Звери

Карнавалы несутся над южными городами, под лоскутным шатром залихватски гремят оркестры, всё срослось воедино: убийцы, прелаты, дамы, и у каждого здесь свой особенный чин и место. Всё решает монета, отпущенная у входа, её вес так ничтожен, но выгода очевидна. Ничего так не дорого, кроме бесшумных вдохов, кроме лёгких парфюмов с оттенком пыльцы и тмина. Я ловлю эти запахи в том закутке кулисном, возле крепких вольеров с рассерженными зверями. Усмирённые словом, при мне засыпают лисы, львы глядят сквозь меня, выжидающе замирая. Прутья клетки немногим прочнее тех обещаний, что даются в обмен на отточенный трюк, уловку. Шум арены то злое, то доброе предвещает, поднимается занавес — бархат и поволока. По моей ненавязчивой воле гарцуют лани, бьют хвостом расписным дрессированные удавы. Всё, что публике любо — ценнейшее из желаний, но как скудная жизнь, так и прихоть надоедает. Опускают софиты свои золотые струи на стоокое сонмище лиц то смешных, то злобных. Значит, плеть укротителя щёлкнула вхолостую, раз щепотка презрения — всё, на что вы способны. Над шатром угасают последние фейерверки; стало быть, поделом: боль прокушенных сухожилий, резь под левой лопаткой, подтёки на рваном веке — это то, чего мы добивались... и заслужили.