Наизусть

      Фред всем своим внешним видом показывал как недоволен: его брови были сведены, а губы поджаты, все тело напряжено и он даже не пытался спрятать сжатые кулаки под столешницей. То вздыхая, то закатывая глаза, он всеми силами старался привлечь внимание Джорджа к своему состоянию. Его брат знал, что что-то не так, он почувствовал гнетущую атмосферу, стоило переступить порог кухни, но хотел, чтобы Фред сам начал разговор. На самом деле, Джордж был обижен на скрытность своего близнеца, уже пару недель он периодически исчезал и возвращался без внятных объяснений. — Почему с женщинами всегда так сложно? — Фред не выдержал молчания первым. — Вот стал бы хоть один мужчина встречаться с бывшей за завтраком, чтобы рассказать о новых отношениях?       Джордж чуть не подавился своим завтраком, спешно запивая застрявший омлет чаем. Он думал о множестве причин таинственного поведения Фреда, но ни разу в голову не приходило, что он может с кем-то встречаться. Казалось, что с августа он вообще перестал замечать других женщин, взяв на себя больше обязанностей и работы по магазину. — Ты хочешь сказать, что ты начал с кем-то встречаться? — Джордж дожидается кивка брата. — И сейчас она завтракает с бывшим, чтобы рассказать о тебе? — Я все так и сказал, если переспросить, то суть не изменится, — Фред качает головой, сильнее сжимая кулаки. — Так почему с ними так сложно? — Не знаю, — Джордж вздыхает и собирается пуститься в философские размышления, но его прерывает громкий хлопок, оповещающий о нежданном госте.       Никогда Джордж не жаловался на медленную работу своего мозга, но на осознание происходящего у него уходит неприлично много времени. Появившийся из ниоткуда Рон уже кинулся на Фреда и теперь они оба возились на полу, то ли в драке, то ли в объятиях, а паззл только начал складываться в голове. Последней деталью стала такая же незванная Гермиона, которая заклятием раскидала всех троих Уизли по разным углам маленькой кухни. — Я просто пришел позавтракать, — недовольно тянет Джордж, потирая локоть, его почему-то оттолкнуло в самую дальнюю стену и весьма ощутимо, чего не скажешь о его братьях, которые готовы были снова броситься друг на друга. — Ну зато я все понял и теперь мне интересно. Сейчас я сделаю всем кофе и мы все обсудим. — Я не буду ничего обсуждать! — Рон побагровел от злости и сжимал крупные ладони в кулаки, пытаясь выпутаться из невидимых веревок. — Как ты мог?! Я же тебе говорил, чтобы ты держался подальше! — Я мог?! — Фред был примерно того же оттенка ярости и тоже боролся с заклятием. — Да если бы ты тогда меня послушал, то все было бы иначе! Это я должен был налететь на тебя с кулаками намного раньше!       Гермиона приложила запястье ко лбу, смахивая холодный адреналиновый пот. Ее руки не дрожали, крепко держа волшебную палочку и не позволяя мужчинам в комнате двигаться. Она глубоко дышала, будто пробежала марафон, но даже это не помогало успокоиться. Фред и Рон продолжали перекрикиваться и дёргаться, Джордж ждал, когда хоть что-то станет понятно, а Гермиона почувствовала как защемило где-то в груди и в ушах поднялся гул.       Заклятье спало в тот же миг, когда тело волшебницы упало безжизненным мешком на пол, чудом не задев кухонный стол. Фред и Рон оказались рядом одновременно, но младший оказался проворнее и, коснувшись руки Гермионы, перенесся в Мунго. Фред выругался сквозь зубы и отправился следом, зная, что есть только одно место, куда брат мог забрать его девушку. Джордж несколько секунд смотрел на свой остывший омлет, но решил, что братьям он сейчас нужнее. — Что здесь происходит? — властная невысокая медсестра показалась в приемной, где двое мужчин стояли у банкетки и продолжали ругаться, за высокой стойкой не было видно потерявшую сознание Гермиону. — Ведите себя тише, вы в больнице! Кому из вас требуется помощь? — Им уже ничего не поможет, — Джордж немного промахнулся и пришлось пройтись по коридору. — Здесь девушка, Гермиона Джин Грейнджер, 24 года, использовала магию перед потерей сознания, а ещё получила сильное эмоциональное потрясение. Мы бы хотели, чтобы ее осмотрели. — Гермиона Грейнджер, конечно, сейчас же сообщу! — медсестра исчезла за дверью с надписью «дежурный целитель», чтобы вернуться через минуту с высоким мужчиной. — Мы должны забрать пациентку, будьте добры сделать шаг назад.       Фред и Рон продолжали спорить, но повиновались и отступили от Гермионы, беспомощно наблюдая как целитель левитирует ее тело в кабинет и укладывает на кушетку. Наконец, стало тихо. — Подождите здесь, — медсестра отстраняет троицу от проема и закрывает плотную дверь. — Присядьте или спуститесь на первый этаж в кафетерий, но дайте целителю спокойно делать свою работу, не нужно топтаться за дверью.       Рон сел слева, поближе к двери, Фред упал справа, будто силы покинули его, Джорджу оставалось сесть между ними и покачать головой от абсурдности сегодняшнего утра. В общем и целом, ему все было понятно: Гермиона и Фред встречаются, сегодня об этом сообщили Рону, он вспылил и пришел к брату вымещать негодование. Только о чем они перекрикивались? И какое имеет значение их давний конфликт сейчас? Стоп. Рон и Гермиона не говорили, что расстались, просто в очередной раз перенесли дату свадьбы… Фред и Гермиона любовники? Вот почему Рон так зол? Голова Джорджа начинала болеть от все новых теорий. — Я слышу, как крутятся шестеренки в твоей лохматой голове, — Фред утыкается лбом в плечо близнеца. — Ничего ужасного из того, что ты так пытался предотвратить, просто Рон почему-то не сообщил семье, что они с Гермионой расстались больше месяца назад. — То, что это ты и есть самое ужасное, — лицу Рона вернулся нормальный оттенок, но в голосе ярости только прибавилось. — Прекратите, пожалуйста, говорить на повышенных тонах, иначе мне придется попросить вас уйти, — медсестра сверкнула глазами на троицу. — Да я же просто сижу и молчу, — Джордж вновь получил не за что, страдая от выходок братьев. — Если меня выгонят с вами, то я отправлюсь к матери и выложу все, что надумал у себя в голове про всех вас.       Фред пихнул близнеца локтем, Рон отвернулся и насупился. Младший брат знал, что Джордж не сдаст Фреда, но хотел услышать от целителя всю информацию лично, а это будет сложно сделать, если его выгонят. Фреду и Рону было совестно, они понимали, что оба повлияли на состояние Гермионы и из-за них она сейчас в больнице. Джордж продолжал размышлять и собирать картину в единое целое. Сотни вариантов проносились перед ним, чем дальше, тем фантастичней. — Кто ответственный за Гермиону Джин Грейнджер? — целитель вышел в коридор, на короткое мгновение в проеме двери можно было увидеть, что девушка пришла в сознание и сидит на кушетке, но потом дверь снова закрылась. — Я ее жених, — Рон встал перед целителем, ожидая новостей. — Бывший жених, — Фред встал рядом с младшим братом, намереваясь оттеснить его. — Я ее парень. — А вы, молодой человек? — целитель выглядел как плотный мужчина глубоко за пятьдесят, поэтому Джордж спустил ему такое обращение. — Я ее деверь, готов нести ответственность, — Джордж не встал в места, чтобы не попасть в потасовку братьев, но уверенно кивнул, подтверждая свои слова. — Тогда я прошу вас пройти со мной в кабинет, а вас, молодые люди, я попрошу покинуть приемную, мисс Грейнджер нужен покой, а от вас слишком много шума, — целитель кивнул Джорджу на дверь кабинета и открыл ее, когда его братья скрылись в коридоре.       Гермиона все ещё выглядела бледной и какой-то потерянной, она сидела на краю кушетки, сжав край свитера в пальцах. Ее опущенные плечи и мокрые ресницы нисколько не ободряли Джорджа. — Все хорошо, Гермиона, — Джордж положил горячую ладонь на плечо подруги и легонько сжал. — Ты так нас напугала. — Мистер Уизли, мисс Грейнджер нуждается в покое и не может сейчас трансгрессировать самостоятельно, — целитель сел в кресло у окна, он быстро писал на пергаменте рекомендации для Гермионы. — Мне сказали, что в ее доме нет камина для перемещений, поэтому я попрошу вас доставить мисс Грейнджер домой и проследить, чтобы она выполняла предписания. Если эпизод повторится, то мы будем вынуждены госпитализировать ее, чтобы не было угрозы жизням.       Гермиона подняла на Уизли покрасневшие испуганные глаза, будто моля не вслушиваться в слова целителя, но Джордж с самого утра был цепок к словам окружающих. Вот и сейчас, отбросив все прочие мысли, он прокрутил последнее предложение несколько раз, понимая, что в нем не так. Угрозы жизням. Не ее, одной Гермионы, жизни. Когда в глазах Джорджа мелькнуло понимание, девушка уткнулась в его руку и заплакала.       Целитель молча продолжал писать, тихо шурша пером о пергамент, а Джордж не знал что ему делать. Он попытался успокоить Гермиону, погладив по волосам, но она лишь чаще стала всхлипывать, потом он просто сел рядом и позволил спрятать лицо у него на груди. Обняв подругу за плечи, Джордж будто отгородил ее от остального мира, давая время прийти в себя. — Ничего невыполнимого в рекомендациях нет, — целитель поднял глаза от пергамента и встретился взглядом с Джорджем. — Никаких стрессов, обильное теплое питье, запрет на самостоятельную трансгрессию и некоторые ингредиенты в зельях. Я прошу вас доставить мисс Грейнджер домой и убедиться, что она ляжет спать. — Спасибо, — Джордж взял левитированный ему список и положил в карман пижамных брюк. — Слышала, Гермиона? Я сейчас помогу тебе перенестись домой и ты должна будешь отдохнуть.       Гермиона уже не плакала, просто пряталась в его руках от настоящего, но кивнула. Так они и перенеслись, свалившись в гостиной квартиры Грейнджер, потому что трансгрессировать сидя — отвратительная идея. Переглянувшись, они засмеялись. — Как же все это глупо, — Джордж поднялся на ноги первым и подал руку подруге. — Сейчас ты отправишься в кровать, а я наложу пару заклинаний, чтобы тебя не беспокоили, хорошо? — Спасибо, Джордж, — Гермиона обессилено улыбнулась и попалась в спальню, ей казалось, что она отключится как только коснется головой подушки.       Джордж ставит барьер от трансгрессий и парочку подавляющих шум заклинаний, чтобы два его брата не смогли разбудить Гермиону стуками в дверь и окна, с них станется попытаться взять ее квартиру штурмом на метлах. Потом он немного мнется, но все же идёт к спальне и тихо стучит, чтобы не нарушить сон, если девушка все же уснула. — Заходи, Джордж, — голос Гермионы не громкий, но твердый, значит, она приходит в себя. — Я даже не знаю, что хочу спросить первым делом, — Джордж запускает ладонь в волосы, лохматя их ещё больше обычного. — Но я понимаю, что тебе нужен отдых сейчас, поэтому спрошу только об одном: мне стоит молчать обо всем услышанном, пока тебе не станет лучше?       Гермиона не верит, она и подумать не могла, что может просить Джорджа сохранить ее тайну, ведь он итак оказался насильно втянут во весь этот абсурд. Она кивает и закрывает глаза, борясь с новым приступом слез. Дверь с тихим щелчком закрывается. Веря, что осталась одна, Гермиона дает себе снова заплакать от всей безнадежности и ужаса происходящего. — Это совсем не похоже на покой, Гермиона, — Джордж садится на пол рядом с кроватью и берет холодную руку девушки в свою горячую ладонь. — Я останусь с тобой, пока ты не уснешь, иначе ты не успокоился и попадешь в больницу, а тогда о причинах два моих брата узнают намного быстрее.       Джордж качает головой, когда Гермиона пытается подвинуться и дать ему присесть на край кровати, он не хочет вторгаться в ее личное пространство сейчас, когда она растеряна и напугана. Ковер с длинным вопросом весьма мягкий и теплый, а еще в таком положении он смотрит на подругу снизу и Гермиона не сможет прятать слезы за опущенной головой и свисающими волосами. — Ты не обязан, Джордж, ты уже много сделал для меня сегодня, — Гермиона и вправду успокаивается, слыша уверенность в голосе друга. — У тебя, наверное, голова кругом, я не хочу ещё больше нагружать. — Ну какой из меня друг, если я сейчас брошу тебя? — Джордж подмигивает и улыбается. — Да и с тобой точно приятнее, чем растаскивать двух упертых братьев. Пусть они поговорит о своем там и к чему-то придут, а мы с тобой поговорим здесь о тебе, вас. Звучит странно. — Да уж, действительно странно, — Гермиона старается улыбнуться абсурдности, но у нее выходит лишь кривая усмешка. — Я не знала, не было никаких симптомов, я всегда следила за безопасностью, но это произошло. Ему уже одиннадцать недель, а я даже не заметила, что что-то не так, настолько была занята работой и… Фредом.       Джордж снова считал и анализировал, собирая обрывки сегодняшних разговоров. Кажется, он что-то слышал о том, что разрыв Гермионы и Рона произошел больше месяца назад, это больше четырех недель. Фред себя таинственно ведет чуть меньше месяца, это три недели. Ребенку около трех месяцев… — Так отец… — Джордж уже уверен, что знает ответ, но ему не хочется в это верить. — Получается, Рон отец моего ребенка, — Гермиона кладет руку на живот поверх одеяла, а ее взгляд растерянно бегает по светлым обоям спальни. — Джордж, я узнала о прерывании, у меня ещё есть неделя…       Джордж всей своей сутью не хотел слышать об этом и думать, что жизнь его маленького племянника или племянницы оборвется не начавшись. В их семье эту тему никогда не поднимали, так же он никогда не слышал об этом от знакомых. Хотелось сейчас же отправится к Рону и все рассказать, он точно не позволит подобному случиться, но испуганные карие глаза заставляют остаться на месте. Джордж видит, что Гермиона боится и она совсем не уверена в своих словах, но если он сейчас передаст ее, то никому от этого лучше не станет. Это должно быть только ее решение. — Все звучит сложно и страшно, согласен, — Джордж гладит ладонь подруги большим пальцем, успокаивая и давая понять, что он рядом. — Но Фред любил тебя столько лет, не думаю, что ребенок повлияет на его чувства к тебе. А с Роном вы, как я понял, расстались и между вами больше нет любви, ребенок ее не вернет. Рон будет хорошим отцом для него или неё, а Фред хорошим мужем для тебя. Ты добрая, храбрая и любящая, сможешь стать отличной матерью, тем более с такой поддержкой. Ты сама должна принять это решение, но, пожалуйста, не основывай его только на страхе.       Гермиона кивает и сползает на подушки, совсем скоро проваливаясь в неглубокий сон. Джордж не может уйти, ее рука крепко держит его ладонь, да и сил у него тоже немного. Точно недостаточно для разборок с братьями или попыток скрыться от них где-то ещё. Прислонившись головой к матрасу, он тоже позволяет себе немного подремать. Джордж постарался на славу, их не способны разбудить яростные удары о входную дверь.

***

      Рон с удовольствием бы стукнул входной дверью больницы или кинулся к главному и использовал свое положение героя магической войны, чтобы его допустили к бывшей невесте и лучшей подруге, но он понимал, что это точно не пойдет на пользу Гермионе. Он даже не мог снова разозлиться на Фреда, его брат выглядел болезненно и, казалось, тоже скоро грохнется в обморок. Рон и сам был выжат, сил хватило только дойти до небольшого больничного сквера и сесть на лавочку.       Фред смотрел как медленно удаляется младший брат и раздумывал, стоит ли ему присоединиться к молчаливым терзаниям или вернуться, выманить Джорджа и подменить его на себя. В принципе, он мог бы позвать близнеца в туалет и заставить поменяться одеждой или даже просто использовать чары на своей пижаме, поменять цвета плевое дело, а Джорджа запереть ненадолго в кабинке. — Фред, не думай, что Джордж поможет тебе чем-то, — Рон вытянул ноги, устало растирая шею. — Если ты не заметил, то он на нас зол, на обоих.       Фред чертыхается сквозь зубы, но вынужден принять правоту Рона. Убедившись, что брат не собирается снова ввязываться в драку, Фред сел к нему на лавку и так же вытянул ноги, почти неизвестно коснувшись древка палочки, теперь в пижамных штанах и тонкой кофте было не так холодно. Тишина между ними была не столько наряженной, сколько неловкой. Казалось, что они давно все решили между собой, но в такой ситуации вспомнили все старые обиды и довели этим Гермиону. — Ты правда хочешь, чтобы это был кто угодно, лишь бы не я? — эти слова задели Фреда больше всего, ведь ему было невыносимо представить рядом с Гермионой кого-то другого. — Отчасти, — Рон прикрывает глаза и глубоко вдыхает холодный ноябрьский воздух. — Между вами всегда было что-то особенное, не такое, как между мной, Гарри и Гермионой, но это было только вашим. И теперь представь, что я замечал это что-то каждый раз, когда вы общались. — Рон, ты знаешь нас, знаешь Гермиону, как никто другой, мы бы никогда… — Я знаю, — Рон действительно уверен, что его подруга и бывшая невеста никогда бы не допустила такой подлости, но от этого не становилось легче. — А если бы мы поженились? Завели семью? Я никак не могу перестать думать, смогла бы Гермиона оставить меня, были ли наши отношения настоящими. — Если бы вы продолжали быть вместе, то я бы продолжил быть твоим братом и стал ее деверем, — Фред не врёт, он смирился с этой мыслью уже давно, буквально на следующий день после помолвки. — Но то, что мы теперь вместе никак не влияет на ваше прошлое, не думаю, что Гермиона была бы с тобой, если бы действительно не любила. Она очень переживала за тебя на каждом задании и мучилась, что не может переступить через себя и завести большую семью. Не думаю, что она бы столько плакала, если бы не любила тебя.       Фреду тяжело дались эти слова, рассказывать бывшему твой девушке о ее любви к нему — то ещё удовольствие, но реальность была такова, что Рон нуждался в поддержке старшего брата, нуждался в подтверждении, что последние несколько лет не были иллюзией. Теперь и Фред не мог перестать думать о том, что все эти годы чувствовал Рон, особенно когда был на заданиях и знал, что Гермиона в его лаборатории, что они обедают вместе и иногда по вечерам сидят за чаем в ее квартире. — Пойдем, узнаем как там Гермиона, раз уж мы оба успокоилась.       Они возвращаются в приемную в молчании, но медсестра все равно смотрит на них не очень приветливо. Коротко сообщив, что у Гермионы бессилие и ей предписан постельный режим, женщина вернулась к документам и больше не реагировала на посетителей. Убедившись, что девушки в больнице нет, братья решили, что она отправилась домой, но при попытке трансгрессировать к ней в гостиную, их сильно швырнуло о входную дверь. — Джордж, видимо, помог ей полностью закрыть квартиру, — Фред знал, что у его близнеца особый талант к таким заклинаниям. — И мы туда не пробьемся, ты же знаешь его щепетильность. — Иногда я жалею, что у меня так много братьев, — Рон от души пинает входную дверь, больно ушибая большой палец. — Что будем делать?       Фред коротко усмехается, еще пару часов назад они от души желали поколотить друг друга, а теперь им приходится вдвоем думать как обойти защиту Джорджа. Зная упрямство своего близнеца и его умение заботиться о близких, Фред приходит к пониманию, что сейчас они вряд-ли смогут что-то предпринять, чтобы попасть к Гермионе. — Думаю, что сейчас мы можем только ждать, когда Джордж пришлет нам весточку о том, что готов открыть дверь. — Я могу побыть у вас? Мама сразу поймет, что что-то не так, а я не готов сейчас с кем-то это обсуждать.       Фред касается плеча младшего брата и переносит их обоих на кухню над магазином. Они не сговариваясь убирают беспорядок и садятся пить кофе, предпочитая уткнуться каждый в свою газету и больше не пытаться завести разговор. Время переваливает за полдень, когда сова стучится в небольшое кухонное окошко. На небольшом клочке пергамента Джордж умудряется с двух сторон расписать все, что думает о братьях и сообщает, что к вечеру Гермиона хотела бы их видеть. — И мог ведь просто написать время когда нам прийти, но не упустил возможности пообзываться, — Рон кидает пергамент на стол и возвращается к чтению газеты, они с Фредом совсем недавно обменялись своими экземплярами. — Ещё скажи, что он не прав хоть в одном. — Прав, от этого еще больше злит.       Атмосфера на кухне стала спокойной, теперь мужчины знали точный план действий и почти перестали мучиться угрызениями совести, ведь Гермионе стало лучше, иначе бы их не позвали увидеться. Рон продумывал извинения за бурную реакцию, Фред думал как будет объяснять о чем они с младшим перекрикивались, если Гермиона это запомнила. Оба ждали вечера с легким ощущением неясной тревоги.