влечение

      и снова прожигающая горло боль, почти что разрывающая сухожилия от давления и удушения, снова вырванные в порыве ярости отрицания рыжие кудри, снова наглухо забитый назойливыми фиалковыми лепестками сифон. от ощущения хочется просто-напросто сжаться и кричать, и ведь речь даже не об ощущении прогрызающих глотку цветов, а об осознании того, чем это вызвано. о мысли, что снова во всех бедах мира виноват руи, но в этот раз это далеко не какая-то его выходка или раздражающее поведение, а глубокое влечение, что погружает далеко вглубь под пелену горькой любви. в глазах муть, в ушах один лишь звон и кряхтение кашля, в голове лишь дымка смешанная из оглушающей ярости и непреодолимых чувств. - чертов камиширо, да ты сведешь меня с ума. - уже хрипло от отсутствия каких либо сил злобно шипит зеленоглазый парень перед раковиной, смотря на свою потрепанную физиономию в отражении зеркала, которое так руки и чешутся разбить вдребезги, дабы не пришлось наблюдать такой картины. взгляд акито направляется к чаше раковины, которая забита десятками фиалковых каплевидных листков, что при обычных обстоятельствах вызывали бы спокойствие и радость от красоты, но сейчас лишь бесят и заполняют грудь тяжестью, а весь рот колющей глоссалгией. - почему именно он из всех людей на земле?! - продолжает с тем же раздражением скрипеть зубами юноша, сжимая руки в кулаки в попытке не разбить все в радиусе его поля зрения в считанные секунды. вода льется в надежде парня выжечь всю горечь из трахеи снова и снова, капли и запах фиалок заполняют ванную комнату в пьянящей асфиксии. голова кругом, все плывет и в этом потоке уплывает и сознательность стоящей в комнате фигуры, что вскоре стремится к полу в очередном приступе сжимающей легкие боли. пряди фиолетовых волос, янтарные так и пожирающие душу глаза, деликатное телосложение, каждая неровность на теле предмета обожания шинономе не выходит у того из головы и заставляет грудь лишь сильнее сжиматься, дыхание дрожать и прерываться, а глотку рвать от выходящих наружу цветов. акито знает лишь одно - если так будет продолжаться, то его сведет в могилу его же обожание чертового камиширо. 'как так вышло?' носится в голове у парня, руи не вызывает никакого доверия, но рыжий юноша судя по всему поддался каким-то чарам, раз его голова не выпускает того из его мыслей. акито дрожит, глаза в пол, пока его ноги уже как давно его не держат и он сидит на плитке комнаты полностью погруженный в пучину своего разума, что заполнен яростью в смешении с невыносимой тяге к камиширо. ноющая резь в грудной клетке грозиться разорвать органы все сильнее с каждой секундой. понимал парень, что если он будет дальше бездействовать, то скоро цветы будут не в раковине, а у его надгробия.       уже не помнил шинономе, как одевал на себя куртку, как обувался, как выбегал из квартиры, как несся вниз по ступенькам чуть ли не срываясь с ног и вышел на улицу, как вокруг проносились фонари, машины и магазины, как стучал по земле дождь, попадая в его растрепанные волосы приводя их еще в больший беспорядок и как он уже стоял на пороге руи, стуча в дверь. сердце сжималось и наполнялось кровью пока пульс поднимался до такой стремительности, что в глазах начинало темнеть, а дыхание учащалось. незадолго после в ушах из уже открытой двери усыпляющим удивленным тоном звучали слова, пока пришедший юноша собирается с мыслью, проходя через порог с замыленной головой, заполненной сотней слов, но те не собирались ни в одно складное предложение, поэтому когда тот уже снял с себя куртку и сидел у руи на диване самое лучшее, что он смог выпалить, слегка закусывая губу, это только - руи, ты мне нравишься. в голове один лишь твой проклятый образ. комната наполнилась тишиной, при этом такой оглушающей, что барабанные перепонки были на грани того, чтобы просто взорваться. атмосфера тяжелела с каждым проходящим моментом, но пьянящий туман, что все это время сковывал все тело акито в тотчас развеялся одним простым ощущением его руки в чужой. мир застыл и прояснился в глазах, грудь сжало, а взгляд сфокусировался на лице пред ним. сердце колотилось так, будто сейчас же готово разорваться оставив за собой лишь сгусток крови и плоти, но все это спало, как только акито услышал мягкий голос - это взаимно, шинономе-кун.