть из этого безумия, пока кОмАНта стены СжИМАет. — Прошу прости, извини, извини, извини… Перед кем извинения просит, перед силуэтом или перед кем-то кто стоит за дверью?

11010000 10111111 11010000 10111111 11010000 10111111

11010001 10000001 11010001 10000001 11010001 10000001 11010000

10111000 11010000 10111000 11010001 10000101 11010001 10000101 KTO STOIT ZA DVER'U, VANECHKA? — Прошу хватит хватит хватит хватит… Докуренная трава лежит уже на полу, давая понять из-за чего такая странность в голове. Давая понять, из-за чего нож касается теперь руки, вырезая какие-то непонятные слова. Непонятные ни для кого, но Ваня хотел написать прости. ПоСлЕ ЖЕ Наа пПОлЛу ИмЯ НапИСано кРовью БЫло

А

Н

Д

Р

Е

Й

***

Тело нашли следующим утром, и тогда Саша и Паша сфотографировали труп своего друга, чтобы прислать Андрей.       Саша: [11:21] [Ты сделал то, что хотел. Поздравляю. Прощай.]

***

Кто такой Иван Марголдин? Кто такой Александр Блаженский? Кто такой Павел Фраер? Почему о них говорит Анд

Кто такой Андрей Абдрашитов?

Кто такой Андрей Абдрашитов? Кто такой

А н Д р е й а б Д р а Ш и т о в?

Спасибо Малькольм, я люблю тебя. — От <…>