Теперь только ты.

Фред и Джордж, неторопливо перебирая свертки с анкетами гриффиндорцев, сидели в уютном кабинете Минервы МакГонагалл. На этот раз они попали к ней на отработку за то, что засунули сокурснице из Слизерина навозную бомбу прямо за шиворот. Вот правда чувства вины они совсем не испытывали, прямо перед уроком они своими глазами видели, как она пнула маленькую первокурсницу из Когтеврана, только за то, что та перешла ей дорогу. Собственно поэтому они и должны был сейчас пересмотреть все анкеты своих «братьев по факультету», чтобы разложить их по датам рождения. Фред насвистывал какую-то незамысловатую песенку Селестины Уорлок, а вот у Джорджа настроения не было совсем, хоть он и старался этого не показывать. Он и сам толком не понимал, с чего это отпускать привычные шуточки кажется глупым. Только вот каждый раз, прежде чем улыбнуться, перед глазами у него вставал образ светловолосой девушки и неуклюжего парня, так крепко державшихся за руки. Он, конечно, не имеет право злиться на них, за то, что они вдруг вот так решили начать свои отношения. Это, несомненно, их право и злиться на них абсолютно глупо, убеждал он себя. Только вот не особо помогало. Ему почему-то казалось, что его предали, кинули. Хоть и основании тому не было. У них ведь с Гермионой ничего нет, и не было никогда. Чего ради злиться. Он на секунду прикрыл глаза и вспомнил панический страх того момента, когда увидел Грейнджер на краю бездонной пропасти. Он вспомнил как с души свалился камень, когда он осознал, что крепко прижимает ее к себе и никуда она не денется. Он спас ее, хоть и никогда об этом не думал. А она так дрожала. Сколько было испугу в ее огромных глазах, когда он заглядывал в них, чтобы сказать, что верит ей. Верит, что она не хотела. Почему-то он полагал, что именно с того момента они стали ближе. Не просто знакомые, но друзья-то точно. Что-то с той ночи заставляло полагать, все стало по-другому. И почему-то, когда он увидел рядом с ней Рона, он понял, как глупо было думать, что что-то изменилось. Джордж в очередной раз открыл анкету какого-то ученика Гриффиндора и торопливо занес в пергамент: « Гермиона Грейнджер - 19 сентября» Затем он с минуту сверлил собственную надпись взглядом. Девятнадцатое – это же завтра. Внезапно его озарила мысль. - Фред, у нас ведь все готово к вечеринке? - Угу, - хмыкнул брат, не отрываясь от своих мыслей. - А что, если устроить все завтра, - вставая со стула, предложил Джордж. Фред поднял голову и посмотрел на него так, как обычно смотрят на Полумну Лавгуд, когда она рассказывает про мозгошмыгов. - Завтра вторник, собираешься веселиться на вечеринке один? – с жалостью проговорил он. - Да ты послушай, - не отступал Джордж. – Завтра патрулирующих будет меньше, чем в выходные, да и тренировки завтра нет. А когда это народ не являлся на вечеринки братьев Уизли? Фред отложил списки. - То есть ты думаешь, Фордж, что посреди недели народ потянется на вечеринку? - Несомненно! Ну же, соглашайся! Фред с сомнением посматривал на брата. С одной стороны мысль ему казалась очень глупой. С другой – просто так Джордж бы ее предлагать не стал, а раз он не озвучил ее сразу, значит, она должна всплыть в ближайшее время. Наверно, он бы не стал соглашаться, но за последние два дня Джордж впервые что-то предложил и, кажется, он подозревал, что стало предметом таких резких перемен его настроения. - Тогда сегодня ночью вылазка, - кивнул он. – Огневиски можно взять только в Хогсмиде. Джордж благодарно кивнул, и братья поспешили закончить сортировку анкет. Из кабинета декана они выбрались только после десяти и поспешили в проход за статуей. Они резко повернули за угол, но тут же нырнули обратно. По коридору шествовали в пяти метрах друг от друга Малфой и Грейнджер. Оба, судя по лицам, были глубоко недовольны своим напарником. Джорджу почему-то захотелось, чтобы блондинка патрулировала с Макмилланом. Братья обменялись взглядами и решили переждать, пока старосты покинут коридор. Когда Малфой и Грейнджер проходили мимо, Гермиона, видимо задумавшись, споткнулась и чуть не упала на каменный пол замка. Малфой не обернулся, но Джордж отчетливо заметил недобрую усмешку на его аристократичном лице. Он едва подавил желание выйти из-за угла и сказать тому, что он о нем думает. Отвлек его Фред, он дернул его за рукав и Джордж осознал, что старосты уже прошли. Братья скрылись за статуей. Гермиона открыла глаза и тут же поспешила закрыть их. Только не сейчас. Не надо. Сегодня ей исполняется 17. Теперь она взрослая. Это ведь, наверно, повод для радости… Но вместо радости на душу накатила грусть. И дело не в том, что вот уже шестой год в Хогвартсе никто не вспоминал про ее праздник. Даже Гарри и Рон никогда не поздравляли ее. И не потому, что не помнили. Потому что не знали. И никогда не спрашивали. А она никогда не говорила. Гермиона давно привыкла к этому и просто не обращала внимания. Старалась не обращать. Но что никогда не менялось – каждый год в это сентябрьское утро в окно ее спальни стучала своим клювиком сова, приносившая поздравления от родителей. Обычно это было обыкновенное письмо и какая-нибудь книга. А ещё сладости – от Питера. Их маленький мальчик посылал самостоятельно, в тайне от родителей-дантистов. Девушка выскользнула из постели подошла к окну. На улице было пасмурно, тяжелые тучи плавали над спокойной черной гладью озера. Ни одной совы. Все правильно. Только вот это правильное больно кололо внутри. Глаза снова предательски защипало, но девушка решительно сморгнула слезы. Нельзя. Не сегодня. Нет. Гермиона быстро побросала учебники с выполненным домашним заданием в сумку, натянула мантию, через силу справилась с непослушными волосами и выскользнула из спальни. Просто потому, что находиться там было сложно. В гостиной было пусто. Она проснулась слишком рано. Гермиона села в большое глубокое кресло возле камина и свернулась в небольшой комок. Голова была пустой и холодной, как будто все мысли укутались в мантии и спрятались за плотной материей. Она и не заметила, как задремала. Проснулась она только когда мягкий и родной голос уже настоятельно выкрикнул ее имя. Они немного вздрогнула, широко распахнув глаза. - На завтрак-то идешь? – стоя на коленях перед креслом, спросил Гарри. Он как-то странно улыбался, как будто смотрел не на Гермиону, а на симпатичного котенка. - А… я… да… задремала, наверно, - Гермиона торопливо тряхнула головой и встала с кресла. - А где Рон? – непривычно было видеть своих лучших друзей поодиночке. - Мы немного повздорили, и он ушел первым, - промямлил Гарри, точно зная, что его сейчас ждет. - Как это повздорили? И что на этот раз? Ох, Гарри… - друзья выскользнули сквозь портретный проем. - Знаю, знаю, ты же знаешь, Гермиона, это ненадолго, - Гарри улыбнулся и закинул руку девчонке на плечо. Гермиона тут же успокоилась. Ну конечно ненадолго, они не умели ссориться надолго. Исключением был тот случай на четвертом курсе. Но Рон давно понял, как глупо было не доверять другу. - Послушай, Гермиона…- по тону друга девушка поняла, что сейчас будет неудобный вопрос и прежде чем Гарри его озвучил, закатила глаза. – Почему ты… ну… избегаешь Рона? Было заметно, что Гарри не по себе. Она даже была уверена, что Рон долго мучил его, прежде чем Поттер согласился поговорить с Гермионой. - Я не избегаю его, - как можно более уверенно попыталась произнести она. Судя по выражению лица друга, он не поверил ей и на секунду. И был прав. Последние два дня Гермиона старалась как можно дальше держаться от Уизли. При чем, от всех Уизли. Краем ума она понимала, что значат цветы Рона. Это у нормальных людей называется ухаживания. Нет, она, конечно, оценила. Только вот ей это все было не нужно. Об учебе нужно думать, прежде всего. Да. Но избегала она не только Рона. Еще один Уизли не давал ей покоя. Джордж. Она не понимала, почему он так разозлился на неё в Хогсмиде, но… почему-то думала, что он имеет на это право. Почему-то испытывала чувство вины. И сама корила себя это. - Он ведь старается…что ли, - опять неуверенно начал Гарри. - У меня учеба! Мне некогда вот это все, - Гермиона изобразила в воздухе руками что-то непонятное. - И пожалуйста, Гарри, не будем об этом. Парень молча кивнул, чмокнул Гермиону в висок и сказал: - Как скажешь. Он как всегда все понял. Друзья вошли в Большой Зал и уселись рядом с Роном, активно поедавшим гренки. - …оброе… тро…миона, - прочавкал он. Гермиона кивнула и выдавила что-то вроде улыбки. Рон попытался налить Гермионе молока из кувшина, но порядочно облив ее, отказался от этой идеи. - Ничего, Рон, все в порядке, - в сотый раз повторяла Гермиона, уже выходя из себя, когда за стол шумно опустились близнецы. - А что, обливаться молоком, это такая новая мода? – поинтересовался Джордж, весело улыбаясь и смотря прямо на девушку. Гермиона ошарашено уставилась на его веселые глаза, в которых не было и капли той неприязни, что была в Хогсмиде. - Это не мода, это Рон, - пробормотала она себе под нос. Она уставилась в тарелку, но по-прежнему чувствовала на себе жгучий взгляд. - И так, Сегодня особенный день! Да, Гермиона? - налаживая себе гренок, осведомился Джордж. Девушка окаменело уставилась на него. Откуда он знает? Он ведь не может знать. Точно не может! - Сдача Снейпу первого эссе, это всегда особенный день, - подхватил Фред, и у Гермионы гора с плеч свалилась. Она начала усиленно жевать овсянку, лишь бы поскорее убраться отсюда. Голубые глаза по-прежнему хитро следили за ней. Как будто знали какую-то тайну. Ну, ну. - Кстати, субботняя вечеринка переносится на сегодня, - перегнувшись через стол, шепотом известил Фред, и достал откуда-то из-под мантии несколько маленьких галеонов. - Как это на сегодня? Но ведь сегодня вторник! Как так-то? – завозмущался Рон, брызгая слюнями. - Потому что на сегодня, если не хочешь приходить, тебя особо никто и не ждет! – отозвался Джордж. - Но, действительно кто пойдет на вечеринку среди недели? – сказал Гарри. - Ну, например, я! - за стол опустилась Джинни. Она одним движением выхватила у Фреда галеон. – Это приглашение? – осматривая монету, осведомилась она. - Угу, - отпивая молока, ответил Фред и протянул по монете Рону и Гарри. – Если приходить не хотите, ваше право. Но будет весело. Затем он с сомнением посмотрел на Гермиону, которая попыталась проигнорировать раздачу монет. - Я надеюсь, что если ты получишь монету, то не сорвешь нам все мероприятие? - Мне не нужна ваша монета, ясно? Я не собираюсь идти на подобные «мероприятия»! – отчеканила она. - Ну, смотри, ты можешь передумать, а без приглашения, тебе не проникнуть в комнату, - пожал плечами Джордж. - Больно надо, - сварливо вставила она. - Ну, все нам пора, - заявили братья, вставая со скамьи. – В общем, сегодня в девять всех ждем в Выручай-Комнате. Фред хитро подмигнул Гермионе и одним отработанным движением отправил заколдованный галеон в ее раскрытую сумку. - На всякий случай, - бросил Джордж, и близнецы скрылись. Время - десять. Грейнджер вместе с ненавистным Драко Малфоем бродили по этажам. Как же она ненавидела этого надменного слизеринца. И ещё часы, которые уходили на патрулирование с ним. На этот раз Малфой вышагивал ещё медленнее, чем обычно, а Гермионе не терпелось подняться в башню Гриффиндора. Она специально не пошла на седьмой этаж, дабы не натолкнуться там на кого-нибудь из приглашенных. А главное – чтобы Малфой не натолкнулся. Они заканчивали обход подземелий, когда Гермиона, задумавшись о беспорядке, происходившем наверху, споткнулась и покатилась по лесенкам, здорово ударившись коленом. Впрочем, далеко улететь она не успела, а зависла в холодном здешнем воздухе, а через секунду мягко опустилась на ледяной камень подземелья. - Даже ходить разучилась? – Малфой лениво убирал палочку под мантию, и Гермиона сообразила, что это он применил заклятие Левитации. Наверно, выглядела она слишком ошарашено, потому что слизеринец тут же добавил: - Не хватало тебя ещё в лазарет тащить с переломанной шеей. Хотя, - добавил он через минуту, - может, оно бы и лучше было. Отправилась бы к своим грязным родственничкам, а, Грейнджер? Опять. Он снова начинает. Гермиона упорно стиснула зубы и шла вперед, не оборачиваясь. - Сглупил, соглашусь. Ну, ничего не поделаешь. В следующий раз буду сообразительней. Такой шанс упустить! - Что ещё скажешь? Девушка и не заметила, как круто обернулась и зло уставилась на парня, сложив руки на груди. Малфой чуть не налетел на нее, успев резко затормозить в нескольких сантиметрах от нее. - А ещё я скажу, что таким грязнокровкам, как ты не место в Хогвартсе. И я искренне рад, что твои паршивые родители сдохли. Ярость застлала глаза, и коридор подземелья оглушил звук звонкой пощечины. Малфой отреагировал моментально. Он схватил девушку за предплечья и, сильно ударив спиной о стену, прижал ее к холодному камню. - Я тебя предупреждал. Предупреждал, что если ещё раз ты тронешь меня своими грязными ру… - То что? Применишь Круциатус? Убьёшь меня? – девушка даже не заметила, как слезы ринулись по щекам. Голос срывался на крик. - Ну, давай, сделай мне милость! Давай! Два взгляда жарких карих и холодных серых глаз встретились в яростном поединке. В порыве девушка и не заметила, что между их глазами какие то дюймы. Наступила зловещая тишина. Какую-то минуту Малфой всматривался в ее мокрое от слез лицо, а потом резко отпустил. - Пошла к черту, - прошипел он и скрылся в проеме в стене. Гермиона медленно осела на пол и закрыла лицо руками. Это слишком. В кармане что-то завибрировало. Девушка поспешно вытащила оттуда заколдованный галеон, как бы приглашающий скорее себя использовать. С полминуты Грейнджер всматривалась в его гладкую поверхность, а потом встала и решительно направилась на седьмой этаж.