Горение

— этот день — самый важный день в вашей жизни… Торжественная речь звучит очень громко, захватывая внимание всех присутствующих. Парнишка с короткими блондинистыми аккуратно уложенными волосами крепко держит своего друга, готового просто носится по залу от скуки и энергии, переполняющей его изнутри. — Кирюх… ой, тьфу ты… — юноша осёкся, ибо вновь забыл, как надо называть тех, кто был выбран комиссией для наделения роли хостов будущему поколению. — И Краткий… пожалуйста, успокойся, у меня уже рука болит тебя держать. Ты как пёсик на привязи, вот честное слово!.. — да ладно тебе, Ев. Мне скучно, зачем я тут должен обязательно присутствовать вообще? Почему мне нельзя просто палочку отдать по завершении этого «очень интересного» собрания? — потому что тут должен присутствовать лично ты, чтобы ты смог колдовать в принципе… — мальчишка дёрнул друга на себя, заставив того наконец-то угомониться. — всё, сиди тихо. Аудит томно зачитывал различные текста на старых (как этот аудит) свитках, что уже стали чуть ли не коричневыми от старости. — а сейчас… прошу пройти к нам юношу, наделённого даром, достойного первого, лидирующего номера. Аз, прошу сюда… К аудиту подошёл невысокого роста юноша с рыжими густыми волосами, которые по длине были не ниже подбородка. Глаза были зелёными, а на лице виднелись веснушки. Одет же он был в белую выглаженную рубашку, заправленную в чёрные брюки, на поясе которых, был ремень с позолоченной пряжкой. Выглядело стильно. — поздравляю, Аз. — старик вручил мальчику белоснежный свёрток, в котором было что-то. На руки юноше одели белые перчатки. Следом, было прочитано какое-то заклинание, после чего, Аз поклонился и ушёл на отдельное место. — тридцать три места… это вот столько нам придётся ждать? Там ведь не только мы с тобой будем… да и пацан странный какой-то немного. — Краткий почесал затылок, опять спутав каштановые пушащиеся в разные стороны волосы. В следующее мгновение, малиновка получил довольно сильный и, чёрт побери, убедительный удар в плечо. Его ударил сидящий рядом ровесник. У него были зелёно-коричневатого цвета, на концах волосы, но основным и родным цветом был чёрный. Глаголь, как выяснилось позже. — как ты смеешь так говорить о нём?! Аз — наш новый лидер и тебе велено было подчиняться ему. — я тебе сейчас повелю меня не бить. Ты чё себе позволяешь? Думаешь, раз из города — значит самый умный? — невежа деревенская. Надеюсь, что у тебя ничего не получится и тебя выкинут. Не желаю работать с тобой. — ну так пожалуйста, дверь там. — мальчик указал в сторону двери. — пф, ещё чего? Иди лучше ты первый. Я ждал этого дня в свою жизнь. — какую жизнь? Тебе лет двенадцать. — двенадцать с половиной, вообще-то. — спорящий поправил очки, сползшие на нос. — глупец из глубин леса. Леший. — ах ты маленький- В этот момент аудит громко окликает спорящего по имени и тот быстро пришёл на эту возвышенность, имитирующую сцену. — прошу, Глаголь. Твоя сила таится здесь. Используй её по назначению. И снова низкий поклон, и снова белые перчатки. Эта процедура повторилась ещё несколько раз, прежде чем очередь дошла до Еви. — прошу, Еви. Твоя сила заключается в этом артефакте. Храни его и не направляй в плохое русло. Она тебе ещё понадобится. Еви поклонился и спустя несколько секунд, на его руках появились белые перчатки. Блондин посмотрел на Краткого, сидящего на месте и кажется, искренне радовавшегося за него. Пройдя на своё место, Еви остался доволен тем, что оказался не абы, где, а на шестом месте. Близко к лидирующим позициям. Это радовало. Следующим стал Ёшка. Он внешне чем-то походил на Еви, даже неясно чем… настроем и искрой в глазах, что в случае Ёшки употреблялось в прямом смысле. Краткий в мыслях уже дал ему прозвище «звёздочка». Он довольно сильно заинтересовал его своей не очень обычной внешностью. — мой милый Ёшка… держи, это твой стержень в мире магии. Храни его. «мой милый Ёшка? Это что, парень?!» — думал Крат. Он был шокирован, но виду не подал. Лишь нервно усмехнулся. Ещё один… После него ещё один… А за ним ещё один. И вот, наконец-то, очередь доходит до Краткого. Мальчишка срывается с места и бежит навстречу своей судьбе. Ему выдают столь заветный белый свёрток, одевая перчатки. — И Краткий… храни это как часть себя. Да будет открыта тебе дорога во все стороны и куда угодно. Счастливый и немного трясущийся от волнения теперь уже хост проходит на своё место. Он одиннадцатый в списке. Как хорошо, что не последний.

***

–Еви! Я не понимаю, что со мной! Краткий врывается в комнату шестого и падает на пол. Он выглядит намного иначе, чем на вручении. Это пугает… но не Еви. — боже! Успокойся, это трансформация. Ничего с тобой не будет такого уж страшного… — мне больно! — Краткий кусает свою руку, чтобы унять боль в зубах. — руку ото рта убери, Крат, всё в порядке… — шестой закрывает дверь и садится на пол рядом с товарищем, с волнением смотря на него. — ДА НИХРЕНА НЕ В ПОРЯДКЕ, МЕНЯ НА ЧАСТИ РВЁТ! — вспылил одиннадцатый, вновь прикусывая руку. — тебе больно?.. так не должно быть… ну, так в книгах написано, как минимум. — да ну твои книги! Как можно это убрать, лучше скажи мне! Я сейчас сдохну от боли прямо у тебя на руках тут! — ну-ка не говори глупостей. Не может всё быть настолько плохо. Тут же, Еви замечает то, что зубы его друга стали острее. Шестой быстро отдёргивает руку товарища ото рта и крепко держит её. — твои зубы стали острыми. Что-то не так… — ты заметил только?! — да… — шестой пристально смотрит в лицо Краткого. — твои глаза стали другими. Крат, нужно найти кураторов… В этот же момент, хост из положения «сидя», в которое его ввёл Еви, падает на пол, взвыв от боли. Голова просто раскалывается, а в ушах появляется звон. — так… погоди-ка тут, я позову кого-нибудь! Не смей терять сознание. Шестой выбежал за дверь и побежал искать помощь. Из комнаты продолжали слышаться сдавленные крики, не знаменующие благополучие несчастного…

***

–нужно просто ждать конца этого действа. Его воля слишком слаба. Скорее всего, он просто перестанет быть тем, кем был. — равнодушно заявил куратор и начал складывать принесённые баночки. — и вы говорите это так, будто бы это обычная простуда?! — Еви встал. — он весь взмокший и напуганный. Ему адски больно! Может вы сделаете что-нибудь? — нет. Это против правил. — у вас живодёрские и тоталитарные правила! Что за ужас, я не понимаю. — вы им не следуете. В пункте 2.3., чётко и понятно, на русском языке написано, что вам не следует помогать тому, кто находится в положении трансформации. Если ему очень больно — он этого заслуживает и как-либо противостоять мы не можем. Это естественный процесс. Он пройдёт через несколько часов. — часов?! Ну нет, это же не гуманно! Моему другу плохо, почему я не могу сам ему помочь? Член комиссии поднялся с пола и направился к двери, покинув ребят. — убей меня… пожалуйста!.. — Краткий загибался от болей. Его всего трясло. — нет, я не могу… Что я делать без тебя буду? — юноша сел на корточки рядом с другом и начал поглаживать его по плечу. — всё хорошо будет. Мы с тобой справимся, я обещаю. Ты сильный! — твои… твои слова имели бы смысл, — Краткий тяжело дышал, посмотрев на друга. — будь они сказаны где-то в ином случае. Но тем не менее, спасибо, за поддержку… я ценю это. Ты настоящий друг… — ну ещё бы. Всю жизнь вместе. — Еви усмехнулся. — приятель, я буду с тобой, пока это не пройдёт. Не усну. — спасибо за самопожертвование, Ев.

***

Хост стоит у двери в библиотеку и смотрит на своего друга, который пытается донести какую-то важную информацию до Крата, который пропускает это мимо ушей и просто смотрит прямо в душу своему другу холодным и строгим взглядом. — я готов поклясться, что ты меня не слушаешь прямо сейчас! — юноша топнул ногой и скрестил руки на груди. — ты стал ужасным, я повторю это ещё раз! С момента своей трансформации, ты будто бы стал другим! Я не узнаю того Краткого, который мог бы помочь другу. Ты… ты стал бесчувственным и садистским мудаком! — я знаю. — одиннадцатый сделал шаг вперёд. — ну так почему тогда ты не пытаешься сделать с этим что-то?! Я для тебя будто бы не значу ничего! — да прям уж, «не значишь». Как самокритично. — ну тогда покажи то, что ты правда стараешься! Я не верю тебе совершенно! Ни в одной из ситуаций. — мне не хотелось бы бить тебя по лицу. — мальчик выпрямился и улыбнулся. — ты же «мой лучший друг». — но ты можешь ударить! Давай, сделай это, раз такой смелый. — я не буду бить тебя сам. — хост рассмеялся. — я тебя, дурака, пальцем не трону. Я заставлю сделать это огню за меня! — стой, что?.. — шестой чуть попятился назад. — ты чего удумал?.. у меня нет палочки с собой, я не могу драться с тобой один на один! — с чего ты взял, что я буду драться с тобой? — а, то есть ты так пошутил?.. да, забавно достаточно… больше не шути так. — блондин усмехнулся и подошёл к другу поближе. — я не шутил. В этот же момент, Крат кидает в Еви свою горящую палочку, которая в считанные секунды зажигает одежду шестого… ** Крики… Боль… Жара… Плач… Горе. — с прискорбием заявляю вам, что вчера, шестой хост, именуемый Еви, сгорел при загадочных обстоятельствах. Есть предположение о том, что причиной поджёга стал один из хостов. — куратор стоял за кафедрой, смотря на затихший зал. — Сейчас, в учреждении ведётся проверка. В зале повисла тишина. Никто не мог найти нужных слов, чтобы сказать их родителям и тем, кто тесно был связан с погибшим. После церемонии прощания, все начали расходиться по своим комнатам. — хей… И Краткий?.. — плечо, ныне десятого, отдёрнул юноша. — я имя твоё правильно назвал?.. — да. Что надо? — ойф, как хорошо… а я Яори… тридцать третий. — мальчишка протянул руку десятому, чтобы познакомиться. — ну, с недавних пор тридцать второй. Еви же был твоим лучшим другом, так?.. — кто ты такой, чтобы «тыкать» мне? Только на «вы» в отношении меня. — Краткий положил руки в карманы. — ты что хотел-то, кстати? — вы это… не вините себя, всё хорошо. — ты о чём, мой милый друг? — Еви. Он погиб. Вы же близко с ним общались, так ведь? Не разлей вода и вот… ужас, конечно, что происходит. Примите мои соболезнования. — а ему родственник, чтобы соболезнования принимать? — не понял?.. — я не виню себя и не в коем разе не грущу по нему. С кем не бывает? Тем более, этот придурок сам меня довёл. Ничего более. — «вас довёл»?.. На что вы намекаете?.. — я сжёг его, чтобы он много не говорил обо мне. Он стал слишком грубым в отношении моей персоны и я его успокоил. Скажешь кому-то — успокою и тебя, мой милый друг Улыбнувшись, Краткий просто молча ушёл в свою комнату, закрыв дверь.