Руки за спиной.

      Ваня не сказать, что переживал. Он скорее испытывал что-то на грани некого страха и предвкушения. Ощущение, что будет то, чего он так жаждет давно, но попросить боится. Доносится до ушей звук наручников за спиной, и всё, он полностью под контролем. Обнажённый, телом и душой, перед одетым Андреем что смотрел на тело любимое с обожанием, и любовью сильной. Рукой проводит, отчего вздрагивает Ваня.       — Это странно... — признается Иван.       — Но тебе ведь нравится? — резонно. Хотя, это и звучало скорее как утверждение, нежели вопрос.       Ваня выдыхает нервно, да улыбку чужую видит. Андрей знает, чем займётся. Ваня смотрел за чужими пальцами, которые проводили по телу его, даже не думая цепляться за паховую область. Андрей любил тянуть, несмотря на своё возбуждение, в первую очередь он любил изводить Марголдина. До момента, пока стоны не начнут сами вырываться их уст, до момента, пока Ваня не начнёт сам умолять, до момента, пока Ваня не сойдёт с ума. А Андрей сошёл, и виновник перед ним.       На ноги слегка давит, разводит, чтобы больше места получить. Да внутреннюю часть колени целует, приподняв ногу. Ваня вздрагивает, да вздыхает тяжело. Андрей доволен такой реакции, Ваня в принципе будто бы стал более эмоциональным и чувствительным. Хотя, понятное дело. Ваня любил брать контроль ничуть не меньше, поза наездника — была одной из часто используемых. А вот почему — итак понятно. В их отношениях было всё тяжело, как минимум двое не могли уступить друг другу. Даже в сексе, найти компромисс бывало тяжело. Именно поэтому Андрей предложил столь глупый спор, на желание так сказать сыграть. А желание выебать Ваню, пока парень в таком интимном положении — было чуть ли не всегда.       — Прекрасный... — да улыбается, положив руку на щеку. Гладит, а следом давит на нижнюю губу, и Ваня открывает рот.       Поцелуй, где Ваня ощущал себя таким желанным. Руки шастали по тельцу, а Абдрвшитов без стеснения кусал губы, а после начинал с языком играться. Ваня жмурился, хотелось обнять, хотелось прижаться сильнее, но лишь звуки наручников за спиной раздавались. Андрей посмеялся тихо, отстранившись недалеко.       — Блять, Андрей... — Шипит, когда Андрей усмехается над видом. А следом и голову наклоняется, ухмыльнувшись словно хитрый кот.       — Что-то не так? — да вновь гладит, руку на шею переложив. Дыхание становится более сбивчивым. — Тебе ведь нравится, дорогой мой. — снова не вопрос, но вновь Андрей прав.       Андрей уже улыбается довольно, вниз спустившись. Тело покрывает поцелуями, и Марголдин хочет заскулить, ибо эти вещи на него действовали сильнейшим образом. Каждый поцелуй, каждый комплимент искренний, это было настолько приятно и возбуждающе... Но это была не честная игра при этом, ибо Ване даже шансов не давали. Но шансов против чего? Ваня не знает, он даже не понимает зачем сдерживает стоны. Но это будто бы неотъемлемая часть игры: "добейся стонов Маргодина". Но Ване порой казалось, что такая игра вовсе не возбуждала Андрея.       Но если правда, возбуждается Андрей ничуть не меньше от этого, наоборот. Вздохи Ванины были такими горячими, хрип и с трудом слышное имя Андрея... Абдрашитов с удовольствием уже трахнул бы прелестного парня, заставляя уже стонать так громко, как только можно заставить. Но вместе этого берет член в руку, аккуратно начиная дрочить.       — Блять, ну ты сука... — да ерзает блондин, отведя взгляд в сторону. Знает же, к чему игра клонит. Знает игры Андрея, того, кто просто обожает с ощущениями Вани манипулировать.       — Двигайся же, давай. — и смотрит довольно, как Ваня выдыхает нервно, да тазом начал двигать, толкаясь в руку. — Умница, какой же ты хороший...       — Блять, даже не смей, я плюнуть в тебя могу. — буквально Шипит Ваня, жмуря один глаз. А после начал ускоряться, чтобы доставить себе удовольствие.       Андрей это обожал. Обожал чувствовать Ваню, видеть таким. Кто так пытается скрыть своё возбуждение, и да, Марголдин же всё ещё пытается. Когда ловит себя на том, что слишком много вздохов и мычаний. Но и Андрей спрятаться не даёт. Свободой рукой держит за челюсть, в глаза лазурные заглядывая.       Ваня это и есть синоним слова красота, разве не так? Да, таковым Андрея считает Ваня (да и сам Абдрошитов не скрывает, что он прекрасный), но чем тело Маргодина не идеально?       Андрей не видел проблемы с тем, что у Вани есть лишний вес. Хотя, и жирным его не назовёшь, просто иногда Ваня был пухлым. Но это не проблема, если не доставляло некое удовольствие. Ваня больше его, и сжимать бедра чужие, сжимать щеки, да. разные части тела — было нечто приятным для последнего. Андрей возбуждался от одного факта, что Ваня содрогался в его руках. Как же блондину нравилось все это...       И в момент рука убирается с члена, и Андрей молча смотрел на Ваню, что дышал тяжело. Просто смотрел, глазами своими на тело переводя, что покрылось табуном мурашек. Андрей проводит рукой ещё раз по животу, и следом начинает расстегивать ширину, кусая губу нижнюю. Ваня неосознанно вздрогнул от звука. Уже понимая к чему все идёт.       — Давай, на живот... — да хрипит, вставая с кровати, начиная с себя одежду снимать.       Ослушаться Андрея — опасно, да и не хочется вовсе. Он делает это, и следом поглядывает на обнажённое тело партнёра. Ваня обожает его трогать, просто пиздец как. Обожает проводит руками, особенно когда сверху прыгает. Андрей так вздыхал, втягивая итак худой живот. А Ваня лишь начинал по ребрам проводить пальцами, царапать грудную клетку, в после зацеловывать раны сделанные его же ногтями.       Абдрашитов из размышлений выводил шлепком, и Ваня вздыхает, после ощущает член внутри. Андрей же, что заранее попросил позаботиться Ваню об этом, даже не думал жалеть парня. Все-таки, если дать Андрею полную власть — он отыграется ещё как может. Двигаться в своём быстром темпе, что шлепками аж раздаётся от таких резких прикосновений тел...       Ваня в стоне не сдерживается, и слышит что-то подобие рычания сверху. Какой пиздец... За наручники же тянут на себя, заставляя слегка прогнуться. Андрею нравится до безумия этот вид, и сильнее нравится то, что Ваня такой беспомощный под ним.       — Прелесть... — шепчет на ухо. — просто прелестный мальчик...       Ваня хочет глаза закатить, съязвить как-то, но не может. Лицо покрывается красными пятнами, а особенно когда в шею вцепились. Стон было тяжело сдержать, и честно, уже было физически тяжело. Стоны прерывистые, громкие, иногда высоким голосом. Ваня чувствует следом как темп убавили до более нежного, и стали целовать шею, покрывая следом и ухо поцелуями.       — Ты такое чудо, Ваня...       — Ты тогда... Вище... — и посмеялся тихо, пока рука сжалась на шее.       — Теперь понятно, почему такие отношения ебанутые.       Да улыбался довольно, но улыбка перетекла в ухмылку. Вновь толчки грубые, в этот раз чередуются с сжатием шеи и грубые движениями руки на члене. Не жалели абсолютно, не давали и вдоха нормального сделать... Конечно, останавливались, лишь дух перевести когда бедра побаливали. Но иногда грубые толчки чередовались удушьем. Ваня никогда бы не подумал, что будет от такого обращения к себе стонать...       — А что ты мне говорил? — толчок, рука на члене сжалась, начиная делать грубые толчки. — Мне не понравится грубость... Ха-ха. Вот и убедились, что ты стонешь пиздец как. — и зажал рукой шею. — Может тебе не давать вообще никакой свободы вовремя секса, а? — да рот рукой закрывает, глаза же Вани закатились от прилива наслаждения. — Тебе нравится такое обращение к себе...       Нравится чувствовать себя так в руках Андрея.       Ваня кончает первым, и Андрей усмехается. Он дрочит на тело Вани, переворачивает на спину, на лицо смотрит, на тело, на то как Ваня смущённое лицо прячет. Семя в итоге оказывается на чужом животе, и Андрей довольно лыбится.       — Ну... — да суёт между губ сигарету, а следом закуривает. — Мне понравилось.       — Сними наручники с меня, блять...       Пауза.       — А кто сказал, что мы всё?       И кажись, передышка нужна им будет в десять, а то и в пятнадцать минут. Но оно того будет стоить.