Тëплые тайны Токио

Поездка во Францию вдвоём с Феликсом оставила незабываемое яркое впечатление на сердце Хёнджина: там они наконец признались друг другу во взаимных чувствах, там впервые провели ночь вместе, наслаждаясь близостью и любовью. Ещё долго даже после возвращения в Сеул из мыслей и души Хёнджина не выветривался французский воздух, вся атмосфера того вечера на вечеринке Yves Saint Laurent в Париже, свобода и открытость местных, вкус выпечки и утреннего кофе. Они тогда с Феликсом проснулись в обнимку от слепящего в окно солнца. На тонкой шее возлюбленного красовались засосы, чему Хёнджин лукаво улыбнулся. Казалось, эта ночь была сном, слишком прекрасным и невероятным, но нет, Феликс лежал рядом, потягивался, протирал глаза и просил большую чашку какао на завтрак. Хёнджин чмокнул его в веснушки перед тем как направиться в ванную. Он был таким счастливым. Но возвращение в Сеул было неизбежно как снег зимой и солнце летом. Постепенно новые дела, расписание, репетиции, запись треков, всевозможные мероприятия отодвигали очарование французской столицей всё глубже на задворки памяти. Жизнь входила в привычную колею, и это было не так уж плохо. Привычное дарит чувство безопасности. Но во всём этом не находилось места для нового и драгоценного – их отношений с Феликсом. На общих практиках они лишь жалкие секунды могли проводить рядом и без особой откровенности, ведь рядом всегда были люди: стафф и мемберы. Феликс кидал жалостливые и сожалеющие взгляды, когда им приходилось расходиться. И как на зло именно тогда им было сказано ограничить взаимодействия на камеру. Поэтому в кадре они теперь были чужаками. На репетициях друзьями. А времени быть возлюбленными совсем не находилось. Хёнджин мог бросать только осторожные взгляды, и он смотрел на Феликса тайно, украдкой, всеми силам удерживая неизменно спокойное выражение на лице. Они встречались взглядами очень редко, но в те редкие мгновения успевали передать друг другу то важное, о чём не могли говорить. Но что могли показывать. Хёнджин замечал парные кольца на его пальцах и вспоминал данные ими обещания: «Я буду белым для твоего чёрного. Я буду чёрным для твоего белого». Впереди был камбек и много-много, бесконечно много работы. Редкие вечера, когда они выбирались поужинать вдвоём в ближайшее кафе – всё, что они могли украсть у жизни. Феликс всегда так крепко обнимал, что хрупкое сердце Хёнджина таяло и раскалывалось. Хотелось бросить весь мир и всю красоту к ногам этого мальчика с сияющей улыбкой, а он мог лишь обнимать в ответ и глазами говорить всё то, что не было сказано вслух. Феликс смотрел с ответным чувством. И всё же невыносимо скучал. Маялся без мягких касаний, без поцелуев пухлых губ, без возможности запустить пальцы в длинные волосы. Скучал по ним двоим. Казалось, что потерял, едва приобретя. И Хёнджин поклялся себе, что найдёт выход. Но после репетиций они всегда были жутко уставшими, а приходить в общагу друг друга значило бы открыться перед другими – они договорились повременить с этим, хотя однажды ночью, лёжа со слезами на глазах после морально тяжёлого дня, Феликс не выдержал одиночества, завалился в комнату к Чонину и всё ему рассказал. Он знал, что младший если не поддержит, то хотя бы сохранит секрет. Выговорившись, Феликс уснул на кровати Чонина, и тому пришлось тесниться рядом. Утром он предложил сказать Чану или Минхо – старшие бы точно помогли, Минхо ещё и поддержал бы, ведь они с Джисоном не скрывали свои отношения от других. Феликс яростно замотал головой и умолял молчать. А потом был концерт в Японии. И дэнсрача осталась там, в Токио, на короткие каникулы. Минхо и Феликс наслаждались природой, жаркими саунами и чаем. Сидя у раздвижного окна с красивым видом на цветущую сочную зелень, они долго молчали, слушали звуки природы и насекомых, когда Минхо наконец спросил, без предисловий и смущения, в своём стиле: - Хочешь остаться сегодня ночью с Хёнджином вдвоём? Феликс зарделся, начал быстро моргать и потерял дар речи на какой-то миг. Ему послышалось? В каком смысле? Откуда он…? Каким образом? - Эм, с Хёнджином вдвоём? – постарался максимально невозмутимо уточнить Феликс. Не очень-то получилось с таким громко бьющимся сердцем. - Не смущайся, Ёнбок, я знаю о вас. Мне Чонин сказал. И просил тебе не говорить. Так что не говори ему, что я сказал, что он сказал. - Хорошо… - прошепелявил Феликс. - Вы молодцы, что признались, а то эти ваши голодные взгляды друг на друга… - Минхо брезгливо передёрнул плечами. – Хотя сейчас не многим лучше. - Кто бы говорил, - всё ещё тихо, но уже уверенно проговорил Феликс. - И то верно. Сегодня ночуем в гостинице, у нас с хорьком соседние комнаты, можем поменяться с тобой, пока стафф будет на ужине. Проблематично, конечно, они всё время рядом, но попробовать можно. Если что, начну эфир, чтобы они уж точно сидели со мной. - Минхо… - Ой, без этого, - скривился парень. – Ещё ничего не сделано, не плавься как пломбир. Пойду закажу пудинг, тебе что-то взять? - Холодной газировки. Спасибо. - Угу. Хёнджину Минхо сказал о вечерних планах за ужином и велел подготовиться, сначала лукаво усмехаясь, а потом постукивая по спине внезапно подавившегося парня. - Только ведите себя не слишком громко, - добавил, когда Хёнджин наконец прокашлялся, снова стукнул его по лопаткам, поблагодарил за еду и ушёл. Они проведут время вместе. Несколько часов, а возможно и целую ночь. В безумной череде последних дней и событий это было бы самым целительным для них обоих. Какими бы они ни были выносливыми и терпеливыми, именно любовь делала сильными. Не только друг к другу. К своему делу, к хобби, к окружающим людям, голубому небу, солнечным лучам, интересным фильмам, вкусной еде… К очень многому. Но и друг к другу тоже. Важен каждый тип любви. От волнения Хёнджин не мог доесть и утащил пару апельсинов и булочки хоккайдо с собой в номер. Заметался, прибирая принадлежности для рисования на столе, взбил подушки, нервно уселся на край кровати. Снова вскочил. Почему он так волнуется? - Потому что жду, - ответил сам себе. Взлохматил волосы. Решил пока сходить в душ. Феликс болтал ногами, сидя на кровати с кружкой лавандового молока, уставившись на красивый вид из окна. Хёнджин замер на выходе из ванной комнаты, уставился на своё солнце, что долгое время было так далеко, а теперь так естественно и правильно сидело на его кровати и терпеливо (лишь внешне) ожидало его. Феликс с улыбкой обернулся на звук шагов, вскочил, сразу же падая в надёжные объятия. Хёнджин как большой тёплый плед укрыл его в своих руках, не переставая улыбаться и вдыхать запах его клубничного шампуня. - От тебя так мило пахнет, солнце. - А от тебя сексуально, - Феликс захихикал. – Я так соскучился, ты бы знал! – он зарылся лицом в шею Хёнджина, потёрся носом, оставил несколько лёгких поцелуев. Хёнджин не отпускал из крепких объятий. И Феликс почувствовал себя дома. Они долго стояли так, слегка раскачивались из стороны в сторону, о чём-то перешёптывались, дышали друг другом и насыщались теплом. - Хочешь апельсинов или булочек? – спросил Хёнджин с неохотой убирая подбородок с макушки Феликса. - Ой, да, не откажусь. Я не ужинал, чтобы проскользнуть сюда. Минхо чудесный, правда? Он помог, хотя мог ничего не делать. - И в самом деле, - Хёнджин усадил Феликса на кровать, поднёс еду и чистую воду из графина. Начал чистить апельсин, рассуждая, - зачем ему было помогать? И как он узнал? - От Чонина. А Чонин от меня, хотя я просил не говорить. Прости. - За что? Всё хорошо, родной. Мне жаль, что нам приходится держать отношения в тайне, это крошит мне сердце на стеклянные осколки. И они режутся. Феликс погладил его по щеке, мягко улыбаясь и рассматривая. Такой красивый и нежный. Такой чувствующий. Такой его. - Поцелуемся? - Поешь сначала, - Хёнджин протянул почищенный апельсин. Феликс как маленькая птичка жевал, задумчиво глядя в окно на огни ночного города. Хёнджин гладил по спине и волосам, слегка гулял пальцами по позвоночнику, щекотал и улыбался. Феликс был рядом, и он просто был счастлив от этого. Напитывался им. Перенаполнился чувствами, крепко обнял, когда Ликс дожёвывал булочку, вызвал удивлённый смех и ответную крепкую хватку. - Я так скучал, - глухо прозвучал голос. - Я люблю тебя, - Феликс обнял его лицо ладошками и наконец-то невесомо поцеловал. И снова. И ещё. - Ангел, ты останешься на ночь? – прошептал между поцелуями разнеженный Хёнджин. - Останусь. Феликс перебрался на его колени, углубил поцелуй, зарываясь руками в волосы. Ночной холодок из открытого окна пробирался к ногам, но Хёнджину было всё равно, внутри него разгорался огонь. Становилось всё жарче с каждым напором Феликса, с каждым движением, с каждым соприкосновением их тел и языков. - Ох, Хёнджин, - по голосу было ясно, что Феликс чувствует то же самое. – Помнишь, что обещал мне? Хёнджин оглядел его лицо уже затуманивающимся взглядом. - Что я буду сверху в следующий раз, - сам ответил Феликс, снова целуя. Властно, чувственно. – Сегодня будет этот раз? - Да, родной, если ты готов и хочешь. - Невыносимо. Они больше не говорили, пока Феликс стягивал с Хёнджина гостиничный махровый халат, по пути расцеловывая каждый сантиметр его тела. Откинул его на спину, сел сверху, ёрзая на члене, который пока сдерживали боксеры. Хёнджин коротко и тонко простонал. Впился ладонями в гладкие бёдра Феликса, задирая полы его длинного халата. Непослушными торопливыми пальцами принялся развязывать его пояс. Феликс помог, переплёл их пальцы, поцеловал ладонь Хёнджина, мягкими движениями показывая, что торопиться некуда. Всё в порядке. Нагнулся поцеловать в сладкие и мятные после пасты губы. Хёнджин забрался руками под халат, притянул ближе, чуть не роняя, беспорядочно гладил и сжимал талию Феликса, пока их горячие дыхания смешивались в одно и сбивались от долгих ненасытных поцелуев. Порывистым, нервным движением Феликс сбросил с себя халат, откидывая в сторону и тоже оставаясь в одном белье. Снова поёрзал на бёдрах Хёнджина, довольно подмечая заметное ответное желание. - Ты думал обо мне по ночам? Представлял, когда был один? – Феликс двигался вперёд-назад, чувствуя твёрдый член Хёнджина под собой сквозь бельё, упирался руками в талию парня. - О да, часто, - улыбнулся Хёнджин перед тем как снова шумно вдохнуть от движений Феликса. - Покажешь мне? – он прекратил движения, стянул с Хёнджина боксеры, сел рядом и стал внимательно ждать. Сначала стало жутко неловко от того, что предложил Феликс. Потом Хёнджин понял, какие новые чувства и эмоции они оба могут испытать. Он медленно провёл длинными пальцами по груди, прессу, коснулся головки, шумно вдыхая, втягивая живот. Феликс вдохнул с ним в унисон, но не сдвинулся. С каждым медленным движением кулака Хёнджина по его же члену, ногти Феликса всё сильнее впивались в ладони, а зрачки расширялись. Глаза совсем почернели, а губы пересохли. Хёнджин двигал бёдрами вверх, ускорял движения рукой, тонко и часто постанывал, звуки становились всё более хлюпающими, на что член Феликса ощутимо реагировал. Хёнджин зарылся одной рукой в волосы, закрыл глаза, уже не переставая стонать. - Феликс… аах! Мгхм… аах.. Феликс!… - слетало с его губ жалостливое, хныкающее, бессильное. Бёдра ещё несколько раз дёрнулись наверх, когда он громко застонал, выгнулся в пояснице и задрожал. Лёгкость и жар наполнили его. Сперма стекала по пальцам, по чёрному и белому кольцам. Сердце колотилось как бешеное. - Ты такой невероятный, - прошептал Феликс на ухо через пару секунд. Убрал упавшие на глаза пряди, большим пальцем огладил скулы Хёнджина. Трепетно целовал, пока тот приходил в себя. Хёнджин приоткрыл тяжёлые веки, когда почувствовал протирающие его ладонь и живот салфетки в руках Феликса. Разнежено улыбнулся. Феликс заметил и украл улыбку поцелуем. Ему всегда их мало. Хёнджин повалил Феликса рядом с собой, переплёл их ноги и ладони, расцеловал молочно-шоколадные веснушки, зарылся носом в растрёпанные волосы. Закрыл глаза, каждой клеточкой себя впитывая мгновения с ним. Маленькие пальцы Феликса гуляли по обнажённому телу Хёнджина, вызывали мурашки и нежность. Феликс так сиял. Он невыносимо скучал по простой возможности быть рядом. Они долго лежали и блуждали руками друг по другу. Им не нужны были слова. Сердца бились в одном ритме. Расцеловывая шею Феликса, Хёнджин наконец нарушил тишину, спросил: - Чего ещё ты бы хотел? - Чтобы тебе было хорошо. - И тебе тоже должно быть, - Хёнджин убедительно посмотрел ему в глаза. – Можешь делать, что хочешь. - Я хочу так многого… - он припал губами ко лбу Хёнджина. – Но мне достаточно тебя. Хочешь чего-нибудь особенного? - Чтобы ты сдержал обещание и был сегодня сверху, - Хёнджин сжал его ягодицы, закусил нижнюю губу. – Ты был так хорош подо мной, я хочу сравнить. - Я будто химическая реакция, чтобы сравнивать. - Похож. Потому что я каждый раз рискую обжечься рядом с тобой. Феликс улыбнулся широкой улыбкой. Лёгким прикосновением потёрся кончиком носа о нос Хёнджина. Шепнул на ухо: - Не бойся, тебя я никогда не обожгу. Горячими губами снова начал одаривать его тело поцелуями: шею, ключицы, грудь, солнечное сплетение, живот. Хёнджин ощущал себя тем самым шоколадом, который сегодня днём растаял в его руках под жарким солнцем. Он растекался и терялся. Его вело от ягодного запаха Феликса, его теплых губ и рук, его уверенной близости и низкого голоса. Мягкими заботливыми движениями Феликс начал массировать грудь Хёнджина, его крепкие плечи и руки, шею, расслабляя мышцы, постепенно спускался ниже, до боли и удовольствия начал массировать стопы. Это было так расслабляюще и возбуждающе, Хёнджина уносило от наслаждения. Феликс неспешно двинулся вверх по его подтянутым ногам, сжимал своими маленькими ладошками мышцы, наслаждался мягкостью кожи, круговыми движениями прошёлся под тазовыми костями и мягко помял живот. - Расслабься, - тихо попросил напрягшего от близости его рук к члену Хёнджина. Снова огладил мягкий живот, накрыл ладонью член, закусывая губу, наблюдая за реакцией. Такая нежность расслабила Хёнджина, он вручал Феликсу каждую клеточку своего тела. Смотрел из-под полуопущенных ресниц. Пару раз Феликс провёл рукой по его члену, с улыбкой впитывая реакцию. Его собственный член тоже уже просил внимания. - У тебя есть смазка? – от возбуждения голос Феликса стал ещё ниже. Хёнджин кратко кивнул на тумбу у кровати. - Клубничная? – улыбался Феликс, крутя баночку в руках. - После твоего шампуня этот запах ассоциируется с тобой. И ещё ванильное мороженое. Во взгляде Феликса промелькнули лукавые искры. Он бросил баночку на кровать, с хитрой и манящей улыбкой навис над Хёнджином. - Я ведь сегодня главный, да? – поцеловал любимые пухлые губы. – Перевернёшься на живот? Я кое-что хочу попробовать. В животе завязывался узел от предвкушения и неизвестности. - Подними бёдра, - командовал Феликс, обеими руками сжимая их руками. Хёнджин подогнул колени под себя. Пальцы Феликса огладили его ягодицы, подсказывая раздвинуть ноги. Хёнджин ощутил лёгкий поцелуй, горячее дыхание на коже. Живот заныл от смутного понимания задумки Феликса. Но голова мгновенно лишилась мыслей, лишь Феликс провёл языком по дырочке. Хёнджин спрятал лицо в согнутых локтях и подушках. Феликс водил плавно, добавлял слюну, напрягал кончик для кругообразных движений. Медленно ввёл язык внутрь, чем вызвал приглушённый стон наслаждения. Задвигал языком уже внутри, задвигался туда и обратно. Хёнджин сначала осторожно, потом более смело двигал бёдрами навстречу, насаживался на влажный язык, выдыхал хныкающие стоны и всё больше ускорялся. Стоны стали почти непрерывными, умоляющими, Хёнджин бормотал сбивчивые просьбы и слова, называл Феликса ангелом и задыхался от ощущений. Феликс отстранился под недовольный выдох. Хёнджин – растерянный и жаждущий – умолял продолжить. - Ты такой вкусный, - облизал губы. – Теперь я хочу, чтобы ты оседлал меня. - Умоляю, - прохныкал Хёнджин, садясь. – Не меняй желания так часто и резко, я не вынесу этого напряжения внизу. - Ты сегодня слушаешься, - огладил Феликс его щёку, влажно поцеловал. Он отыскал смазку, выдавил на пальцы Хёнджина, чтобы тот сам нанёс её. Приказал смотреть в глаза. С закушенной губой Хёнджин вводил пальцы в себя, смазывал, глубоко дышал, пока Феликс готов был потерять сознание от желания. Он повалился на спину, стянул бельё, освобождая уже вставший член. Провёл несколько раз рукой, пока Хёнджин мягко не сменил его ладонь на свою. Большим пальцем прошёлся по головке и наконец услышал любимые стоны. Навис над растрёпанным Феликсом, рассматривая его неземным взглядом. - Скажи, если что-то будет не так. Феликс кивнул, с силой сжимая бёдра Хёнджина. Тот понял немую просьбу, приподнялся, снова встретился долгим взглядом с возлюбленным и мягко опустился на его член. Феликс закрыл глаза, выстанывая удовольствие. Хёнджин вторил ему. Медленно привыкал к темпу, задвигался вверх-вниз, вверх-вниз, пока не опустился до конца. Феликс сжимающе гладил его бёдра, отыскал ладони и переплёл их пальцы, вынуждая Хёнджина наклониться вперёд. Хёнджин ускорился, старался стонать тише, но порой не мог сдержать громких звуков. Феликс подавался бёдрами вперёд, подстраивался под ритм, скулил от хлюпающих звуков, задыхался от страсти, сжигающей изнутри. Они достигли комфортной и быстрой скорости, Хёнджин прыгал сверху, уже не заботясь о том, чтобы быть тихим. Его длинные волосы стали влажными, липли к взмокшим шее и лбу. По груди стекала капля пота, с каждым прыгающим движением скатывалась всё ниже и растворилась в области паха. Низкий голос Феликса вперемешку со шлепками и хлюпающими звуками шептал беспорядочные фразы, наполнял слух Хёнджина ещё большим возбуждением. - Ты такой хороший. Мой детка. Мой милый. Такой горячий. Мягкий. Мой милый. Мой хороший. От каждого слова Хёнджин всё быстрее приближался к оргазму, внутри не осталось ничего кроме этого голоса и сжигающего удовольствия. - Только не останавливайся, - умолял Феликс, сам уже находясь на грани. – Пожалуйста… Продолжай. Ещё. Громкие вздохи, звуки соприкасающихся тел, сладкие тягучие стоны, мольбы заполнили комнату. Феликс хныкнул ещё пару раз перед тем как жалобно и счастливо простонал, расслабляя живот, и тёплая сперма наполнила Хёнджина. Он ещё несколько раз томно опустился на член Ликса, обильно кончая тому на живот, с тонким обрывистым стоном упал рядом с ним, ловя ртом воздух. Облизал пересохшие губы, фокусируясь на прикрывшем глаза Феликсе. На его губах цвела лёгкая улыбка. Феликс открыл глаза, встречаясь взглядом с Хёнджином, широко смущённо улыбнулся, пряча лицо, отвернувшись. Хёнджин нежно повернул его обратно, касаясь подбородка. Лениво поцеловал. - Мой ангел. Звёзды в глазах Феликса отражали всю царящую внутри него любовь. Ещё несколько минут они лежали рядом, обнимаясь, шутливо оставляли поцелуи и укусы на плечах друг друга. Феликс чмокал Хёнджина в родинку под глазом, заставляя жмуриться и улыбаться. - У меня есть ещё желания касательно тебя, бесконечное множество. Но я всё ещё голоден. Эм, в прямом смысле, - проговорил Феликс, глядя снизу вверх из крепких объятий. Хёнджин задумался на минутку. Улыбнулся. - У меня есть идея. Я читал в одной книге. Пойдём в кафе, улизнём под носом у стаффа. Прямо так, не смывая запахи и пот друг друга, не трогая следы того, что было. Будучи друг другом. - Поедим пиццу? - Сырную? Феликс довольно кивнул, выныривая из объятий. Уже через несколько минут они за руку шагали по выложенной плитками улице. Феликс протянул Хёнджину правый беспроводной наушник с играющей в нём «Wherever you are». Хёнджин переплёл их пальцы, пониже натягивая панаму и повыше маску. На подходе к небольшому кафе на углу сгрёб Феликса в объятия, прошептал на ухо: - Только подумай, никто не знает, чем мы занимались десять минут назад. Никто не знает, что на тебе мои следы, а на мне ты. Это наша тайна, мы едины даже сейчас. Феликс всем собой прижался к Хёнджину, мечтая навсегда остаться так с ним. Никогда не покидать его тёплых рук и безопасных объятий. Лишь когда его живот пропел голодными китами, они отлипли друг от друга, входя наконец в заведение, заняли самый укромный столик в углу. Феликс ел горячую пиццу, болтал ногами и сиял глазами в сторону Хёнджина, лениво покусывающего свой кусок и запивающего клубничным молочным коктейлем. Себе Феликс взял манговый. Подумать только, его счастье сидело рядом с ним, будто они обычные возлюбленные, что зашли перекусить в кафе после долгого дня. Потом они пойдут в их маленькую квартирку, накормят золотистого пса и рыжую горделивую кошку, поцелуют друг друга перед сном и сладко уснут. И так будет каждый день. Самое большое счастье в самых простых вещах. - Ангел? – тихо позвал Хёнджин, заметив блеск в глазах Феликса. – Всё в порядке? Феликс лишь кивнул, выныривая из мечтаний. Не для них. Такая судьба для кого-то другого. У них другой путь, но Феликс точно знал, что больше не хочет разлучаться с Хёнджином и казаться чужим ему человеком. Обратно они шли, держась за руки в комфортной тишине. Остановились, любуясь издалека на Радужный мост, волшебно освещённый в ночи. Феликс крепко сжимал руку Хёнджина. - Всё в порядке? – ещё раз спросил тот, чувствуя напряжённость любимого. Феликс шумно выдохнул, развернулся лицом к лицу, переплёл их взгляды. Решился. - В феврале. Когда поедем в Австралию. Станешь моим мужем? – глубоко задышал, с волнением ожидая ответ. Хёнджин распахнул глаза, на мгновение замер. Через показавшиеся бесконечными секунды расплылся в широкой улыбке, счастливо утянул дрожащего от ночного ветра и переживания Феликса в объятия, зарылся в растрепавшиеся под стянутой панамой волосы, пахнущие клубникой. - Да. Да-да-да, - счастливо повторял, расцеловывая веснушки, лоб, губы сердечком и слезящиеся глаза. Феликс так часто плакал, когда был счастлив. – Конечно, - Хёнджин обнял его лицо своими ладонями. – Я так люблю тебя. - И я. Я люблю тебя, - Феликс снова прилип к нему с бешено бьющимся сердцем. Они долго стояли так в чужом городе, наполненные чувством найденного дома. Найденного друг в друге. - Я всегда мечтал быть на своей свадьбе в светлом костюме, - через пару минут поделился Феликс. - Значит, я буду чёрным для твоего белого. - А я буду белым для твоего чёрного, - он поцеловал своего жениха в пахнущие клубникой губы.