Дети Рамаэт

      Эсфер проснулся от знакомого неприятного ощущения – в запястьях покалывало. Было темно, только в щель между тяжёлыми шторами просачивался бледный свет луны. Эльф поднялся и подошёл к окну, на ходу растирая затёкшие руки. Отодвинув штору, он увидел привычный пейзаж: старый парк, переходящий в лес, и далёкие горы. Лунный свет делал всё неуловимо иным, наполненным чем-то, чему не находилось слов.       Эсфер улыбнулся, и тут же по верхушкам деревьев скользнула тень – всего мгновение, однако этого хватило, чтобы снова закололо в запястьях и пальцы свело от ощущения немыслимой, безграничной силы. Эльфы не любили и не признавали чародейства, но даже среди авальдов нашлось бы мало тех, кто мог похвастаться подобным даром. Та, что летала над миром, принадлежала к другому народу.       — Рамаэт, — тихо произнёс Эсфер, закрывая глаза, — Гваэтар.

~

      — Ты это видел? Видел это или нет?! – Элледрил хватает брата за руку, его глаза светятся от изумления.       — Ага, — заворожено шепчет Эсфер, прильнув к холодному стеклу, и вдруг восклицает: — Смотри! Смотри, опять!       — Да-а-а… Огромная какая!       Не сговариваясь, близнецы оглядываются, чтобы увидеть открытую дверь и рассерженную Линдис.       — Что я говорила, — эльфийка качает головой, — они снова не спят.       — Сегодня это не их вина, — отвечает мать.       Она ещё не вошла, а сыновья уже чувствуют: что-то не так. Ей не плохо, просто настроение у неё необычное.       — Госпожа Альмариэль…       Близнецы дружно фыркают – Линдис приехала недавно и ещё не примирилась с тем, что в Трёх Ивах это имя не в ходу. «Владычица», «госпожа Линтэ» — это матери нравится больше, хотя по-настоящему она радуется только слыша своё детское прозвище. Здесь уже привыкли и между собой не стесняются называть её Линтаруской.       Сыновья знают, что мать родом из предгорий Эредана, где живёт много рыжих авальдов — онди. Она полукровка, но наружностью пошла именно в них. Элледрил часто переживает, что они с братом похожи на отца и его эльфийскую родню. Совсем не рыжие. Ни капельки.       — Ступай, — Линтаруска заходит в комнату, — я справлюсь сама.       Линдис колеблется недолго. Когда она удаляется, близнецы бросаются к матери и, хватая её за руки, наперебой восклицают:       — Мама! Мама! Там летает...       — Она летает! Мы видели!       — И большая!       — Огромная!       — Как самая большая птица, только ещё больше!       — Она кого-то ищет?       — Она ведь не за нами прилетела?       — Не за нами, — успокаивает их Линтаруска.       Все вместе они садятся на кровать, и она продолжает:       — У нас её называют Рамаэт, а здесь эльфы дали ей имя «Гваэтар». Она из змеев, последняя в своей семье. Она зовет тех, кто летал с ней, когда наши народы ещё не пришли в мир.       — Но ведь змеев много, — возражает Элледрил. — Ты сама говорила.       — Верно, но те змеи в родстве с водой, а этих почти не осталось – только дети Рамаэт, но они не умеют летать.       — Почему? – Эсферу грустно от мысли, что их кто-то обделил.       — Не доросли, — Линтаруска улыбается и целует его, потом целует Элледрила, и объясняет: — Змеи долго растут, по несколько тысяч лет, а чтобы научиться летать, я слышала, ещё больше времени нужно.       По земле снова скользит тень, и мать вздыхает, бросая в сторону окна печальный и какой-то слишком долгий взгляд.

~

      Эсфер очнулся от воспоминаний. В комнате было всё так же тихо и темно. Полоска лунного света выхватывала из этой темноты край стола, стелилась по ковру и забиралась на кровать, заканчиваясь на одеяле, из-под которого выглядывала красивая мужская ступня.       Линнэ крепко спал и не слышал, как летает над миром Рамаэт. Не знал тоски, которую порой будила в сердце древняя кровь.

~

      — Почему я каждый раз слышу? – Эсфер напряжённо вглядывается в ночь.       — Я тоже слышу, лисёнок, — отвечает Линтаруска, кутаясь в шаль.       Они стоят на крыльце старого дома, вокруг тихо. Деревня спит.       — Мама, сколько можно? Я уже взрослый, а ты всё: лисёнок, лисёнок...       — Для меня ты всегда будешь лисёнком, — она улыбается. — Эллэ, наверное, тоже сейчас не спит.       — Жаль, что он не поехал с нами.       — Ему бы здесь не понравилось, он не любит простую жизнь. Что говорить, даже я успела от неё отвыкнуть.       «Всё-таки странно это, — думает Эсфер, — стоять на крыльце в Красном Роге и понимать, что, с одной стороны, ты потомок эльфийских владык, о которых по сей день слагают песни, а с другой – сын дочери нарминского сапожника».       По земле скользит тень, и эльф, метнув взгляд на чистое ночное небо, восклицает:       — Вот ведь! И не видно её никогда!..       — Рамаэт — дитя воздуха, — глаза Линтаруски смеются, — как же её увидишь? А тень... – мать замолкает, но потом решает продолжить: — Тень мало кто замечает. Из всей нашей деревни только я одна и видела. Поначалу жутко боялась, но потом старшие женщины объяснили мне, что это особый дар – замечать подобное, и ещё сказали, что это не от Рыжих Лисиц и даже не от Серебристых.       Эсфер слушает внимательно, стараясь ничего не упустить. Возможность услышать нечто подобное выпадает редко. Эльфы в Итилосе стараются обходить тему происхождения Владычицы стороной, а сама Линтаруска не настолько сентиментальна, чтобы постоянно вспоминать о прошлом.       — Тот заезжий певец, — продолжает она, — с которым сбежала мать моей матери, был очень странным. Вроде бы, онди как онди, а было в нём что-то такое: не от нас. Мне сказали, он мог быть из детей Рамаэт. Она ведь, говорят, ходит иногда в мужском облике и соблазняет женщин. И дети её не знают своей крови. И сама она не знает своих детей.       Эсфер качает головой.       — Странные змеи! Зачем тогда всё это?       — Только змеи и знают ответ, — Линтаруска смотрит в ночное небо. – Жаль, многие считают их выдумкой, а ведь они ходят среди нас и смеются над нашим невежеством.       — И ты видела змея в облике одного из нас? – Эсфер изумлён. – И узнала его?       — Идём спать, лисёнок. Скоро рассвет.       — Но мама!..       — Конечно, я его узнала. И ты узнаешь. Почувствуешь. Как чувствуешь Рамаэт.

~

      Задёрнув штору, Эсфер вернулся на кровать, но ещё долго не мог уснуть – всё лежал и смотрел в потолок. Он хотел рассказать Линнэ о Рамаэт и её детях, но полуэльф спал, и будить его сейчас было глупо, а при свете солнца история теряла большую часть очарования.       «Значит, не сегодня».       Луна забрала на запад, мысли успокоились, и Эсфера больше не тревожила неведомая сила.       Рамаэт улетела.       До следующего раза.