Оставайся со мной

Империя всегда вела много войн. За территорию, за ресурсы, за власть. И отряды воинов передвигались по стране постоянно. Хрэр отправился в свой первый поход, когда ему минуло семнадцать лет. Он был совсем юным, зеленым мальчишкой, ничего не знающим и не умеющим. Не так давно ему исполнилось сорок, и за прошедшие годы он успел вырасти, возмужать, обрасти боевыми подвигами и воинской славой. Дома своего у Хрэра никогда не было, всю жизнь он провел в походе. Ночевал под открытым небом, редко ел, столь же редко мылся. Поэтому когда удавалось набрести на какую-нибудь деревню, Хрэр сильно радовался. Не всегда крестьяне были дружелюбны и пускали воинов на постой, но если деревня была богатой, поля вокруг хорошо колосились, и скотина не переводилась, то их отряд встречали широко и хмельно. Староста выкатывал пару бочек вина, разжигались огромные костры, и вся деревня гуляла до рассвета, а потом воины уводили с собой на ночевку приглянувшихся омег. Хрэр по молодости тоже любил проводить ночи в объятиях юных и ласковых красавцев, сейчас же смотрел, как его младшие товарищи скрывались в лесу или в сарае, с легкой усталой улыбкой. Он свое уже отлюбил. Путь их лежал как раз через такую деревню. Зажиточную, с добротными деревянными домами, широкими улицами, большой центральной площадью. Староста вышел навстречу отряду с богатыми подношениями, быстро расквартировал воинов по домам и велел затопить баню, чтобы они с дороги помылись. Хрэр дары принял и поблагодарил старосту, как подобает капитану. А за баню был благодарен вдвойне. Все-таки купаться в ручейках и речках было неудобно. Хрэр вошел в баню последним, когда самый жар уже сошел, и вместо него осталась приятная теплота. Он с удовольствием скинул грязные рубаху и штаны и опрокинул на себя целое ведро воды. Одним он явно не намоется, но в бане стоял большой бачок, использованный лишь наполовину. Хрэр нашел и мыло, и мочалку, и гребень, и скребок, и ножницы и долго приводил себя в порядок. Отмылся дочиста, немного подстриг бороду и волосы и растянулся на лавке, отдыхая. Он почти уснул, как услышал в передней комнате, где раздевался, шаги. Хрэр не боялся нападения, но просто решил посмотреть, кто к нему пожаловал. Он тихонько приоткрыл дверь парной и увидел, как какой-то омега забирает его вещи. — Эй, — негромко окликнул его Хрэр. — Положи. Омега обернулся и посмотрел на Хрэра. Его ясный открытый взгляд показался альфе очень знакомым. — Я принес чистую одежду, — негромко отозвался омега. — Эту следует постирать. — Я сам могу это сделать. — Это приказ старосты, — чуть поклонился омега. — С твоей одеждой все будет хорошо, воин. И он ушел. Хрэр нахмурился ему вслед, но решил не догонять своевольного омегу и не наказывать. Вместо этого он вернулся в баню, еще раз ополоснулся, а потом надел чистые вещи, что принес омега — простую белую рубаху, несколько широкую ему в плечах, и штаны. Он одежды приятно пахло чистотой и какими-то травами. Хрэр расправил складки на груди, оглядел себя и остался доволен. На улице уже вовсю готовились к праздничной ночи. Деревенские жители и некоторые примкнувшие к ним воины наспех сколачивали дополнительные столы и лавки, на центральной площади складывали большой костер, вокруг которого хлопотали омеги, готовые варить, жарить и запекать мясо. Босоногие ребятишки сновали между взрослыми, всячески им мешая. Хрэр прошел через площадь, оглядываясь. Приготовления к ночному пиру его не заботили, и он решил немного отдохнуть. Устроился в сарайчике неподалеку, зарылся в сено и уже почти заснул, как заметил того самого омегу. Хрэр дернулся, поднялся, но омеги и след простыл. Он будто испарился посреди улицы. Альфа помотал головой и рухнул обратно. Ему почему-то казалось, что он знает этого омегу, только не может вспомнить откуда.

***

Его разбудил веселый гомон и запах жареного мяса. Хрэр вылез из своей лежанки, потянулся и стряхнул налипшее на плечи сено. Он славно отдохнул и был голоден, поэтому вышел из сарая и просто занял пустое место за ближайшим столом. Перед ним тут же возникла чаша с вином и тарелка с хорошо прожаренным куском мяса. Альфа подвинул угощение к себе, втянул вкусный аромат и впился в мясо зубами. Праздник был в самом разгаре. Люди пили, ели, танцевали под звуки рожков, виол и бубнов. Хрэр вполглаза приглядывал за своими воинами, но они вели себя пристойно, даже самые молодые. Альфа не очень жаловал молодняк в своем отряде и не брал с собой в поход больше пяти новобранцев. Но ребятам где-то надо было набираться опыта, вот Хрэр их и терпел. И сейчас пробежался взглядом по толпе, выискав всех пятерых. Все пока были в общей куче, никто еще не разбежался по кустам и сараям. А еще Хрэр снова заметил омегу из бани. Тот обходил столы неподалеку, подливая вино и подкладывая мясо сидящим. Когда он возник рядом с альфой, тот ухватил его за руку и остановил: — Как тебя зовут? — Осми, — отозвался омега с легкой улыбкой. Он не вырывался, не стеснялся, стоял и спокойно смотрел на Хрэра. — Почему мне кажется, что я тебя знаю? — спросил альфа. Он разглядывал лицо омеги и все силился вспомнить. Хрэр совершенно точно встречал его раньше — он узнал ясный взгляд омеги и общие черты, но вот имя слышал впервые. — Ты четвертый раз останавливаешься в нашей деревне, воин, — продолжая улыбаться, отозвался Осми. — Возможно поэтому. Хрэр пораженно застыл, а потом у него в голове будто щелкнуло. А ведь правда! Альфа огляделся. Точно, он уже бывал тут. Да, деревни, по большей части, были похожи друг на друга, но на центральной площади в каждой стоял резной столб, узоры на котором во всех деревнях отличались. В этой деревне были охранные символы, символы, поддерживающие скот, символы плодородия и долголетия. Кто бы ни сделал этот узорчатый столб, он постарался на совесть. Деревня, благодаря ему, жила и процветала. Хрэр смутно помнил жителей этой деревни, зато помнил этот столб. — Тебе принести что-нибудь? — отвлек альфу от воспоминаний Осми. — Мяса, вина, фруктов? — Нет, мне ничего не надо, — отозвался Хрэр и опять посмотрел на омегу, на его тонкое запястье, зажатое в широкой ладони, на длинные волосы, заплетенные в косу, на белую шею с аккуратной меткой в основании и, кажется, окончательно вспомнил этого омегу. — Тогда я пойду, — улыбнулся Осми, аккуратно освободился и ушел к дальним столам, чтобы предложить отдыхающим вина.

***

Первый поход выдался для Хрэра непростым. Он только привыкал к кочевой жизни, к вечной усталости, скудной пище и тяжелому снаряжению. Да и в первой вооруженной стычке ему досталось, так что, когда они добрели до деревни, Хрэр рухнул как подкошенный и проспал полдня. Раны, даже намазанные мазью и туго перетянутые, болели, и проснулся молодой альфа совсем разбитым. Он лежал в темноте сарая и таращился вверх, дыша сквозь стиснутые зубы. Боль терзала его, будто испытывала на прочность. Хрэр чувствовал, что если вытерпит, если переживет эту ночь, то все у него будет хорошо. А еще ему очень хотелось пить, но сил, чтобы встать, не было. Так и лежал Хрэр в темноте, дрожа и проваливаясь в зыбкий сон. Но даже через сон он услышал, что в его сарайчик кто-то заглянул. Он с трудом приподнялся и уставился на дверь: — Кто тут? — хрипло выдохнул альфа. В ответ раздался шорох и около него появился ребенок. Посмотрел ясными внимательными глазами в лицо Хрэра и протянул чашку с водой. — Староста велел принести тебе это. Выпей. Альфа принял чашу из рук ребенка и осушил ее одним глотком. Ему сразу стало легче, и он рухнул на спину, закрывая глаза. По телу медленно растекалась приятная истома, казалось, и раны стали болеть меньше. Хрэр заснул, а ребенок постоял рядом некоторое время, слушая дыхание альфы, а потом вышел из сарая. Наутро Хрэр проснулся более здоровым и сразу же увидел ребенка, что приходил к нему ночью. — Тебе надо поесть, — заметил он и протянул альфе кусок хлеба с мясом и чашку с молоком. — Спасибо, — Хрэр более-менее ровно уселся и под неусыпным наблюдением принялся завтракать. Под прямым взглядом ребенка ему было неуютно, поэтому альфа уточнил: — Тебе не пора? — Нет, — мотнул ребенок головой. — Я должен посмотреть, что ты все съел. И дать тебе вот это. Он разжал ладошку, и Хрэр увидел какие-то смятые листочки. — Что это такое? — удивился он. — Это тебя вылечит. — Откуда ты это знаешь? — Мне так папа сказал, — серьезно отозвался ребенок. — Мой папа все знает. Хрэр допил молоко и тут же получил листочки. — Ешь, — велел ребенок. — Жуй. Альфа с сомнением уставился на лекарство. Пахли листочки приятной свежестью, но как они могут ему помочь? — Эй! — воскликнул ребенок. — Ешь быстрее! У меня еще много дел. Хрэр ухмыльнулся от таких слов и смерил ребенка взглядом. Ему от силы было лет пять, ну какие могут быть дела в таком возрасте? — Не мал еще для дел-то? — хмыкнул альфа и все же засунул листочки в рот, принимаясь усердно жевать. Никакого противного привкуса он почувствовал. Это была просто зелень. — Я папе помогаю, — насупился ребенок. — Мы все помогаем. Кто воду носит, кто коров пасет, кто улицы подметает. С этими словами ребенок схватил чашку из-под молока и выскочил из сарая. Обиделся, наверное. Хрэр только головой покачал, а потом опять удобно устроился в сене и заснул. Вечером он нашел рядом с собой ужин и новую порцию листочков. Видимо, папа мальчишки был хорошим лекарем, потому что уже через пару дней Хрэр почувствовал себя совсем хорошо. Он даже к вечеру выполз из своего сарайчика на улицу. Жизнь вокруг кипела. Деревенские занимались своими делами, и неподалеку играла шумная ватаг ребятишек, среди которых Хрэр приметил своего знакомого. Он гонялся за такими же мелкими детьми и звонко смеялся. Альфа долго наблюдал за веселыми играми, завидуя беззаботности малышни. Но впрочем картинка спокойного деревенского вечера быстро стерлась из памяти Хрэра. Стоило их отряду отойти от деревни на один дневной переход, как альфа забыл и про небольшой сарай, где залечивал свои раны, и про не по годам серьезного ребенка, что приносил ему еду и чудодейственные листочки.

***

Хрэр никогда не запоминал места, где останавливался на отдых, к тому же за десять лет городков и деревень он прошел немало. Но, оказавшись в очередной, завертел головой, разглядывая дома и людей. Ему казалось, что тут он уже был однажды. Альфа походил по улицам и еще больше укрепился в своих догадках. Впрочем, это открытие ни на что не влияло. Их отряд встретили достаточно радушно и накормили сытным ужином. Поздним вечером деревенские вышли в поле, где был сложен и разожжен высокий костер. Они устроились на почтительном расстоянии от огня большим кругом, явно чего-то ожидая. — Что тут сейчас будет? — поинтересовался Хрэр у сидящего с ним рядом молодого альфы. — Летний праздник, — улыбнулся тот. — Молодые омеги будут себя показывать. Молодые омеги выплыли поближе к костру под звуки свирелей и закружились в гипнотическом танце. На них были надеты только короткие туники, которые от особо быстрых движений поднимались вверх, показывая ноги, пах и ягодицы. Длинные волосы их развевались по ветру, и Хрэр каждый раз замирал, боясь, что омеги сейчас вспыхнут, как спички. Уж больно близко к огню они подходили. Хрэр перебегал глазами с омеги на омегу, отмечая, что все они были красивыми, юными, гибкими, но особо его внимание привлек один, что кружился ровно напротив альфы. В неясном свете костра Хрэр едва мог разглядеть черты его лица, но чем-то этот омега его притягивал. Чтобы не сорваться и не сделать какую-нибудь глупость, альфа наклонился к соседу и спросил его, по-прежнему глядя на омегу: — Почему у них распущены волосы? Они могут сгореть. — Это древний обычай, — охотно отозвался тот, тоже пялясь на танцующих. — Омеги до замужества носят распущенные волосы, заправляя их под рубаху, чтобы не мешались. А потом, когда находят себе альфу, то он заплетает волосы мужа в косу. — Странный обычай, — буркнул Хрэр. — Нормальный. Как бы получается, что альфа вплетает себя в жизнь омеги. Хрэр промолчал на это и как-то тоскливо ему стало на душе. Он поднялся и зашагал от праздничного костра прочь, размышляя о семье, оседлой жизни, домашнем хозяйстве со всеми их хлопотами и заботами. Он был всего этого лишен из-за своей походной жизни и не рвался приобретать. Но иногда все же что-то накатывало, и хотелось и мужа ласкового, и домик свой, и скотину, и ребятишек мал мала меньше. Остаток ночи Хрэр просидел на другом краю деревни, глядя в небо и старательно не слушая шум, долетающий от костра. Не хотел он быть свидетелем чужого счастья, особенно когда сердце так неровно стучало в груди. Наутро альфа отправился к колодцу за водой и встретил того омегу, за которым вчера наблюдал. Он был одет скромнее: в плотную рубаху и штаны, а волосы, как и говорил Хрэру его собеседник, были заправлены под одежду. Омега переливал воду из одного ведра в другое, и альфа застыл, разглядывая его профиль. А когда омега вскинул голову, глядя в ответ, то Хрэра снова кольнули воспоминания. За десять лет он сильно изменился, но ясный, открытый взгляд остался. Перед альфой стоял сейчас тот самый ребенок, что приносил ему еду, питье и лекарства, когда он мучился от ран. Омега аккуратно отставил ведро, ничем не показывая, узнал ли он альфу, легко подхватил свое и пошел от колодца к дальней части деревни. Он оглянулся, отойдя немного, и Хрэр поймал его улыбку, мягкую и лучистую.

***

Отряд Хрэра поистрепался за зиму. Воинам нужно было починить одежду, обувь и оружие, поэтому они свернули к первой показавшейся на горизонте деревне. Хрэр разузнал, где найти сапожника, и отправился в домик неподалеку от леса. Сапожником оказался просто исполинский альфа, выше и объемнее самого Хрэра, а тот был в их отряде самым крупным. Сапожник выслушал заказ, назвал цену, и они ударили по рукам — обоих все устроило. Хрэр получит новые кожаные сапоги, а сапожник — щедрую оплату за крепкую кожу и толстую подметку. В этот раз отряд остался в деревне надолго. Многие тоже захотели обновить свою обувку, а сапожник был только один. Он и так трудился от рассвета до заката, не разгибаясь. И пока он шил сапоги для воинов, они помогали жителям деревни: рубили дрова, присматривали за скотиной, косили траву, а когда делать было нечего — просто слонялись по округе или охотились в ближайшем лесу. В один из дней Хрэр случайно оказался рядом с домом сапожника и решил спросить, как долго ему еще ждать его сапоги. Он как раз подходил к забору, когда из домика вышел омега, и при одном только взгляде на него Хрэр остановился. Узнал, вспомнил, как три года назад смотрел за чарующим танцем этого омеги в неровном свете костра. Он почти не изменился. Чуть вытянулся, да похудел — со щек сошла детская припухлость. И волосы были заплетены в длинную косу. Омега нес в руках глиняную чашку для своего альфы, что работал во дворе. Омега перехватил чашку одной рукой, второй же обнял мужа за плечи и что-то сказал ему на ухо. Альфа с небольшой улыбкой отложил инструменты и забрал чашку у омеги, осушая ее одним глотком. Они сказали друг другу еще что-то, рассмеялись, и, видимо, в порыве чувств альфа вскочил, подхватил мужа на руки и закружил по двору. Омега цеплялся ему за плечи и хохотал, а альфа держал его крепко, но осторожно. Наконец он остановился, но омегу на землю не опустил, так и удержал в своих объятиях. Омега смотрел на него сверху вниз и довольно улыбался, а потом наклонился, обхватил лицо альфы ладонями и прижался к губам. За несколько секунд их поцелуй разгорелся, и альфа просто зашагал в дом, так и держа омегу на весу. Хрэр ухмыльнулся и поспешил уйти, чтобы случайно не увидеть что-то сокровенное, рассчитанное только на двоих. Хорошо, что этот омега нашел своего альфу, который все-таки заплел ему косу.

***

Хрэр поднялся из-за стола на рассвете. Уже почти все разбрелись ночевать, остались только самые стойкие любители выпить и поесть. Хрэр осушил только одну чашу с вином, зато вдоволь наелся мясом и фруктами. Он был сыт и хотел, было, отправиться спать, как увидел Осми. Омега не спеша шагал к дальнему краю деревни. В несколько больших шагов Хрэр нагнал его и пошел рядом. Омега коротко на него глянул, но ничего не сказал. В полном молчании они дошли до домика, стоящего неподалеку от леса. — Пригласишь? — негромко спросил Хрэр, а Осми повернулся к нему и склонил голову набок: — Приглашу. Отчего не пригласить, — и первым скользнул в калитку. Домик оказался небольшим, даже крошечным. Хрэр сразу, как вошел, почувствовал, что стены и потолок давят на него. Омега не заметил его замешательства. Он переместился сразу в дальний уголок, схватил чашку и зачерпнул воды из высокого бочонка. Пока Осми пил, Хрэр передернул плечами, сбрасывая с себя оцепенение, и огляделся. Под потолком и на стенах висели пучки трав, везде было чисто, добротная дубовая кровать застелена узорчатым покрывалом. Все в доме было хорошо, но чего-то явно не хватало. Вдруг альфу осенило: — А где хозяин твой? По делам отлучился? — Его медведь задрал, — повернулся Осми к нему. — В тот год, когда твой отряд у нас останавливался. Хрэр вздрогнул от того, с какой легкостью омега сказал это. Ему стало немного жутко. Но когда он взглянул на Осми, то увидел, как погрустнел омега, и как от пережитой потери исказилось его лицо. Возможно, за десять лет боль притупилась, но не ушла окончательно, и Осми каждый раз страдал, когда вспоминал про мужа. — Почему еще одного мужа не нашел? — спросил Хрэр. — Да кому я меченый нужен, — наморщил омега нос и добавил почти без перерыва: — Ночевать будешь? — Буду, — кивнул Хрэр и потянул с себя рубаху. Теперь он понял, чью одежду ему принес в баню Осми. Хрэр сбросил рубаху и штаны на лавку около входа, оставил там же сапоги и прошлепал босыми ногами по гладкому деревянному полу до кровати. Откинул покрывало и с блаженным вздохом растянулся на чистом белье. Осми возился в уголке, чем-то шуршал и позвякивал, а Хрэр меделнно засыпал под эти убаюкивающие звуки. Наконец омега успокоился и появился рядом с кроватью. Хрэр приоткрыл один глаз, разглядывая Осми. Тот выбрал для сна длинную тонкую рубаху, через которую было видно его тело. Омега залез на кровать коленями, а потом перевалился через альфу, занимая место у стены. Хрэр перевернулся на бок и легко подтянул несопротивляющегося Осми к себе. Обнял и уткнулся носом в висок, вдыхая аромат леса и трав. Хороший запах, живой, настоящий, глубокий. Омега пах только собой, и Хрэру это нравилось. Он погладил Осми по спине, немного отодвинулся и взглянул ему в лицо. Омега смотрел на него в ответ ровно и спокойно. — Ты мне нравишься, воин, — Осми протянул руку и погладил Хрэра по щеке, по лбу. — Напоминаешь моего мужа. Я не буду сравнивать, обещаю. Хрэр перекатился, подмял омегу под себя и навис сверху. Он ни с кем никогда не целовался, ведь поцелуи дарят только особенным людям, и почему-то Осми оказался для него именно таким. Альфа наклонился и очень осторожно прижался к губам омеги. Осми порывисто выбросил руки наверх и потянул альфу к себе, заставляя улечься на него, придавить своим весом к кровати. Хрэр удобно устроился у омеги между ног, ткнулся крепнущим членом в сжатую дырку, но дальше двигаться не стал, решил повременить. Ему понравилось целоваться и понравилась отзывчивость Осми. Омега гладил его по спине, прочесывал пальцами волосы и легко подкидывал вверх бедра. Его тонкая рубаха уже успела пропитаться соками и теперь только мешала. Хрэр на секунду оторвался от омежьих губ, ловко выпутал Осми из одежды и провел ладонью по груди и животу вниз до самого члена. Омега выгнулся от наслаждения и слегка затуманенным взглядом посмотрел на альфу. Хрэр точно знал, что глаза у Осми ясные и чистые, но от горящего в них в это мгновение желания сам немного потерял голову. Он нырнул вниз, позволяя омеге устроить ноги на его пояснице, направил себя рукой и медленно вошел. Осми закусил губу и откинул голову, переживая неприятные ощущения, а Хрэр осторожно гладил его по щеке, всматриваясь в трепещущие ресницы. Альфа не хотел, чтобы омеге было больно, и ждал, чуть покачиваясь взад-вперед. Он никогда не был особо терпеливым любовником, всегда прежде всего заботился о своем удовольствии, частенько забывая про омегу, но сейчас, отчего-то, не торопился, давал Осми время привыкнуть и принять его. Тот сам разрешил двигаться быстрее, проведя рукой альфе по спине. Хрэр выпрямился, перехватил ноги омеги и толкнулся на всю длину. Осми охнул, сжался от неожиданности, но сразу же расслабился и счастливо выдохнул. Альф понял, что делает все правильно, и продолжил входить в омегу с этой же скоростью и силой. Затягивать он не стал, да и не получилось бы сейчас долго, после длительного воздержания и насыщенного дня, поэтому Хрэр выскользнул из теплого нутра омега, чтобы их не связало, и кончил ему на живот. Осми быстро догнал его в ощущениях и растянулся на кровати, прикрыв глаза. Хрэр вглядывался в его расслабленное лицо, мягкую улыбку и порозовевшие щеки и наслаждался видом. Сейчас Осми казался ему слишком родным, что было странно для альфы, который никогда ни к кому не привязывался. Да Хрэр ни с кем и не целовался, а вот к губам Осми ему снова захотелось прижаться, что альфа и сделал. Омега лениво ответил, больше улыбаясь, чем целуясь. — Мне было хорошо, — заметил он, когда Хрэр отстранился. — Спасибо, воин. — Меня зовут Хрэр, — улегся альфа рядом и устроил голову омеги на своем плече. — Хорошо, — сонно отозвался Осми, потерся носом о грудь Хрэра и почти сразу заснул. Хрэр зарылся пятерней в омежьи волосы на затылке и тоже закрыл глаза.

***

Все время, пока отряд отдыхал в деревне, Хрэр провел в домике Осми. Днем он колол дрова, носил воду, починил пару ветхих табуретов и даже принес омеге пару зайцев. Когда делать было нечего, он просто наблюдал за Осми. Тот оказался травником, и альфе понравилось смотреть, как он готовил травяные смеси. Несколько раз к омеге заглядывали за лекарствами взрослые, а под вечер всегда прибегали дети и слушали сказки, что Осми, казалось, выдумывал на ходу. Ночью Хрэр неторопливо и с наслаждением входил в разметавшегося под ним омегу, а утром, повернувшись на бок, наблюдал, как Осми, одетый в тонкую рубаху, хлопотал по хозяйству. Поддавшись порыву, Хрэр предложил однажды: — Пойдем со мной. — Куда? — Осми обернулся к нему и вопросительно поднял брови. — У тебя есть дом? — Нет, — честно сознался Хрэр. — Тогда куда ты меня зовешь? Кочевая жизнь не для омег, — Осми опять занялся своими травами. — А если у меня будет дом, уйдешь со мной? — Хрэр поднялся, подошел к омеге и обнял со спины. Осми охотно откинул голову ему на плечо: — Зачем мне уходить отсюда? Я прожил в этой деревне всю жизнь, тут жили мои родители. Пусть я живу на отшибе и без мужа, но я травник, поэтому со мной считаются. Если я уйду, то кем буду? Приходи лучше ты ко мне. Альфа ничего на это не ответил. Он просто покрепче сжал омегу в своих руках и устроил подбородок на его голове. Так они простояли довольно долго, чуть покачиваясь и глядя на залитую солнцем улицу. А через день Хрэр повел свой отряд дальше.

***

Хрэр никогда не думал о мирной жизни, не планировал заводить семью и жить на одном месте, заниматься хозяйством. Он был слишком далек от этого; походы, вооруженные разборки и длинные переходы были ему ближе. Но те несколько дней с Осми очень Хрэру понравились. Как оказалось, он вполне может жить спокойно, заниматься обычными делами, ночевать под крышей, общаться с кем-то. Хрэр часто вспоминал Осми, его маленький уютный домик около леса, сказки, что тот рассказывал детям, и скучал по нему. Омега сказал тогда, что не уйдет с альфой, но предложил ему свой дом, и Хрэр с каждым днем видел все меньше поводов, чтобы продолжать военные походы. Наконец, в один из зимних дней Хрэр привел свой отряд в ближайший крупный город, получил отставку, запасся едой в дорогу и отправился в деревню Осми. Одному по зимним дорогам путешествовать было сложно и опасно, но Хрэр добрался относительно быстро с попутным караваном. Только неподалеку от самой деревни свернул с дороги и углубился в лес. Он появился перед знакомым домиком уже ночью, но заметил в окошке свет и постучал в дверь. Пару мгновений ничего не происходило, но потом на пороге возник Осми, кутающийся в большой шерстяной платок. Он увидел своего позднего гостя, ахнул и отступил в дом, втягивая Хрэра следом. Хрэр скинул около входа свои вещи и меховую накидку и обхватил Осми руками, крепко прижимая к себе. Ткнулся носом омеге в волосы, вдохнул аромат трав и почувствовал неимоверное облегчение. Пожалуй, об этом он мечтал последние полгода. Осми так же крепко вцепился в альфу и пробубнил ему в грудь: — Ты пришел. Ты все-таки пришел. — Я соскучился, — отозвался Хрэр, поднял лицо омеги за подбородок и поцеловал. Осми открыл губы ему навстречу и приподнялся на носки, чтобы было удобнее. Они простояли так довольно долго, а потом Хрэр подхватил Осми на руки и понес к кровати. На кровати теперь лежало еще и большое теплое одеяло, которое дико мешало, и Хрэр с рычанием сбросил его на пол. Осми, устроившийся в подушках, рассмеялся и всплеснул руками. Альфа, все еще немного рыча, споро расшнуровывал завязки на одежде и поглядывал на омегу. Тот потерял свой платок около двери, когда Хрэр порывисто его обнял, и сейчас лежал в одной тонкой рубахе, сверкая голыми коленками. Альфа видел очертания его поднимающегося члена и по запаху мог догадаться, что омега желает его и готов принять. Возможно, они даже смогут попробовать узел, если Хрэр не спустит раньше времени. — Ты скучал по мне? — спросил Осми и нырнул рукой между ног, прикасаясь к дырочке пальцами. — Скучал, — признался Хрэр, скидывая, наконец, с себя одежду. — Я тоже скучал. Думал, ты не вернешься. Ты же воин… — Больше нет, — альфа забрался на кровать, убрал руку омеги от его члена, поцеловал пальцы. — Больше нет. Он очень аккуратно проскользнул в омегу, держа его лицо в ладонях, и наслаждался каждым толчком, каждым вскриком и всхлипом Осми. Они так и закончили, глядя друг другу в глаза и выдыхая в губы. Хрэр отпустил себя, разрешил расслабиться и с небывалым наслаждением кончил в омегу. Осми ухватился за его руки, стоящие по обе стороны от головы, выгнулся дугой, то ли пытаясь уйти от распирающего его узла, то ли желая насадиться поглубже. — Ш-ш-ш, — зашептал Хрэр в красное ухо омеги. — Все хорошо. Я теперь твой, а ты мой. Мой. Он легко прикусил место на шее Осми рядом с меткой, а потом уткнулся лбом в подушку, переживая еще одну порцию наслаждения.

***

Хрэр проснулся от активного копошения под боком. Он недовольно рыкнул и рукой придавил пытающегося сбежать из кровати Осми. — Куда собрался? — хрипло спросил альфа, недовольный, что его разбудили. По его ощущениям прошел от силы час, как он заснул. — Мне надо. Пусти, — дернулся омега. — Ночь на улице, холодища. Куда ты собрался? — повторил Хрэр. — Смолу собрать надо. У старосты ребенок болеет. Пусти. Пусти, я быстро, — уже другим тоном попросил Осми и прильнул к груди альфы, оставил короткий поцелуй у него на губах. Хрэр, так и не открывая глаз, перекатился в кровати и улегся на омегу, устроил голову у него на плече. Осми сразу запустил пальцы ему в волосы и принялся массировать голову. Хрэр от наслаждения заурчал и втиснулся Осми между ног. Его член удобно лег напротив дырочки омеги. Если они полежат так еще чуть-чуть, то Осми совершенно точно никуда не пойдет. Он это понял, поэтому потянул голову Хрэра вверх, заставил того взглянуть на него: — Мне правда надо ненадолго отлучиться. — Я не верю, что у тебя здесь нет смолы, — проворчал альфа. — Мне нужна свежая. Я пару дней назад сделал зарубки на деревьях, надо собрать то, что натекло. Шумно недовольно вздохнув, Хрэр откатился к стене. — Я быстро вернусь! — пообещал Осми, чмокнул альфу в щеку и ушел собираться. — Оденься потеплее, — буркнул Хрэр, в полудреме слушая, как омега чем-то шуршит и звенит. Но вот, наконец, хлопнула дверь, альфа остался дома один, поэтому отвернулся к стене, накрылся теплым одеялом и блаженно засопел. Хрэр никогда еще так крепко, а главное долго не спал. Он проснулся от холода. Сел в кровати, огляделся и нахмурился. Печка потухла, а в окна пробивался слабый серый свет. Сколько же он спал? Набросив на плечи свою меховую накидку, Хрэр прогулялся до отхожего места, вернулся в дом и затопил печь. Он нашел в запасах Осми хлеб, у него еще оставалось вяленое мясо, поэтому альфа перекусил и уселся у окна ждать своего омегу. Когда слабый серый дневной свет стал меркнуть, Хрэр не на шутку разволновался. День подходил к концу, а Осми все не было. Куда он ушел? Неужели сосны росли так далеко, что омеге понадобилось настолько много времени, чтобы до них добраться? Хрэр вскочил и заходил по комнате. Сбежать омега совершенно точно не мог. Он не собирался уходить из своего дома, когда Хрэр звал его, ну а теперь у него точно не было поводов убегать. Их воссоединение ночью прошло успешно, Осми был рад видеть Хрэра. Значит, что-то случилось. Хрэр выглянул в окно и заметил, что пошел снег. Осми мог заблудиться в метели, свернуть не на ту тропинку, упасть, в конце концов. А потом альфа вспомнил лишенные переживаний слова омеги: «Его задрал медведь», — и забеспокоился еще сильнее. Да, зима, медведи спят, но если Осми случайно набрел на берлогу или провалился в нее, то… Хрэр замер, смотря широко раскрытыми глазами в пустоту. Если Осми провалился в берлогу к медведю, то ему уже ничем не помочь. Но альфа все равно тепло оделся, прихватил несколько ножей и свой боевой топор, наскоро сделал простой факел и вышел из домика. Самым сложным было решить, в какую сторону двигаться. От деревни в лес шла достаточно широкая и хорошо утоптанная дорога. Других путей Хрэр не видел, поэтому пошел по ней, пристально, насколько позволял снегопад, вглядываясь в лес. Перед ним были только деревья. Он отошел уже достаточно далеко и заприметил, наконец, сосны. Тропинка к ним была заметена, но Хрэр, упав на колени, внимательно осмотрел ее и сугробы вокруг и отметил, что в некоторых местах снега было наметено меньше. Он свернул с протоптанной дороги и углубился в лес, вглядываясь в белое полотно перед собой и стараясь наступать туда, где слабо виднелись чужие следы. Он наткнулся на Осми совершенно случайно. Просто один из сугробов показался Хрэру несколько подозрительным, и он разворошил его рукоятью топора. Увидел меховую оторочку на капюшоне, а потом и откопал самого Осми. Взвалил тяжелое тело на плечо и, кряхтя, полез обратно. Омега не шевелился, и Хрэр очень боялся, что опоздал. Обратный путь занял очень много времени и отнял у альфы последние силы. В домик омеги он ввалился уже затемно и на последнем издыхании. С трудом выпутал Осми из промерзшей одежды и уложил в кровать. Омега был синий и холодный и ни на что не реагировал. Хрэру пришлось приложить ухо к его груди, чтобы различить слабое-слабое биение сердца. Он завернул Осми в теплое одеяло с головой, набросил сверху свою меховую накидку и растопил печку пожарче. Чтобы не сойти с ума от ожидания, Хрэр поставил греться воду, нашел ягоды шиповника и ромашку и щедро насыпал и того, и другого в котелок. Если Осми очнется, травяной настой ему пригодится. Если же нет… Хрэр старался об этом не думать. Настой закипел, и альфа налил себе большую кружку. Свежий аромат трав напомнил ему запах омеги, Хрэр обернулся, чтобы посмотреть на кровать, но холм из одеяла и накидки был неподвижен. Он нахмурился и опять уставился в огонь, грея ладони о теплую кружку. А что случилось бы с Осми, если бы Хрэр не пришел к нему вчера? Скорее всего омега замерз бы насмерть. Вряд ли кто-то хватился бы травника так скоро. Жуткая смерть. О чем думал Осми, замерзая в сугробе? Наверное о своем муже. Вспоминал и думал, что скоро они воссоединятся. Но Хрэр успел и выдернул омегу из лап смерти. Его отвлек стон. Альфа бросился к кровати и откинул одеяло с лица Осми. Тот немного порозовел и оттаял, но глаз по-прежнему не открывал. Хрэр легко провел омеге по лбу и щекам, потрогал уши, потом выкопал из теплой «норки» руки и внимательно осмотрел. Осми выглядел почти нормально, никаких серьезных повреждений альфа не нашел. Значит, был шанс, что рано или поздно омега оттает окончательно. Хрэр поднес его ладонь к губам и подышал теплым воздухом, аккуратно и бережно разминая кожу. От этого Осми дернулся и снова застонал. — Все будет хорошо, — пробормотал Хрэр, неизвестно кого убеждая в этом. — Все будет хорошо. Всю ночь альфа провел у кровати омеги. Осми ерзал и постанывал все сильнее по мере оттаивания. Хрэр несколько раз кипятил настой, но он не понадобился — Осми за ночь так и не открыл глаза. Альфа все время отогревал его дыханием и аккуратно массировал поврежденные места. Только на рассвете Хрэр ткнулся лбом в кровать рядом с рукой омеги. И буквально через мгновение почувствовал слабую хватку в своих волосах. Он вскинулся и уставился на Осми. Тот смотрел на него глазами-щелками: — Кимрас, это ты? — прошелестел он. — Нет, — хриплым от волнения голосом отозвался Хрэр. Наверное, омега звал своего мужа. Погибшего мужа. — Нет, я не он. Но постараюсь быть не хуже него. — Хрэр… — узнал его Осми, с трудом сглотнул и закрыл глаза. — А я постараюсь не сравнивать. Многим позже, когда они оказались вдвоем в бане, Хрэр расплел косу Осми и долго и с некоторым благоговением перебирал длинные пшеничного цвета волосы. Намыливал и пропускал пряди сквозь пальцы, наслаждаясь их гладкостью и вдыхая аромат трав и леса. Хороший аромат, живой, настоящий, глубокий. А потом Хрэр, следуя обычаю этой деревни, заплел Осми косу заново, с каждым витком ощущая, что вплетает себя в судьбу этого омеги. И твердо решил, что если на его пути встанет медведь, он растерзает его голыми руками, но вернется в небольшой домик на опушке леса.