Трепет

У Жана для Гарри есть много взглядов. Взгляд осуждения, равнодушия, разочарования, полный усталости взгляд и взгляд, лишенный всяких чувств. Взгляд одобрения, взгляд поддержки, напряженный взгляд — и еще много, много других. Гарри вызывает бесчисленное количество эмоций, но ни одна из них не задерживается в глазах Жана надолго. Жан выгорает, пытаясь взять всё, что дает ему Гарри: фонтаном наружу плещется и сладкий сок, и забродившая гниль. Гарри полон едкой энергии, колючих привязанностей, обжигающих чувств. Гарри — оксюморон, заполнивший доверху страницы книги (и Жан, если честно, уже устал его читать). Остановиться бы, взять паузу на неделю-другую. Разойтись бы по разные стороны обугленных баррикад и не сходиться, пока не застынут на реке декабрьские льды. Жан уже привычно скользит взглядом по изъеденной береговой линии, высматривая пеструю фигуру среди грязно-серых скал. Рядом с ней должна быть еще одна — едва заметное рыжее зарево, крохотный огонек спонтанно возникшей дружбы. Ветер бросает капли-снежинки Жану в лицо, и мокрую от брызг кожу покалывает утренний мороз, заставляя хмуриться и прятать глаза. Гарри скрывается от невидимых наблюдателей в разрушенном здании на другом берегу, и тонкий нежный голос смеется над неудачей Жана. Его сердце трепещет, и холод отступает прочь, напуганный этим голосом. «Да здравствует Ревашоль», — слышит он мелодичный шепот, возвещающий о наступлении новой эры. Город говорит с ним, как говорил с бесчисленным множеством людей до него, и губы Жана беззвучно повторяют клич. Ревашоль мертв, да здравствует Ревашоль! Город смотрит на него мягко, как на потерянное дитя, и Жан всем телом чувствует его внимательный взгляд. Так недавно смотрел он сам (Гарри, наверное, и не подозревает, что за ним следят), и так будут смотреть на других еще много лет, пока не истлеет последний камень на этом берегу. Затянутый серой дымкой горизонт скрадывает очертания домов, пряча выбоины от старых взрывов, отметины пролившегося на камень дождя пуль и шрамы давно прошедшей войны. Туман постепенно укутывает землю, и Жан, зная, что больше ничего не увидит, решает покинуть пирс. Он идет медленно, и каждый шаг как будто дается ему с трудом.