Великолепный

Буквы. Пробел. Снова буквы. Еще одна строка. Нельзя ошибиться, отчет должен выглядеть идеально. Почти дописано, осталось совсем немногого, самая малость. Порш нервно улыбается, покусывая ручку, его начальник лежит напротив него, сопя в подушку. Завтра он будет проверять этот отчет, хмуря брови и недовольно поджимая губы, от того что Порш мелким подчерком понаписывал на полях неразборчивое признание в любви. Кинн не раз говорил, что это что-то личное и сокровенное, но Порш все равно каждый раз пишет, зная, Кинну глубоко в душе это нравится. Ему нравится бесить своего боса таким образом. Ведь после Кинн будет пятнадцать минут упрашивать его отдать вариант без корявых строчек на полях. И приведет это все к нежному поцелую и тихому «Люблю тебя». Кинн улыбается во сне и оголяет живот. Видимо, ему жарко. Влажные волосы разметались по подушке, предавая его виду, невероятную нежность. Порш закрывает глаза, он чувствует подступающее возбуждение, откидывается на спинку стула. Старается думать об отчете, но это плохо получается. Стягивает рубашку через ворот, сил и терпения нет расстёгивать пуговицы. Подходит к постели, проводит рукой по чужой груди, кожа Кинна через чур горячая, Порш улыбается от мысли что Кинн это большой кот. Он откидывает одеяло, ложась рядом прижимаясь своим телом, переплетая свои ноги с чужими. Кинн ворочается, не открывая глаз и уже по привычке обнимает Порша за талию, улыбается. Он просто обожает просыпаться по среди ночи, видя перед собой такого желанного мужчину. — Ты великолепный, — тихий шепот на ухо, а затем тягучий поцелуй в шею. Шея Порша, его личный наркотик. Целует линию челюсти, скулы, нос, доходит до губ. Смеется сквозь поцелуй, шарит руками по телу, стягивает чужие штаны. Он не может дышать без ощущения мягкости кожи под подушечками пальцев. Не может насладиться вседозволенностью, что разрешает ему Порш. Сладкая нега после сна, добавляет особое удовольствие. Поцелуй получается сбивчивым, жадным до стонов и тихих всхлипов. Оба наслаждаются близостью, оба не могут оторваться друг от друга. Порш всегда уступает ему во власти. Скорее позволяя и принимая все что может дать ему Кинн. Кинн шепчет пошлости и просто глупости на ухо, стягивая нижнее белье и разрабатывая его пальцами. Входить в Порша, это всегда будто в первый раз, так же сладко и приятно до невозможности. В его глазах всегда мелькает страсть, щеки краснеют и на губах появляется самая соблазнительная в мире улыбка. Кинн знает, что у Порша он был первым и эта мысль с каждым разом сладко оседает в душе. Меняет темп на более резкий, кусает шею, сразу зализывая след, кусает выше оставляя ярко алое пятно, поверх слегка заживших старых. Смотрит в глаза, на выдохе стонет имя, хочет что бы Порш ощущал его по всюду. Поршу нравится ощущать Кинна в себе, нравится чувствовать, как он продолжает двигаться в нем даже когда сам Порш уже кончил себе на живот, нравится чувствовать чужие запястья на своих, которые удерживают его на месте. Поршу нравится всегда после секса, лежать на чужой груди, смотря с блаженством на потолок, глупо улыбаясь, чувствуя, как Кинн водит кончиками пальцев по его волосам. Время перевалило за три ночи, и Кинн успел уже уснуть, пока Порш возвращается мыслями к отчету, лежащему на столе в двух метрах от кровати. Он поднимает глаза, нежно целует спящего парня в губы и встает что бы убрать весь беспорядок что они натворили. Но после валится спать, думая что отчет может подождать до завтра. А нежные объятья Кинна обволакивают и забирают к себе в Морфей.