A bosom friend

***

      — Скажи мне, второй брат, о чём думают студенты, делая домашние задания? — крутнувшись на стуле, Цзинь Гуан Яо закинул ногу на ногу и скрестил руки, нервно помахивая ручкой между указательным и средним пальцами. Его лицо казалось расслабленным, однако бровь едва подергивалась в стрессе.       — Что-то не так? — обеспокоенно поднял взгляд Лань Сичэнь, оторвавшись от работы.       На кафедре во время пары сидело всего двое: преподаватели английского и французского. Учитывая то, что Мэн Яо не любил оставлять работу себе на дом, он предпочитал делать её прямо во время окон в своём расписании. Лань Хуань же просто не любил тратить время зря, просиживая преподские штаны. А потому некоторое время два названых брата вместе занимались «домашкой», как в старые добрые студенческие времена.       — Да всё не так, — кивнул А-Яо. — Молодёжь нынче совершенно не хочет трудиться! Как они собрались писать курсовые в следующем году, я не имею ни малейшего понятия, — тяжкий вздох третьего брата заставил Сичэня слегка ухмыльнуться. — Не смейся. Хочешь сказать, твои французы идеальны?       — Конечно, нет. Однако, — мужчина, взяв пару тетрадей, оттолкнулся и на стуле подъехал к Цзинь Гуан Яо, — они достаточно старательны. Смотри — вот эта девушка несколько раз переписывала ответ на вопрос, но в итоге поставила верный. А вот этот юноша поставил все ответы вообще неверные.       А-Яо вопросительно моргнул, уставившись на улыбающегося учителя французского.       — Разве может человек указать все неверные ответы? Очевидно, что он просто не мог поставить неверный ответ даже в самом простом вопросе — я может и лояльный молодой профессор, но уж знания молодым точно могу дать. А значит, этот парень не такой уж и неудачливый студент, — довольный собой, Лань Сичэнь аккуратно сложил тетради, постучав по коленям. Этот жест был таким плавным и нежным, что Цзинь Гуан Яо засмотрелся, едва не пропустив мимо ушей слова друга. — Если ты недоволен студентами, попробуй присмотреться к их особенностям и стараниям. Быть может, им хочется изменить тактику, и тебе стоит внести в ведение урока нечто новое?       — Новое? — будто самому себе проговорил Мэн Яо, взглянув в потолок. — Как же сложно с ними. Им уже по двадцать лет, а ведут себя как дети, ей-богу! Я в их возрасте таким не был…       — Конечно. Ты был куда усидчивее. Я всё ещё припоминаю, как мне приходилось долго тебя уговаривать лечь спать пораньше, ведь ты помимо домашнего задания умудрялся ещё и подрабатывать репетитором и почти каждую ночь сидел допоздна, чтобы подготовить занятия, — Лань Хуань отвёл взгляд, предавшись воспоминаниям и улыбчиво потирая подбородок указательным пальцем. — Я надеюсь, сейчас ты так не делаешь?       — Второй брат… Не буду тебе ничего говорить, — преподаватель английского наигранно недовольно отвернулся, нарочито громко хмыкнув, на что услышал лишь издевающееся хихиканье.       Цзинь Гуан Яо вернулся к работе. Кажется, у него возникла мысль по поводу инноваций. Он надеялся, что это заставит англичан поломать головы над новым заданием по практике перевода и разомнёт их ленивые мозги.       Только А-Яо включил компьютер, чтобы найти нужные материалы, а Сичэнь стал перебирать черновики в коробке бумаг, двери кафедры с глухим стуком распахнулись и в кабинете появился Не Минцзюэ, у которого сейчас совершенно точно должна идти пара со вторым курсом.       За широкой спиной мужчины стояло двое студентов — юноша в пурпурном свитере, в котором преподаватели узнали любимца старшего брата Цзян Чэна, и девушка в строгой ярко-красной юбке и кружевной блузке с чёрными узорами, которую Минцзюэ-сюн ранее назвал второй лучшей кандидаткой на роль старосты — Вэнь Цин.       Двое молодых людей, не заметив Цзинь Гуан Яо и Лань Сичэня, направлялись за куратором к его столу.       — Профессор Не, у вас что-то случилось? — поинтересовался преподаватель французского, с интересом поглядывая, как мужчина раздаёт указания его невероятно обеспокоенным студентам, которые периодически только кивали.       — Подождите, мне некогда, — сухо бросил немец, продолжив чётко говорить ученикам что-то, в конце лишь добавив «Не подведите меня. Сделаете хорошо — на рубеже десятку добавлю».       После этих слов уставшие беспокойные лица младших засияли уверенностью.       — Профессор, Вы на кого оставили остальную группу? Они уже, должно быть, сделали все задания, — начал было Цзян Чэн, по-свойски включая компьютер преподавателя и устраиваясь на удобном кресле, как только отодвинул кипу бумажек, закрывавших ему клавиатуру.              — Староста Цзян верно говорит, профессор Не. Идите, — незаметно Вэнь Цин удалось развернуть Минцзюэ к двери и вежливо спровадить его нахуй. — Мы уже не в первый раз занимаемся вашей документацией, не переживайте, мы понимаем, что Вы не разбираетесь в компьютерах, профессор. ВСЁ БУДЕТ В ЛУЧШЕМ ВИДЕ!       Последние слова девушка, кажется почти крикнула, выставив учителя за порог его собственного кабинета, который он делил с другими преподавателями.       Услышав, что шаги старшего брата стали затихать, А-Яо вместе с Лань Сичэнем прошёл в рабочую половину Минцзюэ-сюна, где студенты уже по-хозяйски начали вершить дела, порученные их учителем.       — Студент Цзян, студент Вэнь, почему вы снова здесь? — дружелюбно поинтересовался Лань Хуань, глядя на то, как староста немецкой группы поочерёдно открывает документы на компьютере куратора. — Неужели что-то снова происходит?       — Здравствуйте, профессор Цзинь, профессор Лань, — опомнившись, молодые люди прежде всего отдали уважение двум педагогам.       — Буквально только что мы шли в направлении аудитории, где должно было проходить занятие, но профессор остановил нас и сразу повёл на кафедру. По дороге он был очень недоволен тем, что на его голову снова свалилась куча работы, на которую он даже не соглашался, — пояснила Вэнь Цин.       — В деканате сообщили, что пришло время провести переводческий конкурс для школьников близлежащих районов, — продолжил Цзян Чэн, открывая почту на мониторе. — Вэнь Цин, я скину тебе половину документов на перепроверку и печать прямо сейчас, остальные, что смогу, сам заполню.       — Поняла. Сяду за соседний компьютер.       Немцы без промедлений занялись работой. Цзинь Гуан Яо внешне оставался спокоен, но в душе осознавал, что вот-вот придёт сообщение от деканата с этой замечательной новостью. И все преподаватели будут в зоне риска, потому что чёрт его знает, как в офисе вообще выбирают ответственных руководителей каждого отделения этого ежегодного конкурса.       И вот преподаватели английского и французского услышали уведомление в Вичате в беседе педсостава факультета иностранных языков. В уведомлении обозначили, что руководителям отправили необходимые бумаги, на изучение и подготовку которых у них есть чуть меньше недели.       Лань Сичэнь и Цзинь Гуан Яо без промедлений заняли свои рабочие места, чтобы проверить письма. Открыв список руководства и жюри конкурса, А-Яо заметил своё имя на первом месте в списке английского отделения.       Мужчина разочарованно вздохнул, зарывшись пальцами в длинные волосы. Ему чертовски сильно хотелось рвать и метать, ругаться матом на родном языке, но всё, что он мог сейчас сделать, это беззвучно простонать oh fuck…       А ведь он только-только придумал план-капкан о том, как заставить бездельников с английского направления лучше работать, но для этого пришлось бы потратить, как минимум два вечера, чтобы идеально подготовить материалы! И какой жук укусил деканат замутить конкурс переводчиков прямо сейчас?!       Внутренний диссонанс был потревожен радостным хихиканьем второго брата.       — Сичэнь? Почему ты так счастлив? Ты ведь тоже оказался руководителем французского отделения, ещё и в жюри конкурса художественного перевода, — А-Яо искренне не понимал такого оптимизма.       — Как это почему? Конкурс переводчиков это всегда уйма возможностей для студентов. Безусловно, нам, преподавателям, это доставляет немало проблем, с которыми необходимо разобраться в короткие сроки, но разве тебе не приятно смотреть на суетливых учеников? — Лань Хуань вальяжно развернулся к коллеге, подперев подбородок рукой и мягко ухмыльнувшись. — Мои ученики, конечно, не специализируются на переводе, но они всё ещё могут неплохо поконкурировать со школьниками. В конце концов, это конкурс как раз для молодых участников, а не для студентов университета.       — Думаешь, лодыри со второго курса захотят принять участие? — недоверчиво произнёс Мэн Яо, вздёрнув бровь.       — Что ж, как минимум, ты можешь пообещать им что-то на рубежном контроле. Думаю, твои любимцы точно согласятся, — профессор Лань в подтверждение кивнул.       — У меня нет любимцев.       — Как пожелаешь.       Однако такие предположения второго брата натолкнули А-Яо на приятную мысль о том, что если он действительно пообещает что-то полезное на рубеже — например, +5 баллов за участие или на выбор не выполнение одного из заданий — то, кто-нибудь согласится помочь с организацией и проведением конкурса.       К сожалению, конкурс будет уже на следующей, мать его, неделе, потому стоит поторопиться.       — Второй брат, спасибо.       — За что? — Сичэнь, приступив было снова к проверке тестов учеников, отвлёкся, как только младший брат поднялся с места.       — Теперь я знаю, что делать. Пойду сообщу второкурсникам, что у них нет выбора. К счастью, сегодня у меня с ними пара, — Цзинь Гуан Яо взглянул на часы, которые показывали, что в скором времени должен начаться короткий перерыв, а преподавателю ещё необходимо подготовиться к практике перевода с ленивцами.       Преподаватель английского был в приподнятом настроении. И пусть он ещё не знает, что все выходные проведёт за тщательным планированием мероприятия без сна, что будет постоянно написывать другим преподам с просьбой найти достаточно усложнённые тексты для конкурса, хотя ранее обменивался с ними лишь любезностями и крепкую дружбу водил лишь с двумя — Не Минцзюэ и Лань Сичэнем, что будет на связи со студентами-волонтёрами почти каждый день. Всё это пока его не коснулось, поэтому стоит насладиться страдальческими лицами своих учеников, вероятно, радостно бездельничающих перед парой в аудитории.

***

      — Сюэ Ян, Вэй Усянь, — к на удивление мирно беседующим и что-то втихушку жующим юношам подошла Мянь-Мянь, как обычно одетая в прелестную тунику с длинными гольфами. — Какие-то красавчики из французской группы зовут вас выйти.       — Красавчики? — Ян-Ян мельком посмотрел на выход из аудитории, но, заметив блестящую серебристую оправу очков элегантного студента, сразу отвернулся. — Извини, в моём окружении сплошные уродцы, красавчиков не знаю, никуда не пойду.       Что-то внутри Сюэ Яна взволновалось. Сяо Синчэнь не к добру пришёл, по-любому какую-то хуйню устроит и поржёт как дурак. Одному англичанину будет стыдно.       — Говори за себя, ок? Я, между прочим, один из самых красивых парней факультета, — Вэй Ин самодовольно вздёрнул нос.       — Кто такое тебе сказал, глупый? — одногруппница в шоке округлила глазки, скривив припудренный носик.       — Зачем кому-то говорить мне, что я красавчик, если я и так это знаю? — хихикнул парень, вставая со стула. — Пошли Сюэ Ян. Не заставляй своего соулмейта ждать, братан.       — А может just don't give a fuck? — Усянь сильно потянул друга за рукав так, что тот едва не выкатился из-за парты, уронив стул.       Тем не менее, эти двое таки пошли на встречу с французами.       — Лань Чжань! — с обычной сияющей улыбкой Вэй Ин подбежал к новому знакомому, бросив Ян-Яна кринжевать с последней их с Сяо Синчэнем встречи. — Я думал, мы с тобой увидимся лишь в среду на втором этапе конкурса. Зачем ты нашёл меня сегодня?       — Я хочу отдать тебе кое-что, — спокойно проговорил юноша, пошарив в сумке. — Держи.       Вэй Ин с нетерпением открыл конверт, который ему вручил соулмейт. Внутри оказалось несколько самых красивых фото, которые они сделали тогда у фонтана. Видимо, француз не поленился распечатать их и подарить американцу, чтобы тот тоже имел приятное воспоминание с того дня.       — Спасибо, Лань Чжань! Это так мило с твоей стороны! — невероятно прелестная улыбка заставила сердце Ванцзи замереть на секунду, но, когда тот пришёл в себя, смог лишь выдать привычное «Мгм». — Поставлю в рамку в общаге. На такого красавчика грех не смотреть каждый день, верно?       Игра слов удалась замечательно, ведь Вэй Ину не только удалось заставить ушки Лань Чжаня покраснеть, но ещё и похвалить самого себя снова.       Какой же я, блять, ахуенный. Сегодня определённо на пиздатом вайбе, разрази меня гром.       Пока Вэй Усянь веселился в сторонке с Лань Ванцзи, Сюэ Ян неловко подошёл к Сяо Синчэню, но, как только между ним и солнышком с серебристыми очками осталось менее трёх шагов, подумал «Ну в пизду» и, развернувшись на носках, словно на льду, направился в обратном направлении. Однако уйти он так и не смог, ведь повсюду преследующий его француз успел ухватить его за ворот водолазки, словно ребёнка, сбегающего с занятий.       — Ты чего делаешь? — хмуро огрызнулся Ян-Ян, раздражительно поправляя кофту.       — Мне тоже есть что тебе показать, — эти слова заинтересовали Сюэ Яна, но совсееееем чуть-чуть. Он только одним глазком решил взглянуть, что там ему подготовил его соулмейт, как только увидел, что у Вэй Ина теперь в руках были классные фотки с Лань Чжанем.       Может мне тоже что-то прикольное перепадёт?       Сяо Синчэнь достал телефон из кармана брюк, как всегда отлично выглаженных. Проведя пару раз по экрану смартфона, парень протянул его своему партнёру по конкурсу.       Англичанин пару раз моргнул пытаясь осознать, на что именно он смотрит.       Очевидно, это селфи. Селфи Синчэня. Казалось бы, что не так?       — Это что? — в манере А-Яо Сюэ Ян мягко улыбнулся, с максимально добродушным выражением лица посмотрел на приятеля и пассивно-агрессивно усмехнулся. — Неплохая шутка, я оценил. Фотошопом ты владеешь отлично. Респект, А+, получилось ахуенно!       — Фотошоп? Вовсе нет, — предположение в самом деле удивило парня. — Я действительно её повесил.       Внутри Ян-Яна определённо с треском и хрустом что-то сломалось. Как человек, он определённо кончился, зато как кринж только начался.       — СУУУУУКАААА, — в отчаянии простонал он, оперевшись о стену руками. Над ним нависла тьма, в то время как над довольным Сяо Синчэнем витали цветочки.       Сраная цветочная аура!       — В моей жизни было много стыда, признаю, — заворчал парень себе под нос. — Когда в детстве я наебнулся сломав мизинец… Когда я в школьной столовой я решил пошутить над кассиршей, заговорив по-английски, а она меня им же и задудосила… Когда я на спор писал под школьным общежитием стрёмные стишки про хуй… Но кажется, к моей коллекции прибавится ещё одно пренеприятное событие, которое я никогда не забуду…       — Тебе нравится, Сюэ Ян? — француз коснулся плеча юноши, пока тот мысленно орал, глотая слёзы.       — Ты дурак, блять, Сяо Синчэнь, можешь пожалуйста идти нахуй со своим селфи! Как тебе вообще в голову могло прийти напечатать это говнище, ещё и В РАМОЧКУ НА СТЕНКУ повесить!!!       — Не переживай, mon ami. Я и тебе принёс, — раскрыв сумку парень достал оттуда деревянную рамку размера А4, внутри которой находилось фото отличного качества. На нём двое стоят интимно близко друг к другу в позе неудавшегося эмбриона — у Сюэ Яна руки под кофтой, а рот перекосился от негодования, сделав его больше похожим на разозлившегося собачонка, а сам студент французского отделения, выглядывавший из-за плеча англичанина счастливо улыбался, положив руки на бока Сюэ Яна в позе птицы «так-блэт».       Сжимая резные узоры на лакированной рамке до побеления костяшек и трясучки в руках, Ян-Ян осознал одну простую вещь.       Мне никогда его не одолеть.       Парень всегда считал, что подстёбывать друзей — его стезя. То, как ловко ему удаётся, спорить с Вэй Ином по учебной теме, как их общие насмешки над Цзян Чэном по поводу его отношений с куратором выводят последнего из себя, как его забавные комментарии в сторону малознакомых людей, поднимающие ему настроение, всегда было объектом его гордости. Однако он повстречал человека, который подъебал его так, что он теперь перед богом не отмоется от этого греха.       Сюэ Ян так и видел себя в костюме монашки, молящимся статуе Сяо Синчэня, держащей книгу «Пособие по подъёбу для начинающих и продолжающих» в одной руке и пластмассовый член в другой. Монашка Сюэ Ян никогда не станет таким эталоном. Француз с этой своей ослепительной улыбкой сломал его изнутри, разбил его самооценку вдребезги и подмёл метлой, аккурат засунув в мешок с мусором. Парень мысленно старался выбить молотком Сяо Синчэня из пирамиды кумиров-стёбщиков, неведомым образом забравшегося выше Феломены Канк, но тот, пидарас, не желал исчезать, алмазно вклинившись туда.       Эта фоторамка определённо нанесла травму чувствительному мальчику.       Эта фоторамка позорное пятно на репутации юноши, как студента, как персонажа, как человека, в конце концов.       Сюэ Ян любил кринж, но такой мощный подъёб он не мог выстоять.       Я сожгу это сразу после пар.       Решил было Сюэ Ян, пока не почувствовал за спиной чьё-то присутствие. Если это был Вэй Ин, Ян-Ян просто въебёт ему по переносице, отправит в нокаут, а потом скажет, что ему всё приснилось. Если это другой студент, то вообще похуй — собственно сделает то же самое.       Парень уже ослабил хватку на рамке с фото, приготовившись круто развернуться и отправить чужака в полёт, как услышал голос, заставивший пройти по телу дрожь.       — Сюэ Ян, я же верно понял это фото?       Голос мужчины, который ещё год назад убийственно долго вдалбливал ему звуки, которыми сейчас так гордится англичанин, рассказывал про различные акценты и культурные особенности Великобритании. Его учитель и наставник, своей привлекательной улыбкой заставляющий всю группу поджать задницы, как только не находится верного ответа. Профессор, который редко ругается и психует, но внутри всегда остаётся самым агрессивным человеком на свете.       — Здравствуйте, профессор Цзинь, — поприветствовал преподавателя француз. — Сюэ Ян, прости, что задержал. Я напишу тебе позже, пока!       Просто умри, прошу тебя, я не отмоюсь от этого позора…       — Пара началась. Заходи в класс, есть новости. Не забудь захватить Вэй Ина, иначе он так и повиснет на студенте Лань, — А-Яо проследовал в аудиторию, ведя за собой мгновенную тишину. Сегодня он был одет в приятного кофейного цвета костюм с жёлтым платочком в кармане, а его волосы завязаны снизу в лёгкий хвост. Всем своим видом он излучал довольство и хорошее настроение.       Моя жопа чувствует проблемы. Ну сука, сколько можно уже.