Источник. Врата теней

Лазарет погрузился в послеобеденную дрёму. Лекари занимались бумажными делами, готовили лекарства на вечер и планировали дальнейшее лечение своих больных. В палаты, сквозь тонкие задернутые шторы, проникало полуденное солнце, окрашивая помещения в нежный оранжевый цвет. В одной из таких палат пахло розмарином. В углублении, напротив кровати, погрузившись в кресло и невесёлые мысли, расположился Филип. Его карие глаза неотрывно следили за бледным лицом некроманта, обрамленном черными густым локонами. Второй день был на исходе, а результатов так и нет. Никто не понимал, как привести Каэля в чувства и что с ним происходит. Слова Ариса не помогли. Сумеречный не знал, как он может всё исправить, что ему делать. Осознание того, что он должен, но не получается, бесило. Бесило и то, что лекари твердили, будто некромант сам себя ввел в это состояние. Каэль не мог так поступить с ними со всеми, Фил это знал. Ведь сейчас многое зависело от его умений. Даже эти чёртовы Врата никто не знает как открыть, все ждут некроманта, а тот дрыхнет себе. - Что, весело тебе? – пробурчал юноша с каштановыми волосами. – Уделал всех. План свой осуществил, да? Филип скрипнул зубами, на висках вздулись черные вены. Весь его организм требовал крови, но не мертвой, какой питаются нормальные веталы. Сумеречному нужна была кровь некроманта, которую он себе не мог позволить. Тот и так был в не лучшем состоянии и не известно, что будет, если он лишится хоть капельки крови. Фил вскочил с кресла и начал мерить палату большими шагами. Горло жгло от жажды, перед глазами плясали разноцветные круги. Ещё немного, и он сляжет рядом со своим любимым. - Ты мне обещал, что мы будем вместе, когда закончится война. Это что ж получается, ты решил слинять от меня таким образом? – юноша разговаривал с Каэлем, не смотря на него. – Это ты можешь позволить себе поднять из могилы кого угодно, а мне как быть? Знаешь, это подло, по отношению ко мне. Да ладно я, а остальные? Ты подумал об остальных? Все ждут твоего пробуждения, чтобы мы смогли достать Ариса, смогли, наконец -то покончить с Аритрутом и всей этой хернёй. Если ты не хочешь жить в мире, где все равны и друг с другом дружат, то не лишай остальных такой возможности. На минуту сумеречный остановился и, оперевшись на грядушку в ногах кровати, пристально посмотрел на Каэля. - Ты сам меня привязал к себе, а теперь даёшь заднюю. Знаешь, быть может, тот прошлый Филип, опустил бы руки, но только не я. Слишком далеко все зашло, чтобы бросать это у финиша. Юноша стал медленно обходить кровать, приближаясь к изголовью. Глаза стали непроницаемо черные, во рту замаячил, такой забытый, вкус крови. - Ты не один некромант во всех семи мирах. Обещаю, если ты покинешь меня, я найду способ поднять тебя из могилы и заставлю стать моим. Не, не так, - на губах Филипа появилась хищная улыбка. – Пока ты тут прохлаждаешься, я попрошу Королеву узаконить наши отношения. Молчание – знак согласия. Ты уже заранее подписываешься под всем, что я скажу. Поэтому, даже отправиться в мир иной я тебе свободным не дам. Юноша с каштановыми волосами навис над некромантом. Его глаза блестели безумием, клыки вытянулись, чувствуя желанную кровь. Филип взял Каэля за руку и поднес его запястье к своим губам. - Отныне, мистер Белик, Вы будете принадлежать мне. Я не собираюсь умирать и Вам не дам этого сделать, - голос сумеречного дрожал, рот заполнился слюной. Он столько времени не ел, и сейчас жажда его сжигала изнутри. Запястье некроманта было теплое. Под тонкой бледной кожей билась синяя вена, наполненная сладкой кровью, запах которой щекотал Филипу нос. Так не могло больше продолжаться. Юноша не хотел терять ни любимого, ни брата, поэтому решил найти иной выход. Клыки мягко прокололи поверхность запястья. Рот сумеречного моментально наполнится тягучей солоноватой жидкостью. Голова, после стольких дней голодания, закружилась, и Филип прикрыл глаза. Кровь некроманта не была похожа на кровь Роберта. Человеческая часть делала у куратора ее приторно сладкой, будто наполненной до краев сахаром. Кровь Каэля же утоляла голод, не оставляя этой липкой сладости на языке. Филип ощущал, как силы возвращаются к нему. Грудь наполнилась приятным теплом, щеки жёг румянец удовольствия. Юноша пил самозабвенно, не замечая, как на него, снизу вверх, смотрят черные глаза. Ещё немного расплывчатое видение приобретало четкие линии. Каэль видел каштановую макушку, ощущал цепкую хватку холодных пальцев на своем запястье. В то же, время горячее дыхание сумеречного обжигали кожу. Та рука, в которую впился Фил, горела огнем, но это только радовало некроманта, потому что остальные части тела казались тяжёлыми безжизненными камнями. Тихонько, чтобы не напугать юношу, некромант погладил его щеку указательным пальцем. Тот замер, широко распахнув глаза. Затем его взгляд переместился на Каэля. Непонимание, опасливая радость и надежда мелькнули в карих глазах. Сумеречный опустил запястье некроманта. Его губы были окрашены кровью, с клыков стекали багровые капли. - Вы очень напористы, мистер Истон. Но это мне в Вас и нравится, - тихий голос, и слабая улыбка растянула бледные губы в Каэля.