Отравление

Но к утру опасения среза всё же подтвердились. Руки мужчины, которые совсем недавно были совершенно ледяными, в считанные часы стали практически обжигающе горячими, вторя вспыхнувшему в болезни телу. Парень отчётливо почувствовал, как у банкира подскочила температура, ещё до того, как замерил её прибором - было достаточно лишь приложить ладонь к покрывшемуся испаринами лбу. После того, как в восемь утра Панталоне проснулся, чтобы принять лекарства, ему удалось ещё немного нормально поспать, но ближе к полудню уже началась ломка. В мучительной полудрёме, в которой невозможно было ни спать, ни бодрствовать, он разбито лежал на кровати, стараясь особо не метаться, когда изнывающее тело скручивало в крупных судорогах. Он ещё помнил, что в руке находился катетер капельницы, поэтому лишь осторожно перекатывался со спины на бок и обратно, почти не меняя положения левой руки. Но с каждым часом становилось только хуже, особенно неприятным было то, что в лобной доле росло мучительное напряжение, отдающееся на глаза и заставляющее их слезиться в безуспешной попытке хоть как-то облегчить боль. У него не было сил даже думать о том, насколько это отвратительно выглядело со стороны, из-за чего он позволял себе время от времени слишком резко вздыхать или всхлипывать, когда тяжесть в голове наваливалась с новой невыносимой силой. - Температура высокая, но не критически. Я думаю, жаропонижающее не стоит давать, пока действие яда окончательно не нейтрализуется, - с готовностью отозвался парень, перебирая несколько расставленных на письменном столе скляночек с лекарствами, наводя в них небольшой порядок и откладывая в сторону те, что были больше не нужны. Но несмотря на весь свой непринуждённый тон, он всё же держался напряжённо в присутствии Второго Предвестника, ещё слишком обиженный за грубое обращение с ним прошлым вечером. А ещё за то, что сам Мастер отхватил себе работу намного интереснее, свалив на него обязанности сиделки, с которыми мог справиться самый посредственный человек, имеющий лишь крохи представления о медицине. А это было ужасно нерациональным использованием его потенциала. - Но где-то через час уже можно будет сменить капельницу. - Он приходил в себя? - абсолютно игнорируя недовольство своей младшей копии, которое он отчётливо чувствовал даже без каких-либо слов, Дотторе стянул со своих плеч массивную шубу, кидая её на первый попавшийся стул. И быстро преодолевая пространство небольшого номера, негромко стуча каблуками по паркету, он аккуратно замер возле постели дремлющего банкира. - Да, около пяти утра. Он не мог самостоятельно восстановить в памяти события предшествующие отравлению, поэтому я помог ему с этим, а потом он почти сразу снова уснул, - чуть сильнее нахмурившись, парень украдкой обернулся, кидая на него испытующий взгляд через плечо. - А когда ты последний раз давал ему лекарства? - поджав губы и склонившись над мелко вздрагивающим под одеялом мужчиной, он критически оглядел его. Растрёпанные чёрные волосы, раскиданные по взмокшей подушке, тяжело и неровно вздымающаяся грудь, синяки под глазами, которые сильнее выделялись на посеревшей коже, и складочка между сведёнными от боли бровями. Недовольно прицокнув языком, доктор осторожно прикоснулся к его плечу, мягко, но всё же настойчиво начиная его будить. - Два с половиной часа назад... Наверно можно ему сейчас дать обезболивающее от мигрени, он сильно на неё жаловался, когда просыпался, - запустив пальцы в волосы, зачёсывая непослушные пряди назад, он фыркнул себе под нос и перевёл взгляд на настенные часы, сверяясь с временем. После чего снова сосредоточился на стоящих перед ним на столе пузырьках, быстро находя подходящее и выливая несколько капель его содержимого в наполненный водой стакан. Дотторе же продолжал неспеша будить Девятого Предвестника, который на эти попытки лишь слабо поёрзал в кровати, приглушённо простонав. На секунду совсем немного разлепив веки, он практически бессознательно скользнул взглядом по склонившемуся над ним мужчиной, а затем свободной от катетера рукой прикоснулся к лицу, пряча его в изгибе локтя. - Наш контракт мало чем отличается от брачного, если так подумать... - хрипло пробормотал он, почти не шевеля бледными губами, и сразу же снова погрузился в дремоту, пока Дотторе, удивлённо вздёрнув брови, непонимающе уставился на него, а затем на среза, который беззвучно прыснул. - Ты что ему наговорил? - уже более оживлённо воскликнул Второй, наконец, проявляя хоть какое-то внимание к своей младшей копии, на что тот из вредности решил подражать его отчуждённому и холодному виду, с которым ему самому приходилось мириться лишь несколько секунд назад. - Понятия не имею, я ни о чём таком с ним не говорил, - неспеша перемешав чайной ложкой лекарство с водой, он подошёл к прикроватному столику, опуская на него стакан, а потом, скрестив руки на груди, с напускным строгим видом протянул. - А даже если бы я ему что-то наговорил, то какая вам разница? Прошу заметить, что когда вы бросили меня здесь, вы не оставили мне инструкцию, где было бы чётко прописано на какие темы я могу говорить, а на какие нет. - Ради всего сущего, перестань, - устало закатив глаза, уже из опыта понимая, к чему это может привести, если не остановить парня сразу, Дотторе чуть чрезмерно резко огрызнулся. - Если ты собрался сейчас выделываться, то я тебя просто вышвырну на улицу. Вот тогда ты будешь волен делать всё, что тебе заблагорассудится, но только учти, что назад я тебя уже не пущу, и тебе придётся пешком и без денег возвращаться в Снежную. Алые глаза угрожающе блеснули, а сам парень с возмущением шумно втянул воздух. У него даже не сразу нашлось, что можно ответить, чтобы его всё-таки на самом деле не вышвырнули после этого, но когда он всё же продолжил, в его голосе были слышны плохо скрытые нотки некого разочарования. - Какая же вы неблагодарная сволочь. Но на эти слова, Предвестник, напротив, лишь снисходительно усмехнулся, чуть обнажая белые клыки. - Раз тебя на самом деле это так волнует, то мы можем обсудить это, но немного позже. Я пришёл сюда на несколько минут, только чтобы убедиться, что всё в порядке, и не собирался здесь задерживаться для выяснения отношений, - неопределённо махнув рукой и присев на самый краешек кровати, стараясь при этом не потревожить капельницу, он ехидно покосился на насупившегося среза, который тоже опустился на стоящий практически рядом с постелью стул. - А что, господин Девятый тебя не успел достаточно поблагодарить, когда приходил в себя? Не говори, что нет, я не поверю в это. - Он достаточно поблагодарит меня, когда встанет на ноги и выпишет мне чек, - пожал плечами парень, задумчивая перебирая в пальцах плотную ткань закатанного рукава своей рубашки. - Но мне неприятно не столько от отсутствия благодарности от вас, сколько от вашего отношения ко мне. С господином Девятым или с тем же господином Первым вы не позволяете себе вести настолько грубо и пренебрежительно, почему-то они могут заставить вас соблюдать манеры, но чем хуже буквально вы сами? Я бы не понял, если бы вы мне прямо сказали подежурить возле его постели, так как в этом месте вы никому больше не доверяете в такой же мере? Или я произвожу впечатление настолько безмозглого человека, что мне можно лишь угрожать деактивацией в случае, если я вдруг всё-таки посмею куда-то уйти? Насмешливый взгляд Дотторе стал чуточку серьёзнее, когда он поймал на себе выжидающий взгляд среза, который в той же манере, что и оригинал, уязвлённо поджал губы, немного напрягаясь от воцарившейся тишины после своих откровений. Это заставило доктора чуть растерянно прочистить горло и повернуться обратно к беспокойно дремлющему банкиру. Обсуждение взаимоотношений между ним и себе подобными всегда давалось ему неоправданно тяжело, и сейчас ему абсолютно точно не хотелось этим заниматься, будучи порядком уставшим после продолжительных официальных разговоров с членами Цисин и всеми остальными людьми, кто мог иметь хоть какое-то отношение к произошедшему. И понимая, что впереди предстоит ещё не меньше работы, он потёр переносицу и сделал попытку замять этот разговор, также переходя на откровения, в надежде, что хоть это убедит среза в том, насколько неподходящее время он выбрал для такой темы. - Слушай, нам нужно было спешить, чтобы не дать убийцам бесследно раствориться после того, что они сделали, а во всём том бардаке твоё самолюбие - это последнее, что меня могло волновать. Да, признаю, я немного перегнул палку в выражениях, но мои собственные чувства в тот момент всё же имели капельку больше значения для меня. Я был ужасно зол, а ты просто удачно попался под горячую руку. Парень лишь скептически склонил набок голову и чуть сощурил глаза, явно не впечатлённый таким объяснением случившегося. Но опережая дальнейшие слова оригинала, он сильнее откинулся на спинку стула, закидывая ногу на ногу, и продолжил говорить, в наигранно поучительной манере растягивая слоги, чтобы за этим колким тоном скрыть свои переживания. - Прекрасно, что вы хотя бы признаёте свою неправоту, в таком случае нам действительно будет о чём поговорить, когда вы, наконец, освободитесь, - наблюдая за тем, как Мастер, не спавший уже на протяжении дней трёх, старается делать вид, что не слушает его лишь вполуха, пока сам задумчиво поглаживает плечо мужчины, в ненавязчивой попытке разбудить его, парень, как ему самому показалось, всё же проявил великодушие по отношению к нему, негромко фыркая себе под нос и переводя разговор в более спокойное русло. - Но кстати, долго ли ещё вы планируете заниматься этим делом? - Думаю, к завтрашнему обеду точно со всем основным разберусь, а там уже останется юридическая проволока, с которой вполне справится и секретарь господина Девятого, - неспеша произнёс Предвестник, в перенятой от банкира привычке легко прижимая согнутый указательный палец к губам, который указывал на то, что мысленно он составляет список ещё не выполненных задач. - Через минут сорок я договорился встретиться с главой Миллелитов, чтобы рассказать ему о сведеньях, что я получил от местного аптекаря, продавшего компоненты того яда, а сам хочу послушать от него об их результатах допроса всех служащих гостиницы. После этого я планировал наведаться к тому идиоту, непосредственно разработавшему яд. Надеюсь, объяснения ему, в чём именно он прокололся, рассчитывая дозу, не займёт слишком много времени, и я успею ещё переговорить с заказчиком убийства до его ареста. Сдержанная хищная усмешка только на мгновение появилась на его лице, практически сразу исчезая, когда доктор почувствовал, как его руку слабо сжали горячие пальцы. - Дотторе, ты только не перестарайся в своих объяснениях... - сглотнув слюну, чтобы хоть немного ослабить ноющую боль в пересохшем горле, Панталоне вымученно растянул уголки губ, из под полуприкрытых ресниц смотря на Второго. - Что, не хочешь тратиться мне на адвоката? - мягко проговорил доктор, удовлетворённо услышавший отдалённое подобие смеха от мужчины, который осторожно потянулся в постели, разминая затёкшие конечности. Рвано вздохнув, тот приложил усилия, чтобы выглядеть не настолько разбито, как он на самом деле себя чувствовал, но по мелкому тремору и по болезненной морщинке, пролёгшей между бровей, было отчётливо ясно, что в полной мере ему это не удастся, как бы он не старался. - Нет, мне хочется, чтобы Цисин чувствовали некоторую вину за случившиеся передо мной, как представителем Фатуи, тогда они охотнее пойдут на соглашения, желая как-то сгладить ситуацию и не накалять сильнее разногласия между нами, - делая небольшие паузы между словами, чтобы не потерять ускользающую из-за острой мигрени нить своих размышлений, Панталоне слегка напрягся, заметив, что чужая рука, обтянутая в жёсткую ткань перчатки, скользнула с его плеча к его лицу. - А если ты кого-нибудь убьёшь, то они станут менее сговорчивыми. И было бы жаль терять такую возможность давления на них. - Хорошо, я устрою всё так, что сделке о филиале твоего банка ничего не будет угрожать. Можешь не переживать на этот счёт, - игнорируя среза, который в смешанных чувствах следил за тем, как они негромко переговариваются, Дотторе пересел чуть ближе к изголовью кровати и аккуратно стёр подушечкой большого пальца дорожку влаги, протянувшуюся от уголка глаза банкира до мочки уха. На что Лоне слегка пристыжено опустил взгляд, невольно задерживая дыхания, а его губы дрогнули в лёгком отвращении от самого себя. И заметив эту мимолётную неловкость со стороны банкира, доктор придал своему голосу более шутливый тон. - Ты лучше скажи мне, почему ты так расписался? - Не знаю, у меня всегда при температуре слезятся глаза... - поспешно выдохнул он, сильнее хмурясь, но поймав на себе взгляд Второго Предвестника, который в кое-то веки не был припрятан за маской, увидел, что в нём нет какого-то пренебрежения или осуждение, только спокойный изучающий интерес. Поэтому Панталоне позволил себе украдкой поддаться к холодной ткани перчатки, приятно остужавшей разгорячённую кожу и кипящую голову. - Я спрашивал не об этом, - покачал головой Дотторе. - Ты уже был простужен вчера? Температура ведь сейчас поднялась не из-за действия яда, а лишь на фоне ослабшего по его вине организма. - А что здесь удивительного, он и так постоянно простужается от любого малейшего изменения погоды, а тут вдобавок ещё акклиматизация после прибытия в Ли Юэ, - встрял в разговор срез, но прежде чем оригинал успел вновь огрызнуться на него, тем самым начиная новую перебранку, Девятый удручённо зажмурился, соглашаясь с парнем. - Да, так и есть. Но вчера утром ничего серьёзного ещё не было, я просто ощущал некоторую... тяжесть, но не более, - с закрытыми глазами то, как мягко чужой большой палец поглаживал его скулу, ощущалось ещё более успокаивающе и приятно, от чего нестерпимо тянуло обратно провалиться в обволакивающую дремоту, несмотря на то, что глухо застучавшее в неровно вздымающейся груди сердце усложняло эту задачу. - В любом случае, я планировал вечером попросить у тебя лекарство, если бы это состояние усугубилось, но всё немного отошло на второй план из-за этого дурацкого покушения на меня. - К слову о лекарствах... Давай я помогу тебе принять их, и уже пойду. Конечно, я понимаю, что тебе не сильно хочется оставаться наедине с этим, - украдкой глянув на тут же ощетинившегося парня, который раздражённо прицокнул языком, Дотторе взял с прикроватного столика стакан и помог банкиру осторожно приподняться на локтях. - Но от обезболивающего тяжесть в голове немного поутихнет, и ты сможешь по-человечески отоспаться, даже не отвлекаясь на присутствие столь несносного мальчишки. - А я только успел понадеяться, что вы на самом деле прислушались к моим словам, но нет, видимо в вашем преклонном возрасте уже образовалась такая твердолобость, которая... У Панталоне не было никаких сил прислушиваться к разговору обоих Дотторе, так как даже небольшой подъём с кровати неожиданно сильно отразился на нём. В ушах оглушающе зазвенело, отдаваясь давлением в висках, а взгляд на несколько секунд расфокусировался, превращая весь окружающий мир перед глазами в смазанную серую массу. Из-за всего этого он замер на несколько мгновений, дожидаясь пока он хоть немного придёт в себя, но влажный ободок стакана, прислонённый вплотную к его губам, помог ему чуть быстрее сосредоточиться на действительности. Ещё более остро замечая свою жажду, проявившуюся в потрескавшихся уголках рта и в дерущей боли в горле, банкир поддался вперёд, делая несколько мелких и размеренных глотков, при этом останавливая себя от слишком поспешных движений, понимая, что своей несдержанностью он сделает только хуже. - Спасибо... - почти шёпотом произнёс Панталоне, аккуратно вытирая ребром кисти губы и опускаясь обратно на подушку, пытаясь отдышаться после такой нагрузки на своё разбитое ядом и болезнью тело. Он лишь отдалённо заметил, где-то на краю сознания, что Предвестник отстранился от него. Усталость бескомпромиссно стягивала все его мысли, даже самые не сконцентрированные, проносящиеся лишь в виде размазанных образов, и вновь погружала в беспокойный абсолютно тёмный сон. И не видя особых причин как-то противиться этому, только смутно надеясь, что это беспомощное состояние не продлится слишком долго, банкир начал опять задрёмывать, когда его неожиданно легко обдало воздухом от резко приблизившегося к кровати мужчины. Ужасно знакомая тяжёлая ткань шубы скользнула по обнажённой руке, присоединённой к капельнице, заставляя Панталоне сделать над собой ещё одно небольшое и, пожалуй, последнее усилие, чтобы пересилить свою сонливость. Уперевшись руками в матрас по обе стороны от банкира, доктор склонился над ним, мимолётно обжигая лицо тёплым дыханием, прежде чем настойчиво прижаться к его губам своими. От неожиданности Лоне протестующе ахнул прямо в поцелуй и попытался отстранить мужчину от себя, зарывшись пальцами в густой мех верхней одежды, в слепой попытке дотянуться до его плеча, но Предвестник соизволил откликнуться на его слабые возмущения лишь спустя пару секунд, и то, не удержавшись от самодовольной ухмылки. - Дотторе, я же не чистил зубы после того, как меня вчера вырвало, не говоря уже о том, что я простужен... Тебе что, совсем не омерзительно? - поднимая на него растерянный взгляд, банкир почувствовал, как в голову ударяет жар, выступая чуть лихорадочным румянцем на щеках. Гипнотизирующие алые глаза доктора были в каких-то нескольких сантиметрах от его собственных, и после его слов они ехидно сощурились, вторя саркастичному тону своего обладателя. - Не льсти себе, я сталкивался с вещами и намного более омерзительными, - и встречая уже меньше сопротивления чем в первый раз, он снова опустился к его лицу, показательно оставляя на прощание в уголке губ второй бережный поцелуй. По изнывающему из-за температуры телу от этого аккуратного прикосновения протекла успокаивающая волна, от чего Панталоне ощутил острое желание сильнее зарыться пальцами в чужую шубу и продлить эту близость ещё на немного. От Дотторе на удивление приятно пахло уличной прохладой, обволакивая этой отрезвляющей аурой со всех сторон - и от самого тела мужчины, почти вплотную нависшего над ним, и от чрезмерно широких полов шубы, закрывших с обеих сторон от Лоне весь окружающий мир. И хоть он не мог до конца отделаться от некой неловкости за себя, а точнее за своё не особо располагающее состояние, банкир всё же не без сожаления улыбнулся, когда тот немного приподнял голову, с явным намерением уже уходить. Но, кажется, каким-то образом уловив его желание, доктор задержался ещё буквально на несколько мгновений, нахмурившись и требовательно прошептав вопрос. - Получается, ты брезговал бы целовать меня, если бы я болел? - Немного, - тихо выдохнул мужчина, со слабой усмешкой наблюдая за тем, как Второй притворно разочарованно качает головой и с не охотой выпрямляется, поправляя свой камзол, а за ним и полы шубы. - Всё с тобой понятно... Ладно, когда ты в следующий раз проснёшься, я уже наверняка вернусь, поэтому и с тобой нам ещё будет что обсудить, - бросив на него последний изучающий взгляд, убеждаясь, что с ним ничего не произойдёт за время его отсутствия, Дотторе развернулся на каблуках, направляясь к выходу из комнаты. Но уже сжав дверную ручку, он кинул через плечо подошедшему обратно к письменному столу срезу. - Ты слышал? Больше никаких поцелуев господину Девятому, пока он полностью не выздоровеет. Мне кажется, это неплохое распоряжение, чтобы внести его первым пунктом в твою инструкцию сиделки.