Случайные сцены секса

Вечером мы вышли из лаборатории бок о бок, периодически загадочно ухмыляясь и неопределенно хихикая. Катя решила взять еды на вынос из тайского ресторана. Мне тоже уже хотелось есть. — Что будешь? — спросила Катя, найдя нужный контакт в телефоне. — Лапшу. — Сразу сказал я. — Пад тай какой-нибудь, только без кешью. — Не любишь кешью? — уточнила она. — Тогда не лапша получается, а какой-то десерт. — хмыкнул я. — Тогда пьяный лапш тебе возьму. — кивнула Катя и ткнула пальцем в телефон. Оттуда чуть слышно раздались длинные гудки. — Только не слишком пьяный, — хихикнул я. — А то буянить будет. Мою машину мы брать не стали, потому что во-первых, и там и сям были удобные автобусные остановки, а во-вторых, так проще было болтать. Тайский ресторан благоухал карри. Ждать было недолго, минут десять, но мы все равно вымелись из ресторанного предбанника на улицу. Снаружи тоже пахло карри и еще бензином от проходившей десятью метрами выше автомобильной магистрали. Катя задумчиво смотрела вдаль, так что мне пришлось первому нарушить молчание. — Аромат ночей безлунных… — задумчиво процитировал я неизвестно откуда взявшуюся строчку. Вау, изящная словесность от уроженца химфака! Откуда? — Катя повернулась ко мне и игриво ухватила меня за плечи. Я широко ухмыльнулся. — Сударыня, а может быть, во мне еще много морских миль неизведанных глубин… — пафосно воскликнул я, ухватив коллегу за талию. Не, это не глубины, это ширИны — засмеялась Катя. — Ты как свернутый белок — если раскрутить, то оттуда вылезает всякое, и каждый раз новое. — Интересненько! Учту! — удивился я. Катя победно чмокнула меня в нос и ушла забирать еду. В лифте мы поднимались молча. Я волок пакет с едой, а Катя подвинулась поближе и положила голову мне на плечо. Я обнял ее свободной рукой и поцеловал в висок, а сам в это время осмыслял, каким образом я вдруг начал это приключение, хотя с самого начала клялся и божился себе не заводить на работе романов. Я выдохнул, взглянул на Катины кислотно-розовые кудри… и тут мы приехали. Катина квартира была маленькая и миленькая. — Ух ты, котики! — я ринулся к стене, увешанной картинами котов в различных техниках живописи, и начал ими любоваться. Катя заговорчески сообщила мне: — Люблю хвостатых, но… аллергия, зарраза! Подожди, я сейчас. Она открыла один из ящиков комода, сгребла что-то тонкое и голубое и ушла. Зашумела вода. Через пару минут я досмотрел котиков, огляделся и обнаружил открытую дверь ванной комнаты. — Сударыня, нужна ли вам помощь? — вкрадчиво вопросил я с французким прононсом, встав в проеме двери. Катя за занавеской хрюкнула и откликнулась. — Сударь, помощь сударыне понадобится позже. В одиночку со всей этой едой я не справлюсь. Одна надежда на джентельмена! — В таком случае джентельмен смирит свои благородные порывы. — воскликнул я. Мы оба заржали и я пошел на кухню распаковывать еду. Тарелки, вилки и ложки я нашел быстро, а свернуть два куска бумажного полотенца в оригами-подобную форму было делом одной минуты. Еду из бумажных судков и стаканчиков я доставать не стал, чтобы не остыло. Я как раз успел вернуться в комнату, когда Катя выглянула из ванной. — Есть хочу ужасно! — Ага! — согласился я. — Жрать охота уже просто неприлично. — да и не только жрать, что уж там. Катя была в шелковой голубой пижамной рубашке, но… без штанов. Совсем. Неее, сначала помой руки. — сказала Катя, роясь в своем комоде. — Ну и вот. — Она кинула в меня штанами. Шелковыми. Голубыми. Когда я наконец добрался до кухни, вымытый в разных местах, слегка пахнущий лучшим Катиным шампунем и в голубых шелковых штанах, Катя уже разложила еду по тарелкам. Тайская лапша была совершенно неплоха. — Теперь мы будем благоухать азиатскими ароматами. — задумчиво сказал я. Катя хмыкнула. — А почему и не отблагоухать? У меня палки-курилки есть. Ты не против? — Не против, но немного. — попросил я. — А то голову замутит. Вечер определенно становился интересным. Катя копошилась в углу, зажигая ароматическую палочку. Пристроив курительницу на кофейный столик, она плюхнулась на диван и серьезно сказала: — Что, сдрейфил? — Котики не плачут, а джентельмены не дрейфят. — так же серьезно ответил я. — Джентельмены медитируют о смысле жизни. — Да ладно, мы же не в любовь играть собрались. — хихикнула Катя. — Ты весь взъерошенный, а я как раз сейчас свободная женщина, и даже почти порядочная… Садись же! Я тоже плюхнулся на диван и Катя немедленно сложила на меня свои бесштанные и вызывающе стройные ноги с легкими прожилками вен на ступнях. Я осторожно и медленно их погладил. Давай так. — сказала она. — Ты сегодня мой котик. Скажи мяу. — Мяу. — сказал я и захихикал. Действительно, почему бы и не котик. Котик, мягкий и теплый котик. Без обязательств. Я подвинулся ближе и посадил Катю к себе на колени. Целоваться с ней было странно легко, словно я целовал бабочку. По-французки, с языком. Потом с Кати слетела пижама и у нее оказались симпатичные небольшие груди, которые я немедленно по очереди поцеловал и зарылся лицом в ложбину меж них. Нацеловавшись, я чуть отстранился и наконец разглядел Катю как она есть — веснушки, розовые и фиолетовые кудри, открытая улыбка и соски до того розовые, что почти алые. Что? — насторожилась она. — Котик одобряет. — с чувством сказал я. — Мурр! — мы продолжили целоваться дальше и слова уже как-то совсем стали не нужны. Я положил Катю на диван-футон. Она на секунду оттолкнула меня ладошкой, нажала какую-то кнопку и спинка футона рухнула в горизонтальное положение. Я потерял равновесие и, хохоча, плюхнулся с Катей рядом. Целовались бережно и ласково, а потом я начал движение вниз, сначала закрытые веки, нос, шея (губы я нежно обошел кругом) и продолжая до самого клитора, который уже набух и был горячим, когда я провел по нему языком. Катя всхлипнула и на секунду прижала меня крепче. А потом вдруг оттолкнула. — Неет, нееет. — хихикнула она. — Не хочу языком, хочу, чтобы меня сегодня нормально выебали. И укусили за лопатку, когда я кончу. — и вызывающе посмотрела мне в глаза. — Мурр. — сказал я, избавился от шелковых штанов и демонстративно потянулся во всю длину. — Согласен, но ты первая. Я за равноправие. Катя сложила рот в букву «О» и подняла брови. Я улыбнулся ей, выпятил бедра и сказал «Муыау!» — голосом капризного кота. — Борец за равноправие. Так и запишем. — медленно и с чувством сказала Катя, собрала во рту слюну и плюнула мне на член. Чуть размазав влагу ладошкой, Катя переползла на меня, встала на колени и медленно опустилась мне на член, придерживая его правой рукой. Чуть поерзав вверх-вниз, я ухватил ее за бедра и медленно опустил на себя. — Уххх. — Катя медленно выдохнула. — хорошо, что он у тебя не слишком… — Широкий? Длиный? — я немедленно заинтересовался. — Длинный. — улыбнулась Катя. — Я боялась, что уткнется мне прямо в матку. Неприятно. — Она наклонилась и чмокнула меня в нос, чтобы закончить разговор. Ее бедра двигались вниз, мои вверх. Вверх-вниз, потом опять вниз-вверх. И опять. И опять. Через несколько минут Катя устало выдохнула и упала мне на грудь. Я прижал ее к себе, поцеловал в лоб, а потом перекатил нас на сто восемьдесят градусов и уложил Катю поудобнее, мягко поддерживая ее за попу. Уже через несколько движений мы «нашли» ритмы друг друга и мне пришлось сделать усилие, чтобы прерваться. Я сел, перевернул Катю на живот, приподнял ее бедра, а потом прижался к ее спине и заговорщически прошептал в ухо: — А теперь давай по-собачьи. Есть в этом какая-то животная страсть!.. — Уиии! — взвизгнула Катя, содрогаясь от хохота. — Животная… страсть… ой, не могу!.. — она упала на диван и заколотила по нему руками. — Кайл, ты скотииинаааа! Ой, не могу!.. Несколько минут мы ржали вместе. А потом я наклонился укусил ее под лопатку. — Айййй! — вздрогнула Катя. Я прошептал ей в ухо — Тссс! -, снова поднял ее на четвереньки и медленно провел ногтями обеих рук по ее спине сверху вниз, от шеи до самой ямки внизу. Катя медленно сдвинулась назад, крепко прижавшись ко мне, ее рука быстро сделала то, что нужно, и мы снова танцевали вместе, я держал ее за бедра, а она меня за яички, и когда ее дыхание сбилось, я наклонился и укусил ее еще раз, мучительно долго, слушая, как ее тело переживает момент оргазма. Наконец она выдохнула, я разжал зубы, и прижал ее к себе. Минут пять мы просто лежали вместе. Потом Катя вздохнула и повернулась ко мне. — А некоторым хуям, видимо, особое обхождение нужно. — пробурчала она, придвинулась к моему члену и принялась… нет, это сложно было назвать словом «дрочить». Катя придерживала член ладонью сверху и аккуратно массировала его пальцами другой вверх и вниз вдоль мочевого канала, от яичек до уздечки. Она была настолько сосредоточена на процессе, что казалось, будто она в сейчас в нашей лаборатории и возится с очередным экспериментом. Она взглянула мне в глаза, заговорщически улыбнулась, наклонилась ниже и легонько поцеловала мой член. — А-а-а! — Катя закрыла потоп ладошкой, опоздав всего на секунду. Так и случилось, что первый выброс спермы улетел куда-то в неизвестном направлении. Остальным я бурно кончил Кате в руку. Катя плюхнулась рядом и пристроила кудрявую голову мне на грудь. Надо мыться. — сказала она, рассматривая мою сперму в пригоршне левой руки. — Не надо. Мурр! — уверенно сказал я, ухватил ладошку и аккуратно вылизал ее всю. Катя ахнула, но ладони не выдернула. Мы полежали еще немного. Катя слушала мое сердце, а я впитывал всем телом ее тело, ее тепло, ее жизнь, ее запах. А кудри, между прочим, при этом ужасно щекотали нос. Нет, все-таки мыться надо. — вздохнула Катя. — Я женщина, я так не могу. И постель заодно застелим. Где белье? — спросил я. Белье оказалось в том же комоде, в нижнем ящике. Катя зашумела водой в душе, и вдруг неожиданно звонко запела: — Сердце красааавицы склонно к измеееенеее!.. А я почему-то начал сравнивать ее с Джейком, но тут же застыдился и попытался думать о чем-нибудь другом. Когда Катя выбралась наружу, завернутая в два полотенца, я спросил: — Кать, а ты знаешь, из какого сериала Сэм Винчестер?