Blue

      Сколько Папирус себя помнил, он был «оранжевым», а Санс - «синим». Скелет не уверен точно почему, может быть, из-за их магических атак соответственно, но он всегда соглашался с этим. Его коробка для завтрака, бутылка для воды, бандана, его школьный рюкзак и его ботинки — все было оранжевым.       Папайрус любил оранжевый! Апельсины были его любимыми фруктами, и он любил блюда с апельсиновыми дольками. Ему нравились ароматы, которые были у оранжевых вещей, такие как цитрусовые, ваниль и иногда корица. Ему нравилось, каким ярким и радостным был оранжевый цвет, и он каждый день отражал это в своем поведении.       Когда Папайрус вместе с братом встретились с другими версиями самих себя, скелет не удивился, увидев, что Стретч был «оранжевым», а Блу - «синим». Это легко укладывалось в сознании! Что действительно сбило Папайруса с толку, так это то, что и Ред, и Эджи носили красное с черным, и Эдж беззастенчиво делился своим любимым цветом со своим братом. И Слим, и Блек оба были вариациями «фиолетового», хотя они предпочитали разные оттенки. И каждый последующий раз, новые версии скелетов, которых встречал Папайрус, были разными по цвету.       Поначалу Папс не придал этому особого значения. Он дарил подарки в соответствии с «цветами-маркерами», которые его новые друзья носили или о которых больше всего говорили. И в свою очередь он был хорошо известен другим как «оранжевый» скелет. Поэтому Папайрус не был удивлен, что в основном получал оранжевые подарки. На его кухне были оранжевые часы, оранжевые кастрюли и сковородки и оранжевые полотенца для рук. Его диван был оранжевого цвета, а его дозаторы для мыла, его входной коврик и все его чашки тоже были оранжевыми. И любому было бы простительно предположить, что он любит оранжевый цвет!       Потому что он действительно любит оранжевый цвет!       И поэтому Папайрус был немного смущен, когда однажды на Рождество открыл подарок от Эджа. Внутри был мягкий свитер, который мало чем отличался от многих, которые у него уже были, за исключением того что… этот свитер был синим. Приятного светло-синего оттенка, не того прилипчивого оттенка baby-blue, но все же более глубокого по тону. Папайрусу это понравилось, это был такой приятный цвет! Он потратил добрых пять минут, просто рассматривая его, переворачивая, восхищаясь узором вязки, прежде чем понял, что еще даже не выразил своей благодарности! — Этот свитер такой мягкий! Спасибо, - сказал он, одарив Эджа улыбкой. Тот слегка ухмыльнулся ему и кивнул в ответ, обращаясь к своему собственному подарку, когда Санс и Стрейч начали немного шутить по поводу того, что Эдж перепутал адресатов. — это интересный подарок, - лениво отметил Санс, и Папайрус знал своего брата достаточно хорошо, чтобы понять, что в его тоне не было осуждения. — да, ты там перепутал этикетки, эджлорд? — подразнил Стретч.       Обычно, если кто-то приставал к Эджу из-за путаницы, он мог смутиться или расстроиться, но на этот раз он едва ли обратил на смешки внимания. Разве что с уверенность сказал: — Я подарил именно то, что я хотел подарить, и именно тому, кому хотел это подарить. — И мне это нравится! — подчеркнул Папс, подводя разговор к концу.       Свитер на самом деле не подходил ни к чему другому, что было у скелета, поэтому первый месяц или около того вещь никто не носил. Но наконец, однажды Папайрус перебирал свой шкаф и заново открыл для себя этот свитер. Случайным образом в гардеробе нашлась пара джинсов, с которыми этот свитер хорошо сочетался. Когда вещи были надеты, а скелет разгладил заломы на свитере, Папс отошел назад, разглядывая себя в зеркале.       И скелет был действительно удивлен результатом — синий правда был ему к лицу! Этот цвет оттенял его глаза и еле заметные оранжевые веснушки. А еще свитер был таким теплым и пушистым! Все, кто видел Папайруса в тот день, хвалили его и делали комплименты, и… этот свитер весьма быстро стал одним из его любимых.       На свой день рождения Папайрус, как всегда, получил очередную порцию подарков на оранжевую тематику.       За исключением Эджа, который дал ему еще один синий предмет. На этот раз никто не упомянул об этом, и Эджи ничего не сказал по этому поводу, кроме комплимента Папайрусу, когда тот надел милую вязаную шапочку на голову.       Это было немного странно. Папс никогда раньше не получал «синих» подарков. Но он, безусловно, любил их. Старался носить их как можно чаще, почти каждый день, и особенно тщательно следил за их чистотой и исправностью.       Он все еще любил свои оранжевые кастрюли и сковородки, свои оранжевые ботинки. Он по-прежнему обожал свои дозаторы для мыла и свои часы приятного апельсинового цвета.       Но синий... что ж. Может быть, этот цвет нравился Папайрусу чуть больше! И действительно, скелет начал больше думать о «синих» вещах, когда ходил по магазинам. Хотя в конечном итоге тот, с кем он ходил по магазинам, указывал на что-нибудь оранжевое, а у скелета не хватало духу сказать им, что ему больше нравятся синие вещи, так что в итоге он получал еще что-нибудь оранжевое.       Скелет лениво задавался вопросом, как так получилось, что Эджи понял, что ему, — Папайрусу — нравится синий цвет, когда даже сам этого не знал?..

_________________________________

      Сказать, что Эджи тосковал по Папирусу, было бы грубым преуменьшением.       С того момента, как они встретились, стражник был по уши влюблен. То, как Папайрус смеялся и приветствовал их, заставило душу Эджа екнуть, а от этой улыбки было трудно дышать.       Эджи держал эти мысли при себе, потому что... ну, он смирился с этим. Скелет не был тем, на кого западают такие парни, как Папайрус. В лучшие дни Эджи очень мало разговаривает, и то, что он обычно озвучивает выходит прямолинейно и резко. Даже если у него добрые намерения. В это же время Папайрус всегда знает, что нужно сказать. УРовень Эджа выше, чем у кого-либо другого в их маленьком семействе скелетов, в то время как у Папируса статистика показывает «0 ОПыта», накопленного за всю его жизнь.       Эджи был доволен уже тем, что просто находился рядом с Папсом, помогал там, где мог быть тому полезен, а также просто наслаждаться присутствием этой приветливой версии себя. Тот факт, что Эджи старался всегда быть рядом, давал ему преимущество в выяснении симпатий и антипатий Папайруса. Это определенно был прекрасный бонус их, можно сказать, дружбы, который помог ему немного лучше понять объект своей привязанности.       Например, пристрастие Папайруса к оранжевому цвету.       От внимания Эджа не ускользнуло, что все, что принадлежало Папсу, было оранжевого цвета. Часы, кухонная утварь, диван. Почти все, что у того было, было оранжевым. Ну, за исключением кое-какой одежды. Также от внимания Эджа не ускользнуло, что большинство из этих вещей были подарками, — вещами, которые другие люди подарили Папсу или «указывали» ему при выборе. Так же, Эджи заметил, как сильно улыбчивый скелет хвалил и делал комплименты Блу или Сансу, когда кто-то из них получал что-то синего или голубого цвета.       В маленьком саду Папайруса было множество цветов, но одна достаточно большая клумба была отдана только синим и фиолетовым видам. Когда Эджи спросил скелета, у того, казалось, не было ответа, кроме того, что ему просто нравились они все вместе и, что ему нравилось смотреть на них.       Важной уликой было еще и то, что при первой встрече, Папс задал им всем так много вопросов об их любимых цветах. В тот момент Эджи и Ред обнаружили, что у них один любимый цвет на двоих. Хотя, в то время Эдж ответил, что это просто цвет его магии, а еще все носили красный и черный его Подземелье. В тот раз Папайрус так же упомянул, что он тоже носил оранжевый из-за своей магии.       Это была лишь догадка.       Однако, как оказалось, она была верна. Когда под Рождество Папайрус открыл свой подарок и буквально загорелся при виде нежно-голубого вязанного свитера, досталась ему — это было оно.       С тех пор у Эджа появилась одна немного навязчивая идея покупать Папсу синие вещи. Никто другой не собирался этого делать, так что Эдж взял на себя обязанность помочь Папайрусу приобретать вещи в его действительно любимом цвете. Эдж подкладывал синие блокноты в рюкзак Папайруса, покупал канцелярские наборы разных цветов, чтобы можно было «случайно», так, за между прочим, предложить скелету синий блокнот из своего набора, потому что «ох, он не подходит к моему стилю». Эджи часто «покупал одежду, но не примерял и ошибся с фасоном», чтобы отдать ее Папайрусу или говорил «мне подарили это, возвращать назад неловко, но и носить не могу тоже».       Каждый раз Папс испытывал такой неповторимый восторг, какого Эджи никогда прежде не наблюдал. Неудивительно, что Эдж быстро пристрастился к этому зрелищу. Конечно, скелету также нравилось, что Папс теперь уделял ему внимание, но суть была не в этом.       Главное было в этой улыбке. В этой ослепительно яркой улыбке.

_________________________________

      Когда они жили под землей, Папайрус знал все праздники монстров наизусть и относился к ним очень серьезно! У некоторых из них были человеческие аналоги, но не у всех.       Как раз таки они и стали позже фестивалями монстров на поверхности, и Папайрусу порой поручили планирование некоторых из них. В основном тех, которые скелет особенно любил.       И больше всего ему нравился день цветов.       День цветов, или Фестиваль цветов, как он стал называться, был праздником посвященным взаимоотношениям. Сначала они думали совместить это с Днем святого Валентина, но многие люди на самом деле подумали, что было бы неплохо устроить отдельный день, специально посвященный всем отношениям, — не только романтическим. Поэтому, этот день стал отдельным праздником. И зачастую именно Папайрус в паре с королем Азгором, — ведь только он знал о цветах все, и дальше больше, — организовали это мероприятие.       Под землей было всего несколько видов цветов. Эхо-цветы, например, были самыми популярным подарком за счет своей удивительной способности запоминать и воспроизводить чужие слова. Иногда, при особом желании, можно было найти несколько золотых лютиков, — те были весьма редкими и поэтому весьма высоко ценились, как знак «большой привязанности и важности». Однако, самыми практичными были бумажные цветы. Их делали самых разных форм, цветов и размеров, а их значение, каждый монстр выбирал сам.       Как правило, живые цветы предназначались друзьям, а бумажные означали, что вы хотели бы большего чем быть обычными друзьями, ведь на их изготовление требовалось гораздо больше усилий, каждый бутон был уникальным. И такие цветы служили гораздо дольше, опять же намекая на продолжительность и серьезность намерений дарителя. Многие счастливые пары, которых знал Папайрус, обручились на Цветочном фестивале либо в результате драматического предложения, либо в результате специально записанного эхо-цветка, либо в результате презентации замысловатого бумажного цветка.       Монстры жили на поверхности уже не первый год, так что это был не первый фестиваль цветов на поверхности на памяти Папайруса. С появлением новых цветов и растений, что росли на поверхности, праздник претерпел множество потрясающих изменений, но основная суть была той же - празднование любви и дружбы в равной степени.       Папирус всегда получал много цветов на фестивале. В конце концов, у него так много друзей! Каждый год его дом всегда полон оранжевых цветов всех форм и размеров, семена некоторых из которых он бережно хранит и проращивать в своем саду. Иногда, правда, скелет получал несколько бумажных букетов по почте, но он всегда вежливо отказывался от отношений — обычно это были тайные поклонники, а Папайрус никогда не мог встречаться с кем-то, кого он не знает.       Кроме того, он слишком занят для свиданий!       Или, по крайней мере, это то, что он говорит себе. С тех пор как скелет начал накапливать синие вещи в своей коллекции, он на самом деле сильно разочаровался в повторяющихся оранжевых подарках и цветах. Тот, кто дарит Папайрусу только оранжевый, на самом деле не знает его, поскольку на данный момент он уверен, что его любимый цвет - это синий. Хоть скелет пока и не придумал, как сказать об этом всем другим.       В этот раз Фестиваль цветов был особенно холодным, снег в этом году выпал поздно и до сих пор не собирался таять. Уже по прошествию одного часа с начала фестиваля, Папайрус любезно позволил королю Азгору натянуть на него один тех больших пушистых розовых свитеров, которые так обожал монарх. Тот факт, что скелет не может чувствовать холод, как монстры-млекопитающие, это не значит, что он мог бы избежать беспокойства Азгора! И Ториэль, как оказалось, поскольку та слишком скоро намотала шарф Папайрусу на шею. В любом случае, Папс был слишком занят, чтобы пытаться протестовать! Ему так много нужно было сделать! Киоски для регистрации, цветы для осмотра, у него на руках большой список «счастья и дружбы», который нужно проверить и убедиться-       Папайрус взвизгнул, когда налетел на кого-то всем телом, попятился и уронил свой планшет. Прежде чем скелет успел пробормотать извинения, твердая рука поддержала его, подняв на ноги. — Осторожно, — раздался голос Эджа, — Здесь скользко.       Папирус усмехнулся, уперев руки в бока и рассматривая своего друга. — Необычно снежно для марта! Но, тем не менее, я думаю, что смогу заставить все это работать! — Если кто-то и способен на это, то это ты, — сказал Эдж, прежде чем отпустить его руку и поднять планшет с земли, — Папирус, я... — Звезды! Мне разрешили проверить стенд с азалиями! — воскликнул скелет, замечая новый пункт в списке дел, а затем сверяясь с часами, - Наслаждайся фестивалем, Нервный-я! У меня так много дел! — Но...       Остального Папайрус не расслышал, поспешив подойти к другим стендам. Что, Эджи еще наверстает упущенное позже! У него накопилось так много дел!

_________________________________

      Эдж был терпелив.       Серьезно, он был влюблен в Папайруса последним три года, и не было никаких причин, по которым он не может подождать, пока у его возлюбленного будет перерыв!       Но перерывы, казалось, были либо спонтанными и мимолетными, либо вообще отсутствовали. И Эдж начал немного уставать от того, что его признание срывалось. К концу вечера, когда остались только танцевальные площадки, стражник начал беспокоиться, что у него вообще не будет шансов.       Но он потратил слишком много часов на этот букет цветов, который сам сделал, тем более что он вручную срезал все лепестки! Он собирался как-нибудь рассказать Папайрусу!       Не осталось ничего, что могло бы отвлечь этого парня! Весь день прошел как по маслу, от мероприятий до стендов и всех игр. Диджеи уже подготавливали музыку для танцев, каждый на своем танцполе; люди и монстры с нетерпением ждали начала вечера; мешающиеся сугробы уже были убраны и на их месте разместили маленькие лавочки и обогроветали, чтобы избежать гололеда и иметь возможность погреться. До закрытия фестиваля у Папайруса больше не было обязанностей, и Эдж решил действовать быстро и основательно. — Папайрус! — позвал стражник, и Папс бросил на того беглый взгляд, помахав рукой, прежде чем снова заглянуть в свой контрольный список, — Могу я поговорить с тобой минутку? — О, да, конечно! — весело сказал скелет, не поднимая глаз, — сразу как только я проверю список еще раз! — Ты уже все сделал, — мягко успокоил его Эдж, — Остались только танцы. — Никогда не будет лишним быть слишком осторожным! Меня назначили главным не просто так, я не могу просто...       Эджи устало вздохнул, забирая планшет из рук Папайруса и откладывая тот в сторону, игнорируя протест, когда он взял скелета за теперь свободную руку и потянул того к танцполу. — Оу! Эджи, но у меня так много всего... Это для меня? — пискнул Папс, когда Эдж протянул ему букет бумажных цветов.       Разумеется, это был букет синего цвета, каждый цветок был тщательно вырезанным и аккуратно приклеенным к высоким стеблям и листьям. Эджи осторожно вложил цветы в руку Папайруса, нежно притягивая скелета за поясницу к себе и заглядывая ему в глаза. — Все верно, — тихо сказал стражник, — У меня есть много вещей, которые я мог бы сказать по этому поводу, но я боюсь, что мы упустим шанс потанцевать, если я начну произносить монологи, а тебе, похоже, сегодня было трудно жить настоящим моментом. — Они... голубые, — тихо прошептал Папайрус и его скулы покраснели особенно красиво, — Они такие красивые... это ты их сделал? — Да, я, — промурлыкал Эджи, увлекая Папса за собой к танцполу, — Они тебе нравятся? — Я люблю их, — выдохнул скелет, двигаясь в такт музыке, — Ты единственный, кто когда-либо дарил мне что-нибудь синее. Как ты узнал? — Наблюдая, можно многому научиться, — смущенно ответил Эдж, уже чувствуя, как краснеет его лицо, — И легко наблюдать за кем-то таким красивым и блестящим, как ты. — Ох! — удивленный звук вырвался изо рта Папайруса.       Он покраснел еще сильнее, когда они оба начали плавно раскачиваться в такт музыке. — Я... я понятия не имел, что ты испытываешь ко мне такие глубокие чувства. Я имею в виду... целый букет? Это, должно быть, заняло у тебя несколько часов! — Это определенно стоило того, чтобы увидеть твою улыбку, — тихо ответил Эдж, слегка замедляя свой шаг, — Я гонялся за этой улыбкой с тех пор, как мы встретились. Я решил, что пришло время что-то сказать.       Музыка закончилась, и вокруг них раздались аплодисменты. Эдж вздохнул, поднимая руку Папайруса, чтобы поцеловать костяшки его пальцев. — Итак, я кое-что сказал, — немного смущенно сказал стражник, сжимая руку Папайруса, — Спасибо, что уделил мне внимание.       Эджи уже повернулся, чтобы уйти. Но замер от удивления, как только рука Папируса сжала его руку, останавливая его на месте. — Подожди! Куда ты идешь? — нервно спросил Папс, его брови нахмурились в замешательстве, — Ты просто собираешься признаться и уйти? — Ну, я... — Эджи замялся, чувствуя на себе взгляды присутствующих, — Я имею в виду... посмотри на себя и посмотри на меня. Признание, да, но ты не обязан его принимать. — А что, если я хочу этого? — спросил скелет, приподняв бровь, — Что, если я тоже хочу тебя?       У Эджа не было ответа на этот случай. Ни один из его планов не заканчивался тем, что Папайрус отвечает на его чувства. Как Эджи вообще должен был ответить на это? Он едва может думать-       Скелет тихо пискнул, когда Папс шагнул к нему ближе, встречая его губы поцелуем, который, как Эджи думал, никогда не испытает. Страж вздрогнул и подался вперед, растворяясь в нежном прикосновении, когда Папайрус притянул его ближе со всем тем пылом, в который Эджи влюбился с самого начала. — Но почему? — неверяще выдохнул Эдж, когда они оба отстранились друг от друга.       Папайрус усмехнулся, поднимая букет выше, чтобы полюбоваться бумажными цветами. — Потому что я хочу кого-то, кто обращает внимание на то, кто я на самом деле, а не только на то, кем я кажусь, — скелет посмотрел на Эджа с этой улыбкой, этой проклятой прекрасной улыбкой, — И этот кто-то - ты!       Эджи судорожно сглотнул, когда Папайрус взял его за руку, позволяя увести себя и слушая милую болтовню о том, что еще осталось сделать для фестиваля. Эджи чувствовал, как его душа смягчается с каждым веселым словом.       Он всегда будет видеть Папируса именно таким, каким он был.       И он был совершенен.