- something new

      прогретый летним солнцем воздух до неприятного резко сменяется на морозный, покалывающий кожу. бомгю никогда не мог объяснить, чем именно пахнет для него осень: это и сырость, и свежесть, после нескольких месяцев бесконечной духоты, и запах кофе из соседней кофейни, совсем близко к их общежитию. и всё же, ветер ещё пытался ласкать кожу, лишь изредка покусывая изнеженные детские щеки.       гю ждал первого учебного дня несколько недель, перед сном утешая себя грёзами о новых знакомствах, которые тут же разбивались о более вероятный исход, в котором бомгю снова останется никем не замеченным. мечтательный реалист — вот кем он себя считал. «мечтать не вредно» — преследует с самого детства и душит его, сковывая в тиски душной реальности, навязанной родителями.       черная худи с трудом справляется с сохранением тепла, пока бомгю, мужественно сохраняя лицо, быстрым шагом добегает до дверей универа, буквально прошмыгивая за кем-то следом, за секунду до ее закрытия. глаза и не знают за что зацепиться в такой толпе студентов, пока среди них не находится сосед по комнате, что совершил вчера вечером ошибку, уснув с мокрой головой и больше напоминая сегодня пуделя. уголки губ дрогнули в полуулыбке и гю посеменил к единственному знакомому лицу. сейв-зона обнаружена и шатен позволяет себе незаметно выдохнуть всё скопившееся внутри напряжение. — я только пришел, а уже устал, — жалуется кучерявый, изучая взглядом узоры в мраморной напольной плитке. — попробуй ложиться спать не под утро, говорят, что схема рабочая, — язвит гю, скрещивая руки на груди. кай, явно адаптировавшийся к подколам соседа, никак не реагирует, лишь вздыхая. — какой у тебя кабинет? — семьсот тридцатый, — хюнин щурится по-глупому, стараясь сделать вид, что действительно думает, а не проверил номер кабинета около семи раз за последние пять минут. — у тебя соседний, кстати, будешь за стенкой. азбуку морзе знаешь? я настучу тебе какой-нибудь анекдот. — у тебя никогда не будет девушки. — это мы еще посмотрим, — не надо быть гением, чтобы понять, что кай обиделся и, как воды в рот набрал, следует к лифту. парня хватает ровно на три минуты тишины. — в центре открылся новый гиковский магазин, сходишь со мной? — если не устану. — ты всегда уставший, гю, — стонет тот, хватаясь обеими руками за предплечье соседа, пускаясь волнами, пока брюнет не шикает на него, выглядывая из-под челки. — пожалуйста? — в юноше борется желание побыстрее вжаться в матрас и совесть, не позволяющая бросить кая одного. он такой же первокурсник, не имеющий друзей и нуждающийся в компании. и он совершенно не виноват, что ему попался именно бомгю.

🙨 🙨 🙨

      кай не прекращал жужжать о том, как рад пойти в этот магазин с бомгю, ведь никто из его новоиспеченных одногруппников не согласился. быть аутсайдером не унизительно, но все-таки довольно грустно. желание переломить эту ситуацию в свою пользу давит на горло, но бомгю слишком устал и, с тяжестью на сердце, мириться, что друзей у него не прибавится.       блондин теряется между прилавков сразу, стоит двери открыться достаточно широко, чтобы пропустить широкоплечего мальчишку. его спутник следует за ним, незаинтересованно осматривая корочки комиксов, названия которых совсем внутри не откликались. не любит он то, что в реальном мире противоестественно. если в человека ударит молния — он умрет, а не станет бегать в красном трико, разрывая время и пространство, а если вы замерзнете во льдах, то тоже умрете, а не станете капитаном-сосулькой. а укус паука? что за сюр.       бомгю знает ответ. единственный сюр сейчас — это аккуратные, бледные руки, с длинными, изящными пальцами, что крепко держали один из комиксов про человека-паука, и даже вся эта выдуманная вселенная становится реальнее, чем лицезрение этих рук, местами подпорченных мозолями. хотя бы это делает его близким к реальности. в бомгю проснулся фетиш, о котором он не знал, а его любовь к снимкам, наполненным эстетикой, заставила руку дрогнуть. он все-таки тянется за телефоном. юноша, кажется, очень увлечен прочтением комикса и чхве пользуется этим, делая пару снимков на пробу, настраивая ползунком яркость. бабочки в животе взбудораженно щекочут стенки желудка, отдавая легкой дрожью в кончиках пальцев, и бомгю почти готов признаться в том, что это самое рискованное, что он когда-либо делал. — чел, купи — потом читай, — слышится за спиной, и гю резко оборачивается, сталкиваясь с высоким блондином, визуально больше напоминающим кролика. — не позорься, ён. — я хочу знать, за что планирую отдать свои кровные, — бунтует правообладатель нового фетиша чхве и семенит следом за высоким парнем, продолжая лепетать что-то на своем.       волосы, вставшие дыбом от испуга, медленно опускаются и бешено стучащее сердце неохотно унимается. кай, словно черт из табакерки, показывается перед чхве, добавляя седых волос к белым прядям, вплетённым в тёмные волосы. бомгю почти замахивается на соседа, вовремя себя останавливая, а тот даже не моргнул. — я набрал комиксов, можем идти домой.       и бомгю действительно идет в сторону остановки, следуя за спиной не замолкающего соседа. все его внимание приковано к фотографиям. уже в телефоне он накладывает несколько фильтров, ползунками поправляет свет и отправляет в свой инстаграм с незамысловатой подписью: «я чувствую…что?».       гю с детства тонко чувствует происходящее вокруг и привык видеть нечто большее в чем-то абсолютно обычном. уже в 12 он получил свою первую фотокамеру и устраивал фотосессии своим плюшевым медведям, а в 14 заработал первые деньги, которые спустя час потратил на газировку и упаковку желе в трубочках. к 18 он добился внушительного числа подписчиков в социальных сетях и ни разу не показывал своего лица. кажется, что увидев его, люди начнут плеваться, ведь мальчишка еще совсем зеленый и фото в профиле не могут принадлежать такому сопляку. бомгю такого исхода искренне боится.       телефон переходит в беззвучный режим, а дверь за спиной с хлопком закрывается. бомгю все еще удивлен, что кай не сорвал ни единого косяка, с его усердием при закрывании этой хлипкой двери. брюнет первым делом оказывается на кухне, чтобы оставить чайник закипать, и подпирает бедрами подоконник, наслаждаясь долгожданной тишиной. спрятавшись от мира с чашкой ароматного чая в своем укромном уголке, гю резко вздрагивает, недоумённо смотря на вошедшего. — привет, кай у себя? — даже не постучал. на свету не особо видно, как желваки брюнета перекатываются под кожей в раздражении. чхве лишь кивает, не удосуживаясь подать голос. — спасибо. — почему бы не спросить у самого кая?       если тэхен находится в их блоке, значит кай ближайшие пару часов в жестком ауте, и бомгю может смело занимать ванную, главное — не терять ни минуты.       первый учебный день болезненно отдается в области шеи и первым делом именно она попадает под струи горячей воды. кожа будет вся красная, но и бомгю обожает доводить себя до состояния вареного рака. это расслабляет мышцы и делает из него человеческую субстанцию, которой еще долго предстоит приходить в свое нормальное агрегатное состояние. шлейф хвойного аромата преследует его до развороченной постели, куда он с тихим писком заваливается после душа, прикрывая покалывающие от усталости глаза. — бомгю-я, — настойчивый стук в дверь наотрез не дает игнорировать его источник, и бомгю с трудом поднимает себя на руках, соскальзывая с постели. он распахивает дверь и укоризненно смотрит на хюнинкая, обеспокоенно переминающегося с ноги на ногу. — ты знаешь чхве субина? — к сожалению, я знаю только вас двоих, и вы, к слову, прервали мой отдых, — зевает чхве, подпирая плечом дверной косяк. — он написал мне в инстаграме и спрашивает, как ему связаться с тобой, потому что тебе нельзя написать, — продолжает тот. бомгю с трудом сдерживает порыв закатить глаза, но справляется. — малыш, в этом и смысл закрытых сообщений. чтобы меня не трогали, ни в интернете, ни когда я пытаюсь поспать. — с явным намеком бормочет брюнет, замечая, что понят он не был. кай очень умело выбирал моменты, когда стоит отключать мозг. — что ему надо? — чтобы ты связался с ним. — логично. — скинь мне его аккаунт, я напишу. это все? кай, очень хочу спать, — уже в лоб, с легкими нотками раздражения, говорит чхве. расходятся они в тишине.       телефон настойчиво вибрирует в склоченном одеяле, вынуждая его расправить. бомгю пробегается по юзернейму и понимает, что не соврал. никакого субина он не знает. наспех пролистав его профиль, он делает два вывода: этот парень учится в его универе и у него есть невероятно милый домашний ёж.       нутро подсказывает, что писать ему не стоит, как минимум потому, что связываться с гю через кая — план раздражающий донельзя. тяжело вздохнув, он строчит короткое «здравствуйте.» и убирает телефон в сторону.       на потолок чисто по-детски хочется приклеить флуоресцентные звезды, чтобы в моменты, когда чхве снова решит изучить взглядом потолок — он хотя бы будет смотреть на звезды, хоть и звучит в голове это абсолютно безнадежно. телефон вновь вибрирует. бомгю мужественно игнорирует первое и второе сообщение, пока любопытство не берет над ним верх после третьей вибрации.

[choichoisoob] здравствуй.

[choichoisoob] у меня к тебе просьба

      мне кажется, или это наглость?

[choichoisoob] удали последнюю фотографию в профиле. пожалуйста.

      бомгю хлопает ресницами пару раз, приоткрыв в удивлении рот, и принимает сидячее положение, еще раз вчитываясь в написанное. ведь лица человека на фото не видно, лишь кисти рук и не более, бомгю искренне не понимает, что за сюр сейчас происходит. внеочередной. и все из-за одного человека

[beom.phgph] почему я должен его удалить?

[choichoisoob] потому что это мой друг и он крайне недоволен, что его не удосужились даже отметить

[beom.phgph] ваш друг пусть со мной это и обсудит.

      заблокировав не только телефон, но и чхве субина, юноша поднимается с постели, наворачивая круги по и так небольшой комнатушке. он совершенно не запомнил субина на внешность, а лицо его друга вовсе не разглядел за его густой челкой.       бояться своих желаний действительно стоит. хотел завести новые знакомства в университете? сыграл на опережение — завел парочку проблем.       уже второй учебный день начался с того, что бомгю на каждого студента смотрел с подозрительным прищуром, в попытках узнать в чьем-либо лице того самого чхве субина, чтобы…чтобы что? чтобы никогда больше с ним не пересекаться и плеваться ядом, если тот решит оказаться в его поле зрения. такие как он, бомгю не нравились. активисты, что в каждой бочке послужат отличной затычкой, за друга заступятся и улыбкой своей покоряют сердца первокурсниц.       и друг его ему тоже не понравился. бомгю в целом мало что и кто нравится, хюнинкай служит огромным исключением из правил (нет, по началу и он ему не нравился), потому что гю поступил как хамелеон — адаптировался. а дружок этого субина только и обладает красивыми донельзя руками, что чести ему не делает. всего лишь победа в генетической лотерее, бомгю вот тоже обладатель длинных и тонких пальцев, только ему они совсем не нравятся. а эти понравились и где он теперь?       до звонка он старался от кабинета не отходить, а внутрь зашел уже в компании будущего журналиста — хюнинкая. лекции по философии уже зарекомендовали себя как безграничную духоту, поэтому парни просто зависали в телефонах, пока их преподавателя не прервал проскользнувший в аудиторию старшекурсник. он что-то шептал преподавателю и тот, вздохнув, неохотно кивнул. женская часть их аудитории подозрительно оживилась. — привет всем, — начал тот, беззвучно хлопнув в ладоши. — полагаю, тут несколько групп, оно и к лучшему. — бомгю старательно щурится, пытаясь парня разглядеть. тот высокий и достаточно стройный, это видно даже через его объемный свитер. — наш университет каждый год проводит для первокурсников мероприятие, на котором вы можете познакомиться друг с другом и ребятами со старших курсов, но фотограф нашего местного журнала выпустилась в том году, а наследника не оставила. может есть среди вас желающие подработать на благо универа? не бесплатно. — кай резко хватает бомгю за запястье, поднимая его руку вверх. он даже не успел среагировать, лишь укоризненно стрельнул взглядом в соседа и громко фыркнул. — спасибо еще скажешь, — самодовольная улыбка на чужом лице только подпитала в гю желание наколоть его глаза на вилки за обедом. парень довольно быстро метнулся к добровольцу, укладывая крупную ладошку на чужое плечо. — ого, классно, как тебя зовут? — брюнет разворачивается, медленно поднимая взгляд на парня и тихо ойкает, отшатываясь назад. так вот как выглядит субин в живую. — бомгю. — отлично, жду тебя завтра в обеденный перерыв в кабинете студсовета. камеру тебе дадут нашу и… — у меня своя, — перебивает гю, прикусывая щеку изнутри, и смотрит исподлобья. — прошу, не будем отнимать время лекции. — бомгю уверен, что старшего пристыдил, потому что на душе стало неожиданно хорошо. — окей, тогда до завтра, бомгю, — парень улыбается уголками губ, становясь похожим на кролика, и гю медленно оседает на место, стреляя взглядом в гадко хихикающего кая.       с жалостливыми поскрипываниями отодвигаясь подальше от юноши, всем видом показывая, что подколы выслушивать не настроен, гю скрещивает руки на груди. хюка какое-то время пытался привлечь внимание юноши, спуская тихие смешки или ёрзая больше обычного, зная, как соседа эта суета раздражает.       со звонком, чхве бросает ручку в рюкзак и также молча покидает аудиторию, спускаясь на этаж ниже, где вчера заприметил автомат с недорогим кофе. у него ровно одна попытка, денег хватит только на что-то одно. он очень давно не брал никаких съемок и, кажется, подвернувшаяся подработка ему подвернулась в нужный момент. гю делает выбор и слышит над самым ухом: — не рекомендовал бы брать американо, — брюнет оборачивается, вскидывая голову на блондина, что по-кроличьи улыбался краешками губ. — лучше возьми что-то со сливками, иначе будешь пить помои. — получается, помои будут в любом случае, — на выдохе, добавляет гю. — получается так. — тишина давит, но еще больше давит старший, продолжающий стоять над душой. — а друг твой где? — сплетничает на стороне, — гю начинает понемногу закипать, постукивая пяткой и прикусывая щеку изнутри. — смотреть жалко. пойдем, я угощу тебя нормальным кофе, — чхве не успевает среагировать, как его хватают под локоть и ведут в сторону небольшой кофейни, на территории кампуса. бомгю чувствует себя неловко, но недолго ломая комедию, соглашается на холодный американо. — мой друг меня тоже бросил, так что, считай это платой за проведенное со мной время. — субин лепечет с улыбкой, пропуская младшего вперед и попадая на улицу, где еще сохранялись намеки на уходящее лето.       субин слегка запрокидывает голову и глубоко вдыхает, прикрыв глаза. парень заметно наслаждался моментом, и бомгю так сильно хотелось запечатлеть этот момент. он походил на лесную фею, с этими выжженными локонами, фарфоровой кожей и естественно-розоватыми губами. гю ловит себя на том, что открыто пялится на парня, и отвлекается на свой напиток, пряча взгляд под челкой. — странно будет спрашивать, нравится ли тебе обучение. — шелестит тот, присаживаясь на скамью. — чем ты увлекаешься? — фотографирую, — и становится неловко признавать, что ничем он больше не увлекается. смотрит фильмы, сидя в четырех стенах, либо шатается по улице, пока не настали морозы, в поисках удачных кадров. — в общем, все. а ты? — я все свое время отдаю универу и работе, но раньше я увлекался танцами. мне говорили, что высокие танцевать не умеют, ну я и решил, что могу быть круче. — улыбка с чужих губ так и не сходит, у бомгю даже мурашки от парня. — покажешь пару фотографий? самых лучших, на твой взгляд. — бомгю настороженно глянул на парня, но сдался перед его пристальным взглядом. вздохнув, гю бормочет тихое «ладно», выуживая из джинс телефон и по глупости заходит в свой инстаграм. — чхве субин! — возмущенный крик заставляет обоих обернуться к его источнику, стремительно приближающемуся к субину, опасливо косящемуся в сторону другого брюнета. бин предусмотрительно поднимается, и его тут же сносит незнакомый бомгю парень. он узнает того лишь по рукам, с редкими мозолями и длинными пальцами. за черным гитарным чехлом, ему так и не удается разглядеть его лицо. — ты ушел с ключами от репетиционной, будешь сам отдуваться перед первашами. ключи. — и даже в протянутой ладони, бомгю видит элегантность, которую в моменте запечатлеть может лишь в своей памяти. субин сдает юноше ключи и тот, развернувшись на пятках, бросает на гю нечитаемый взгляд. у последнего каждая мышца напрягается и уголки губ медленно ползут вниз. парень так же стремительно возвращается внутрь, отпечатываясь в памяти гю уродливой черно-белой клетчатой рубашкой. субин, кажется, прощается с ним, а он так и продолжает сидеть, смотря в пустоту. это какой-то грёбанный сюр.