Unsteady

когда панталоне начал терять зрение, врачи в его родном ли юэ разводили руками и говорили о том, что с возрастом падение зрение прекратится, но панталоне иллюзий не питал. полная слепота наступила, когда он уже стал девятым предвестником. время было упущено, в силу вступил приговор, не имеющий обратной силы. в банковском деле слепота — не помощник, но панталоне приспособился. он всегда это умел делать, научился еще в детстве. вечера он проводил с дотторе: в тишине его комнат, в закрытой от посторонних глаз резиденции, в нежности чужих прикосновений. дотторе никогда не был громким, а тишина никогда не пугала панталоне. голос дотторе был бархатным, хриплым, руки — крепкими и мускулистыми. панталоне это нравилось, как и то, что дотторе не пугала его слепота. по-настоящему дотторе испугался лишь когда панталоне во время разговора совсем невзначай произнёс: — я начинаю забывать, как ты выглядишь. шесть слов, сказанные тихим голосом, оглушительно громко разрезали тишину их комнат. дотторе по-началу реагирует изменившимся выражением лица. он поворачивается к нему — скрипят шестеренки в плечах, а затем понимает, что для панталоне его молчание — вовсе не ответ, ведь он не видит его. панталоне не видит его. и начинает забывать его. у дотторе что-то щёлкает. на негнущихся ногах он подходит к панталоне, берет обе его руки и кладет их на свое изуродованное лицо. наверное, панталоне первый, кто удостаивается такого доверия. возможно, он станет последним. ладони у него теплые, кожа гладкая, и он оглаживает его лицо, рассматривая его очертания: острый подбородок, горбинка на носу, сухие потрескавшиеся губы, испещренная бороздами шрамов кожа, высокие скулы и ресницы, которые дрожат под его прикосновениями, хотя глаза у дотторе закрыты. — такое сложно забыть? — выдыхает он. но панталоне молчит, трогает и касается, держит обеими руками, вспоминает эти очертания и тянется за поцелуем. он утыкается губами куда-то в ложбинку между носом и верхней губой, но дотторе сам находит его губы и прижимает к себе за талию. когда они засыпают, дотторе нервно обхватывает его своими руками. — не смей меня забывать, — он произносит на выдохе. кольцо рук схлопывается, как ловушка. но панталоне счастлив. он чувствует мерно вздымающуюся грудь, прижатую к его спине. чувствует тёплое дыхание на своей шее и чужие ладони, которые держат его так крепко, словно он исчезнет, если отстранится. — не забуду, — обещает он, чувствуя, как напряженное тело дотторе расслабляется.