Молчать вместе

Конечно, молчать всегда он бы не смог. Сколько бы ни хотелось избегать ненужных, пустых разговоров, кажется, сама Вселенная не желала дать Стефану хотя бы пару дней тишины. Он не мог даже толком сказать, какой была причина постоянного вмешательства в его личное пространство — возможно, потому, что причин для него не было и быть не могло. Все эти новоявленные друзья почему-то считали, что Стефан нуждается в компании чего-то или кого-то, кроме своего одиночества. Его же, пожалуй, устраивали периодические встречи с другими протекторами в комнате отдыха, и на этом всë. Кажется, он мог бы стать счастливее, но только в том случае, если выигрывать в карты получалось бы чаще, чем раз в неделю. Но хуже всех был Макс. Знание самых страшных секретов друг друга должно было сближать людей, но не настолько же? Стефану, конечно, хотелось доверять тому, кому пришлось вверить свою тайну, но быть друзьями? Стефану не были нужны друзья. Поэтому он молчал.

***

Макс часто приходил в обсерваторию одной из башен Соларума. Ему нравилось это место: тихо, спокойно и в целом идеально для отвлечëнных размышлений. Подумать ему в последнее время было о чëм. А ещë Макс любил смотреть на звëзды, как ни странно. Если постараться и не думать о том, что за каждой из них скрывается по эквилимбруму, как минимум половина из которых предпочли бы избавиться от Макса, узнав о его происхождении, то картина открывалась действительно живописная. Однако в тот вечер его планам предаться самокопанию не было суждено осуществиться. Макс был абсолютно уверен, что никто кроме него сюда не ходит, иначе они уже наверняка успели бы встретиться раньше. Однако в этот раз тут явно был кто-то ещë — дверь была приоткрыта. Впрочем, долго гадать ему не пришлось. Пожалуй, никто не стал бы лезть в такое место просто для того, чтобы покурить. Кроме Стефана. — Привет, — скорее жест вежливости, чем попытка разговорить Стефана. Он и не ответил. Макс пожал плечами. Он, в общем-то, не рассчитывал на конструктивный диалог. Звëзды равнодушно смотрели сверху. Макс по привычке нашëл взглядом Антареса. Он, конечно, знал, что искать его там не стоит, но перестать смотреть не мог. Его можно считать сколько угодно сентиментальным, но упускать единственную возможность почувствовать хоть сколь-нибудь реальную связь с отцом Макс не хотел. В мыслях промелькнула мимолëтная благодарность Стефану за то, что он не стал давать неуместные комментарии по этому поводу. Чувство благодарности в его отношении — несомненно, что-то новое. Однако в последнее время оно посещало Макса слишком уж часто. Иногда ему начинало казаться, что это какая-то болезнь, одна из тех, для которых его звезданутость — не преграда. Впрочем, сколько бы у Макса ни было свободного времени, на то, чтобы думать о Стефане, его не хватало. Во всяком случае, он пытался себя в этом убедить. Разглядывать звëзды Максу надоело минут через пятнадцать. Занятие это монотонное — они явно никуда не спешат. Раньше, однако, это проблемой не являлось. Один раз он пробыл в обсерватории часов пять, пока его не хватились другие протекторы. Недостатки своей концентрации Макс с готовностью списал на раздражающий запах сигарет и маячащий где-то сбоку силуэт. Стефан там собрался скурить всю пачку за раз? Макс перевëл взгляд на Водолея. Тот, казалось, вообще не обращал никакого внимания на свою незапланированную компанию. Неприятно. — Почему ты вообще ещë тут? Я думал, что нарушил твоë ежедневное наслаждение одиночеством. Даже извиниться хотел. В ответ снова молчание. — Эй. Игнорировать людей невежливо. Мне кажется, я передумал извиняться. И снова. Стефан явно был настроен серьёзно относительно своего неучастия в этом разговоре. Макс раздражëнно вздохнул и отвернулся. В конце концов, что с него взять? Стефан никогда не отличался особой открытостью. Пожалуй, такой неудачный собеседник был вполне достаточным основанием для того, найти себе место для размышлений (или собеседника) получше, но уходить не хотелось. Макс пока что не мог точно сформулировать для себя причину такого нелогичного поведения. Хотелось не просто не уйти. Хотелось остаться. Поэтому они стали молчать вдвоëм.

***

Ещë же не время, верно? Макс опустил взгляд на наручные часы, которыми недавно обзавëлся то ли из вредности, то ли для своего душевного спокойствия. Почти. Плохо. Стефан всë ещë был жив — Макс видел, как он неглубоко и прерывисто дышит, но, к счастью, хотя бы не находится в сознании. Жутко было даже пытаться представить, какую боль должна причинять такая рана — почти сквозная. Что ещë хуже, он даже не понимал, как Стефана вообще так угораздило. Всë шло как обычно: парочка сплитов, не более. Пожалуй, эта миссия даже не стоила двух протекторов, поскольку ничего особенного из себя не представляла. Разобравшись с одним из монстров, Макс, довольный своим успехом, вернулся на то место, где они условились встретиться, только чтобы обнаружить своего напарника в луже крови. Сплита нигде не было видно — но откуда тогда такие повреждения? Макс нервным движением скинул неожиданно ставший тесным мундир протекторской формы и опустился на колени рядом со Стефаном, чтобы осмотреть рану поближе. Выглядела она совершенно не обнадёживающим образом и сильно кровоточила. А время всë бежало, безжалостно отсчитывая секунды. Не замедляя ход ни для кого. Макс не уловил точный момент, когда Стефан перестал дышать. Попытаться нащупать пульс он не мог, но сомнений не возникало. Поколебавшись немного, Макс всë таки осторожно взял Стефана за руку — и снова увидел смерть в его душе. Никогда ещë ему не хотелось оказаться посреди метели так сильно, как в этот момент. Макс чуть крепче сжал чужую ладонь, переплетая их пальцы, словно это хоть как-то могло помочь в сложившейся ситуации. Он не хотел знать, сколько сейчас времени. Сердце и без того отбивало в груди бешеный ритм, грозясь наградить его парой трещин в рëбрах. Когда смотреть на угасающую душу стало совсем невыносимо, Макс выпустил руку Стефана и обречëнно уставился на собственные ладони, испачканные кровью. В голове промелькнула печальная мысль о том, что лучше бы это была его собственная. Как он вообще мог это допустить? Почему он ушëл так далеко? Наверное, Стефан бы только посмеялся над тем, как Макс сокрушался над произошедшим, но грызущее чувство вины было сильнее здравого смысла. Макс закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь восстановить хотя бы шаткое равновесие. Что ему теперь делать, в конце концов? Стараясь не представлять себе самый трагичный исход, Макс принялся со всем тщанием чертить манипуляцию, чтобы избавиться от крови. От одного еë вида уже слегка подташнивало, да и будь Макс сам на месте Стефана, предпочëл бы прийти в себя в более уютной обстановке. Он же придëт в себя, верно? Он не может не очнуться. Закончив с приведением себя и всего остального вокруг в порядок, Макс снова перевёл взгляд на Стефана. До этого момента он избегал смотреть на его лицо, слишком боясь увидеть на нëм то выражение бесконечного спокойствия, которое бывает написано только на лицах у мëртвых. Однако Стефан выглядел так, будто просто уснул, пусть и место было к этому совершенно не располагающее. Будто он сейчас откроет глаза, посмотрит на Макса со своим привычным недовольным видом, и они просто отправятся назад в Соларум. Поддавшись неизвестно откуда появившемуся порыву, Макс аккуратно приподнял раненого, стараясь не потревожить его ненастоящий сон, и уложил головой к себе на колени, чтобы ему было удобнее. Кажется, это были самые долгие десять минут в его жизни. В воздухе повисла до того густая и тяжёлая тишина, что протяни руку — и еë можно будет пощупать. Макс погряз в пучине своих безрадостных размышлений настолько глубоко, что перестал замечать что-либо вокруг себя. Наверное, он бы мог просидеть так целую вечность, но навязчивое ощущение того, что за ним наблюдают, заставило вернуться к реальности. Максу едва хватило самообладания на то, чтобы скрыть облегчение, которое он почувствовал, заглянув в карие глаза Стефана. Светлые звезды, он всë же не угробил своего друга. Стефан, кажется, нисколько не переживал насчëт сложившейся ситуации. Пожалуй, его выражение лица можно было истолковать единственным образом: пойдëм уже отсюда. Макс лишь кивнул, поднимаясь с холодного пола вслед за Стефаном. Слова были излишни. Когда Макс ненадолго отвернулся, выпуская Стефана из поля зрения, тот сверился со временем на своих наручных часах. Выражение болезненной тревоги, которое Стефан увидел на лице Стрельца сразу после того, как очнулся, стало предельно ясным. Хорошо, однако, что благодарить его вслух не пришлось.

***

В таком огромном здании, как Соларум, почему-то слишком мало мест, способных предложить тишину и уединение. Стефана ужасно раздражало, что одним из них был Архив. Возможно, дело было в библиотечной атмосфере — тишина здесь казалась неестественной, неуютной, — однако за неимением лучших вариантов Стефану приходилось иногда останавливать выбор именно на компании пыльных книг и никому не нужных инфор. Он мог бы остаться и в своей комнате, но там его слишком легко найти. Были случаи. Стефан вообще не понимал, зачем кому-то могло понадобиться его разыскивать. Он, кажется, не самая приятная личность, с какой стороны ни посмотри. Однако покой ему до сих пор только снится, и то не каждую ночь. Быстро минуя ряды стеллажей, чтобы избежать необходимости общаться с другими протекторами, если им вдруг взбрело в голову находиться в Архиве одновременно с ним, Стефан продолжал размышлять о своей безрадостной участи. От общих рассуждений о несправедливости жизни мысли в очередной раз плавно перетекли к Максу. Он каким-то образом умудрялся быть одновременно и самым надоедливым, и наименее раздражающим из всех тех, кто решил считать себя друзьями Стефана. В основном потому, что уважал тишину. Стефан и сам не понимал, в какой момент молчаливое присутствие Макса стало чем-то привычным. И он не собирался о нëм опять думать. Стефан не мог избавиться от чувства, что он проиграл бой и отступает. Иначе зачем бы ему понадобилось забираться в самый дальний и тëмный угол? Оставалось только надеяться, что его не станут добивать и дадут побыть наедине с собой хотя бы немного. Стефан со вздохом приземлился на маленький пыльный диван, раскрыл альбом с чертежами на пустой странице и снова задумался. Почему он, в конце концов, от всех бежит? Он мог бы сейчас пойти в комнату отдыха или наконец поговорить со своими друзьями (или кем они там себя считают) не через закрытую дверь. Но он снова здесь, в обществе одного только альбома. Стефан успел потерять счëт времени к тому моменту, когда его наслаждение одиночеством было грубо прервано неожиданно упавшими на стол с громким стуком книгами. Все надежды на покой пришлось оставить, как и надежды на то, что его осуждающий взгляд заставит Макса передумать и найти себе другое место для чтения. Кажется, он всë своë свободное время занимал именно чтением всех этих бессмысленных трактатов, будто бы они могли хоть с чем-то ему помочь. Стефану не хотелось это признавать, но он узнавал в его поведении юного себя, и даже слишком. Уж очень его упрямое стремление напоминало Стефану, как он сам пытался выяснить, что с ним, в конце концов, не так. А ещë — как он не нашëл ни единого ответа и был вынужден мириться с реальностью такой, какая она есть — жестокая и непонятная. Подобного рода воспоминания уже давно не вызывали жалости к себе, этот этап своей неоправданно долгой жизни он уже прошëл, однако заставляли сочувствовать Максу, которому кризис идентичности ещë только предстоял. Отчего-то хотелось надеяться, что ему будет легче, что ему не придётся проходить через это одному. Стефан резко оборвал себя на середине мысли. О чëм он вообще думает? Какая ему разница? О, да он в самом деле сходит с ума. Максу следовало бы избавиться от привычки так громко кидать книги на стол, когда они в очередной раз оказывались бесполезны. Допустим, Стефану не грозила смерть от сердечного приступа, но что насчëт остальных? Окончательно оторванный от своих странных размышлений, Стефан посмотрел на Макса. Тот явно проживал не лучший момент своей жизни: сидел сгорбившись и спрятав лицо в ладони, всем своим видом излучая безысходность. Может, и нужно было что-то сказать, как-то ободрить его, но правильных слов у Стефана не было. Оставалось только тешить себя тем, что молчание иногда красноречивее любых слов. Может быть, Стефан слишком долго и внимательно рассматривал Макса, может, у него была какая-то другая причина, а может, еë не было и вовсе, кто знает. Тихо, устало выдохнув, он подсел ближе к Стефану, положил голову ему на плечо и закрыл глаза, как будто собрался прямо так и заснуть. Сделал это так легко и быстро, словно ничего необычного не произошло, словно они сидят так бок о бок каждый день. Стефан убедил себя в том, что ему не оставалось ничего, кроме как смириться, даже слишком просто.

***

К некоторым вещам можно привыкнуть быстрее, чем хочется. Например, к молчаливому присутствию определëнных людей. Макс, как обычно, стоял у окна и меланхолично рассматривал звëзды. Стефан не слишком понимал его привычку. Но Макс продолжал смотреть, как будто ему не надоедало видеть одно и то же каждый раз. Что-то романтичное было в том, как приглушëнный свет обрамлял острые черты лица Макса, чуть склонившего голову набок, наверное, чтобы взглянуть на звëзды под другим углом. Кто угодно другой, возможно, подумал бы о том, что он выглядел как-то по-особенному красиво в этот момент. Стефан же думал о том, что он рехнулся. Сигарета дотлела до фильтра. Потом вторая, третья. Кажется, время их совместного молчания истекало. Максу, видимо, уже наскучило изучать безответные огни в небе, и он засобирался уходить. Молча, как обычно. В конце концов, они ничем таким друг другу не обязаны. Правильным решением было бы позволить ему уйти так же, как он уходит всегда. Но когда Стефан принимал правильные решения? — Эй, Луцем, — голос Стефана несколько раз отразился от стен комнаты, прежде чем повиснуть в тяжёлом молчании. Макс обернулся и удивлëнно посмотрел на Стефана. С каких это пор они разговаривают? — Мне нравится с тобой молчать.