Свет луны в твоих очах

       Мы оба оказались на чужой территории и чувствовали себя не в своей тарелке в тот день, не так ли? Очередные бессмысленные переговоры между магами и некромантами, проходившие на территории Империи. Ваша делегация прибыла первой и уже заняла свои места. Говорили только трое — маг из Круга и два посла, остальные же сидели как свидетели. Глупо! Я прибыл в сопровождении двух вампиров, таких же образованных и подготовленных к грядущему разговору. Асха видет все, нам не нужны лишнее сведетели.        Ты сидела в кругу студентов. Я прекрасно знаю, для чего они привели вас туда — показать, как выглядят изгои, непокорный дом Вечности, то, во что можно превратиться, если не сдать экзамены в Аль-Сафире. Хах, запугивание своих детей злыми некромантами — уже традиция в семьях магов, о каких, к Ургашу, перемириях может идти речь?! Но в твоем взгляде не было страха или отвращения. Интерес и удивление — ожидала увидеть разложившегося скелета, или иссохшую мумию?       Когда-то Серебряные города были и моей родиной, и я не мог отказать себе в удовольствии изучить наряды современных волшебников. Каштановые волосы завязаны в тугую косу, в которую заплетена золотистая лента, в одном ухе золотой месяц, в другом — серебристая звезда, эти символы всегда сопровождали колдунов, они так же стары, как наш мир. Закрытый наряд жителя пустыни — всего лишь иллюзия. Руки и живот покрыты прозрачной тканью, едва заметного золотого оттенка, фиолетовый топ венчает изумруд, того же цвета шаровары не дают увидеть ног, но хорошо очерчивают контур бедер.        Раньше подобные наряды носили только джинны, однако спустя столько лет они стали частью культуры магов, смешавшись с традиционными символами. Прядущей было угодно сплести эти нити, рассекая другие связи.       Почти сразу моим вниманием завладели переговоры, тебя же привели сюда чтобы смотреть, и ты смотрела, не отрывая взгляда. Нам пришлось отдать десяток пленных магов взамен на кристалл лунного шелка, отобраного у одного из наших убитых культистов. Не самая приятная сделка, но мы получили то, что хотели. Закончив встречу, делегация Аль-Бетиля собиралась сразу же вернуться в Эриш, маги же начали медленно расползаться по замку — они всегда были охотны к отдыху в соседних землях.       Наверно, ты ждала момента, пока старшие потеряют из виду. Догнала меня почти на выходе, ухватив за край плаща. Стоило мне обернуться, и ты замерла, как напуганный зверек. О, тебе стоило видеть свое личико в тот момент. Ужас перед теми самыми некромантами, которые некогда устроили войну с сородичами, непонимание того, как ОНИ могут быть МНОЙ. Ты словно искала компромисс между тем, что знала и видела.        — Вы не похожи на мертвеца. — Наконец-то ты осмелилась что-то сказать, твой голос становился увереннее с каждым словом. — Трупы разлагаются, они не умеют выражать эмоций и осмыслено говорить.        — Значит, у вас в Аль-Сафире неправильные мертверцы. — Ответил я, не выказывая интереса.       Ты была разочарована. Очевидно, у тебя больше не было идей — что сказать, как добиться… А чего ты добивалась? Неужели, уже в тот момент, осознавая всю опасность и нереальность своей затеи, влюбилась?!       Мне стало любопытно, как далеко ты сможешь зайти. Тебе были интересны некроманты, вампиры или лично я? Это было мимолетное увлечение, или же что-то большее? Шагая к выходу, я развязал браслет, купленный недавно у торговца артефактами. Это была такая мелочь, что потерять ее было не жалко, ты могла бы оставить себе и забыть об этом.       Твои крики «вы потеряли…» остались незамеченными. Вампиры — довольно быстрые существа, мы покиули город быстрее, чем ты осознала, что держишь в руках пропажу.       Через две недели меня послали охранять форт. Сам Агирре приказал не пускать чужаков — безоружных, раненых, даже других некромантов. Это было задание средней степени важности, в армию мне дали скелетов и упырей. Они такие невнимательные, злые, опасные, но до жути тупые. Я не думаю, что обдурить пустоголовых простой вспышкой — подвиг, и все же это довольно типично для юного мага.       И вот ты стоишь за мной. Думаешь, тебе удалось прокрасться, будто бы я не вижу тебя. Деточка, я знаю и твои шаги, и ритм твоего сердца, и услышал их еще тогда, когда ты зашла внутрь здания.       Оборачиваюсь. Ты стоишь в темной мантии, через которую не пройдет даже вспышка магии Света, но как она лежит на твоей фигуре… Уж лучше бы ходила в своих прозрачных шатах, они были менее откровенными. Протягиваешь мне тот самый браслет, я надеваю его обычным движением, а тогда молниеносно хватаю тебя за руку.        — Пришла сюда без армии, стало быть плен — лучшая участь, которая тебя ждет.        — Но я не хотела нападать, я только… Мы же виделись на переговорах, помните? — Смотря на меня молящим взглядом спрашиваешь ты.        — На нейтральной теретории. Это земли Эриша, любого мага, ступившего сюда без проса культа, ожидает смерть.       Легкая дрожь проходит по твоему телу, ноги подкашиваются. Я хватаю тебя и сажаю на край окна так, чтобы ты увидела все внизу. Вернувшиеся скелеты и упыри уставились на нас. Они наблюдают за мной, ожидая приказа, самые умные уже схватили копья. Стоит мне отойти от тебя, и воины тут же собьют заблудшую пташку, а уж на земле ее ждет участь упыря.       Ослабляю хватку, теряя равновесие ты хватаешься за меня, прижимаясь так, словно я твоя последняя опора в этом мире. Ты только что сделала выбор, дорогуша, но у этой медали не было двух сторон.       Моя рука ложиться на твои упругие бедра, нести тебя не намного тяжелее, чем обычный меч. Твое сердце все еще колотиться от страха, но я знаю, как сменить его ритм на более подходящий моим планам.        — Ты говоришь, что явилась без злого умысла, я тебе не верю. — Отпускаю, ты падаешь на что-то мягкое. Хм, это не кровать, милочка, вампиры спят далеко не на кроватях.        Когда мои губы касаются твоей пылающей кожи, ты даже не замечаешь, как с накидки пропадает пояс. Подумала, будто бы я… Как грубо, как банально, нет, мне не хочется тебя укусить. Я бы никогда не стал играть с едой.       Целую еще раз, подымаясь выше, а накидка тем временем остается лежать под тобой. Твое тело в замешательстве, кажется, оно мне не верит, и все еще ждет гибели, ты заставляешь меня верить в это. Однако, тебе не обмануть саму себя — спина непроизвольно выгибается, и теперь я могу… Надо еще мгновение повременить с этим.        — Будь убедительнее, тогда поверю. — Шепчу тебе на ухо, после чего накрываю твои губы ледяным поцелуем.       Ну вот, теперь твое тело не похоже на окоченелый труп. Поддеваю прозрачную ткань, медленно подымаясь рукой по горячей коже. Ты отвечаешь на мой поцелуй, так осторожно, словно боишься испить яда, отдавшись страстям. Я мог бы потребовать от тебя большей отдачи, в конце концов, от этого сейчас зависит твоя жизнь, но мне нравятся эти непроизвольные движения, борьба твоих страхов и желаний.       Стоило мне разорвать поцелуй, и на твоих щеках тут же проступил румянец. Не давая тебе опомниться, переключил свое внимание на ключицу. Одна моя рука сжимает грудь, от чего ты, сама того не понимая, начинаешь дышать глубже, второй я ищу застежку твоего топа — говорил же, мне хорошо изветсны одеяния магов.       Начиная аккуратно стягивать предмет одежды, в следующий миг я разрываю его — вообще, меня не волнует, где ты возьмешь новую и как отнесешься к этому. Все эти разноцветные обрывки выкидываю прочь, чтобы полюбоваться твоей грудью.        — Ос-ста-а-а… — Начинаешь возмущаться, когда мои поцелуи спускаются ниже. Теперь учащенное дыхание превратилось в стон.       Прильнув к тебе я чувствую, как вздымается грудная клетка с каждым вздохом, как под ней трепещет сердце. Я борюсь с желанием надавить немного сильнее — тогда раздастся треск костей и оно остановится.       Закидываешь ноги мне на талию. Ах, теперь я чувствую! Уж мой зверь жаждет пробуждения. Как давно не было женщины… Наверно, около полувека. Забытое чувство похоти, восставшее из могилы, признайся, ведь это ты соблазняло меня оставить ей тот чертов браслет, ты подавляешь мое желание раздавить это крохотное сердечко!       Я возвращаюсь к твоим губам, юная волшебница, без особых усилий прижимая к себе. Ты уже чувствуешь мои желания, и в твоих напуганных глазках пробегает мысль «хорошо, что он все еще одет, да и я не совсем обнажена», но через каких-то несколько секунд сама начинаешь стягивать с себя оставшуюся одежду. Кто бы мог подумать, что такая стеснительная девушка окажется настолько нетерпеливой?       Решаю помочь тебе, и еще несколько обрывков падает на пол. Теперь я вижу, что мой внутренний зверь не ошибся — у тебя очаровательные ножки, кожа словно шелк, а внутренняя сторона бедер уже блестит от любовных соков.        — Как бы сильно ты не была предана Серебряным Городам, сейчас я завладею тобой. Каждой частью твоего тела, до последнего вздоха.       Ты боишься. Тень сомнения отпечатывается на лице, с уст ни срывается ни слова, и все же киваешь. Тебе кажется, будто мое одеяние исчезает в мновение ока, но я же уже упоминал — вампиры могут двигаться гораздо быстрее людей.       Вхожу одним резким рывком, впечатывая тебя в гроб. Ощущаю на себе кровь, а тогда слышу твой крик и болезненные всхлипы. Бедная девчушка, неужели, ты впервые познала мужчину вот так — лежа в гробу посреди давно умершего форта? Мне бы даже было тебя жаль, не лишись я жалости в день своего обращения.       Мое тело хочет большего, и я не вижу причин ему отказывать. Впереди еще много времени. Одно движение за другим, ты толи не пытаешься, толи не можешь вырваться, а твое влажное лоно постепенно привыкает ко мне, позволяя проникать все глубже.       Я знаю, что ты больше не сможешь смотреть на других мужчин, даже если бы хотела — это все равно что испить Яда Намтару, а потом оказаться на балу в Аль-Сафире, приблизиться к луне легкой душой, и упасть камнем обратно в бренный мир.       Сначала ты боишься, может даже жалеешь, а потом принимаешь, и сама начинаешь двигаться в моем ритме. У меня не сбивается дыхание, милочка, вампиры вообще-то не дышат, так что я могу сколько угодно развлекаться с твоим телом. Мне нравиться ставить на нем засосы — и на чувствительной груди, и на нежных запястьях, и на шелковистых плечах. Ты умоляешь меня не трогать шею — ее ведь твой наряд не прикрывает — а когда я оставляю там свою метку, получаешь первый в жизни оргазм.       Второй раз — я задеваю что-то в глубинах твоего чрева, третий — когда говорю, что ты полностью в моей власти, наконец и мое тело доходит до предела. После стольких лет я и забыл, как же это приятно, уж точно лучше, чем стоять на страже всю ночь.        — Благодарю, мой лорд… — Ты еще много раз повторишь, что сказала эти слова под гипнозом, но в твоем нынешнем состоянии никакой магии не нужно. Я позволяю тебе увидеть мою улыбку, чего не удавалось ниому, кроме непосредственно Матери Намтару.        — Скоро меня сменит Камар. Лучше бы тебе покинуть форт к тому времени, иначе будешь сторожить стены вместе с упырями.       Я провожаю тебя взглядом. Юная волшебница в одной только черной накидке, ты все еще не можешь нормально идти после того, как я с тобой поразвлекся. Мое тело еще немного сохраняет твое тепло, но в конце концов, оно станет таким же ледяным, как обычно. Мервые сохранят молчание, дитя, а вот что скажут твои друзья-студенты, когда ты вернешься в таком виде?       Впрочем, тебе удалось выкрутиться, купив наряд в ближайшем городе, списав синяки на нападение орков. И ты наивно полагала, что тогда могла бы закончить это, но, как я уже сказал, у медали не было обратной стороны.       А помнишь, как маги опоздали, и очередные переговоры перенесли на утро? Тогда ты отдалась мне прямо в коридоре, вжимаясь лицом в кирпичную стену. Ты попросила не раздевать полностью, чтобы в случае чего быстро одеться, но мне это и не нужно — я и так знаю, что ты прячешь под одеждой, волшебница.       В другой раз я захватил один из летающих городов, тебя привели как пленницу. Мы сидели в одном из тех залов, и я рассказывал тебе о своей жизни. Ты была хорошим слушателем, почти таким же, как статуи пауков в нашем храме.       Когда же мы увидились на поле боя, это превзошло всякие мои ожидания! Ты так ловко управляла войсками, пока я не снял шлем, а тогда растерялась, и за твою влюбленность жизнью поплатилось не меньше двадцати человек. Но тебе не за чем плакать, моя дорогая, ничто не имеет цены без жертв.       Тебя посадили в темницу, подвесив за руки к потолку. Я пришел, хоть мне и пришлось прогнать от камеры парочку неофитов.        — Разве ты не вытащишь меня? — Спросила, заливаясь слезами.        — Нет, мне такого приказа не поступало. — Ответил, стоя в дверном проеме.        — Получается, и не скучал за мной?       Подняв цепи выше, я вновь заглянул в твои глаза. Ты и так знала ответ, дорогуша, и прекрасно понимала, что я никогда не скажу этого вслух.       После той ночи ты беспомощно висела в цепях. Я пожалел тебя и вернул одежду, но сперва поставил на колени, и прежде, чем ты успела что-либо сказать, пламя выжгло контуры паука, занявшего всю спину. Ты закричала от боли, начала посыпать меня всеми ругательствами, какие только знала.       И вот некроманты сами отдали тебя в обмен на нескольких своих культистов. Полгода никаких вестей, пока мы не взяли под контроль форт Серебряных Городов. Правда, сейчас Аггире дал нам приказ отступать, и я собрал войска, а ты стоишь передо мной и умоляешь не оставлять, говоришь, что не переживешь расставания.        — Разве я не дорога вам? — Спрашиваешь, не отпуская мою руку. Я мог бы вырваться из этой хватки, если бы захотел.        — Тленные вещи не могут быть дорогими, для меня же нет ничего ценнее вечности, некогда подареной Асхой.        — Тогда окажите мне услугу, милорд, и больше не порочьте свои душу и тело в тлене.       Кажется, эти полгода не прошли зря. Я уверен, ты кому-то рассказала, и судя по всему, маг был довольно опытным. Я же знал, что ты не сможешь долго держаться сама, стало быть, смертные решили покуситься на мое сокровище.        — Я ведь очень четко сказал, дитя: меня не волнует то, насколько ты преданна Лиге и Кругу. Но в одном ты права: мне не подабает порочить себя перед ликом Прядущей.       Тебе все еще трудно уследить за моими движениями. Один миг — и с запястья на ладонь стекает зеленоватая жидкость, а губы отсвечивают тем же оттенком, что и глаза. Я лишь раскрываю объятия, а идешь ты уже сама, ноги ступают уверено, по щекам стекают слезы.        — Асха, прими к себе эту душу и очисти ее. — Эти слова знают все, кто проводил подобные ритуалы, но я говорю впервые.       Последний раз целую твои губы — все еще теплые и живые. Не проходит и минуты, как ты падаешь замертво, а яркие глаза мутнеют, становясь стеклянными, словно две маленьких луны. Я зову к себе ткачиху судьбы, и приказываю забрать тебя, уточняя, что до захода солнца по твоим венам должен течь яд Намтару.