Взрослые игры

      Очередное утро наваливается целым ворохом дел, которые нужно было сделать еще вчера. Ксавье лениво потягивается, выдергивая свою руку из-под тела спящей Бьянки. Вчерашняя ночь напоминает о себе раскалывающейся от похмелья головой и саднящей спиной. Чертова сирена абсолютно не умеет себя контролировать во время секса.       — Ты куда собрался в такую рань? — хриплым ото сна голоса спрашивает Барклай. — До занятий еще куча времени, мы можем просто поваляться в обнимку или… — девушка игриво облизывает пухлую нижнюю губу, провоцируя к действиям. Однако Ксавье делает вид, что не понимает намека и поднимается с постели. Утренний секс — конечно, неплохая идея, но на сегодня много работы. Отцу явно не понравится, если он пропустит собрание из-за того, что трахался с Бьянкой, несмотря на его хорошее отношение к этой девушке.       — Ты забыла, что сегодня совет, на котором ты, кстати, тоже будешь присутствовать со своей горячо обожаемой мамочкой. — Ксавье не может скрыть сарказм, прекрасно зная о натянутых отношениях между сиренами. Хотя к чему это злорадство, если сам он общается с отцом только на официальных встречах или просит выслать определенную денежную сумму?       — Я обожаю свою мамочку только за то, что у нее с твоим отцом определенная договоренность. И как бы ты не прыгал по койкам всяких новеньких первокурсниц, по итогу, ты весь мой, — сирена медленно проводит изящным пальчиком по груди Ксавье. — В остальном она просто невыносима.       Ксавье раздражает эта глупая привычка сирены напоминать о дурацком обещании отца, Данном матери Барклай. Он все равно не собирается жениться (не в обиду Бьянке, он в принципе считает социальный институт брака изжившим себя). К чему все эти клятвы на алтаре, если верность для них — необоснованное обязательство, которым ни один из них не связывает себя. Бьянка вольна спать с кем угодно, как и он. Единственное преимущество в их якобы отношениях — оба знают, что хотят получить от близости. Такой себе секс с привилегиями.       Ксавье слишком много думает о том, о чем вообще не стоит заботиться. Ему только через пару месяцев исполнится восемнадцать, пока от глупого обещания можно морозиться возрастом, а потом, он надеется, Бьянке надоест и она отстанет от него. Возможно, насовсем.       Приведя себя в порядок, парень смотрит на экран телефона. Есть еще пара часов до совета кланов, но занимать их близостью с сиреной почему-то не тянет. Наспех распрощавшись и буквально вытолкав Бьянку за дверь, Ксавье идет к домашнему бару, чтобы избавиться от головной боли и прибавить уверенности в себе. Почему-то на всех этих сборищах он чувствует себя максимально неуютно, хотя прекрасно понимает — рано или поздно отец передает все дела ему. Он уже сейчас не очень одобрительно относится к всяким тусовкам сына, считая, что тому пора уже готовиться становиться преемником. Не то чтобы Торп-младший был против — как-никак вокруг бизнеса отца крутятся очень большие деньги, а он, Ксавье, знает, на что их можно потратить. Просто ему это не особо интересно. Возможно, лет через десять он остепенится, будет безразлично смотреть на всех с вершины своего успеха и равнодушно слушать доклады родственных. Но это потом. Сейчас куда интереснее знакомиться с девчонками, развлекаться с Бьянкой в компании алкоголя и запрещенных веществ и молиться, чтобы у папочки-провидца не было видений о том, как его единственный и горячо любимый сынуля закидывается в пафосном клубе таблетками в форме сердечка, а после в приватной кабинке присовывает какой-нибудь глупенькой девочке.       Виски со льдом привычно опаляет глотку, заталкивая в мозговые извилины воздушную вату опьянения. Хочется откинуться и никуда не ходить, но отец явно будет злиться, а Ксавье позарез нужны деньги, чтобы смотаться в Лас-Вегас. С огромным усилием Ксавье встает с дивана и звонит водителю, чтобы машина была готова через час. Через час он будет сидеть в душном конференц-зале за круглым столом и выслушивать не менее душные бизнес-отчеты. Возможно, Бьянка сможет как-то разбавить эту скуку быстрым перепихом в кабинете его отца, но он не уверен, хочет ли этого вообще. Все, чего он хочет, это поспать еще хоть гребаные полчаса. Все-таки надо поставить себе галочку и не устраивать тусовки накануне нудных официальных сборищ.       Ксавье ставит будильник и решает подремать хотя бы полчаса. Сон моментально накрывает его удушающим туманом. Черным. Тяжелым. Он проваливается в бездну цвета обсидиана и никак не может выбраться, пока настойчивая трель не выдергивает его из черной дыры сновидения.       Ксавье трет зудящие глаза, тяжело вздыхает и выходит на улицу, где его уже ожидает автомобиль. До резиденции его отца (назвать офисом столь пафосное место не поворачивается язык) они доезжают за десять минут. На входе, держась за кованную медную ручку, Ксавье делает глубокий вдох. Следующие часа два будут тянуться до невозможности долго.       На повестке дня очередная стычка с еще одним богатеньким кланом изгоев — Аддамсами. Ксавье кажется, что эту фамилию он слышит в своем доме чаще, чем собственное имя. Впрочем, это неудивительно. Отец враждует с их главой уже лет пятнадцать. Этакие мафиози из «Крестного отца». Винсент и Гомес имеют большое влияние в Вермонте, одинаково большое. В руках Торпов игорные дома, торговля запрещенными веществами и СМИ, которые связаны с Винсентом благодаря его почти невинному хобби — выступлениям на телевидении в роли медиума. Как легко одурачить публику красивой картинкой — никто даже не подозревает, что статный ясновидящий, предсказывающий будущее при помощи касаний, на самом деле торгует смертью в самом прямом значении этих слов. Аддамсы же держат под контролем торговлю оружием и антиквариатом. В отличие от клана Торпов эта семейка предпочитает держаться закрыто. Из всех представителей Аддамсов Ксавье видел разве что их главу, невысокого чрезвычайно живого мужчину с явно мексиканскими корнями, судя по отборным ругательствам, которыми он сыпал Винсента. Причина их разногласий до банального проста — деньги и возможность крышевать небольшой городок под Вермонтом — Джерико. Ксавье искренне не понимает, на кой черт главам обоих кланов сдался этот клочок земли неподалеку от Невермора.       О, Невермор. Как же Ксавье скучал по своей Альма-матер. Хорошо, что летние каникулы завершаются на следующей неделе, и он отчалит из отчего дома и из-под родительского контроля. Полностью сбросить с себя гнет несвободы не получится — Бьянка будет постоянно следить за каждым его движением, за каждым словом, особенно если оно будет сказано какой-нибудь девушке. Но Ксавье не собирается сидеть под юбкой своей девушки (хотя сейчас, возможно, он с удовольствием бы забрался пальцами под край ее откровенно короткой формы, провел пальцами по шелковой коже бедра, смотря в невозмутимые прозрачные глаза, немного сдвинул в сторону черные кружевные трусики и дразнил бы, пока сирена не начала умолять своим до ужаса певучим голосом). Нельзя о таком думать, черт возьми. Гребаный стояк абсолютно точно будет мешать сейчас ясно мыслить.       — Этот год будет сложным не только для нашего бизнеса, но и для наших детей, — неожиданно ход мыслей Ксавье нарушает голос матери Бьянки. — Мои источники, — сирена делает акцент на этих словах, — сообщили о том, что Гомес решил перевести своих отпрысков в Невермор. Вероятно, у отродья Аддамс стали проявляться способности. Не знаю, в чем они заключаются, но обращаюсь к вам, Ксавье и Бьянка, — не сговариваясь, парень с девушкой закатывают глаза на этом моменте, — будьте осторожны. Вы не знаете, что это за люди. Держитесь от них подальше. Это для вашей безопасности.       — Способности, говоришь? Интересно, какие. Я уверен, что в полнолуние они всем семейством воют на луну, потому что Гомес — тупая шавка, которую никто не может пристрелить, — отец не может скрыть раздражение. — Я присоединяюсь к вышесказанным словам. Будьте благоразумны.       После обсуждения всех рабочих моментов Винсент отпускает всех, кроме сына. Сейчас опять будет долгая и нудная речь о том, что пора уже задуматься о будущем, выбрать престижный университет, запланировать свадьбу с Бьянкой и заделывание с ней кучи наследников империи Торпов.       — Ксавье, сын мой. Постарайся не наломать дров. Я очень тобой дорожу, и мне бы не хотелось тебя потерять. Ты — все, что у меня есть, — слышать такие слова от всегда отстраненного отца довольно странно. Хотя удивляться не приходится — еще перед началом совета Винсент почти непринужденно пожал руку сыну — официальный жест, за которым скрыто таинство будущего. Что такое Винсент мог увидеть в своих видениях, чтобы открыто высказать беспокойство? Ксавье не знал. Единственное, что парень понимал абсолютно точно — его ждет очень интересный новый учебный год.        Что ж, возможно, у Аддамса сыновья, которые захотят устроить драку на почве семейных распрей? В любом случае — будущее не предопределено, оно изменчиво и связано с конкретными решениями. Так научил отец.