Фотография

Концерт Импровизации в самом разгаре. Сотни людей смеются, улыбаются и, порой, умиляются, глядя на парней. Ещё одна гейская шутка вылетает из уст Арсения, девушки в зале визжат и смеются, Паша несколько раз жмёт зелёную кнопку, одобрительно подмигивая Антону, а тот, развернувшись к зрителям, кричит: "Я не гей, а вот он..." Попов, перебив младшего, продолжил: "...а вот я - актёр!" Спустя некоторое время и еще пару-тройку голубых, как глаза Попова, шуток зал наполнили громкие аплодисменты. Концерт окончен. Сегодня всё прошло хорошо. Шутки были одна смешнее другой, и, можно сказать, этот концерт был лучшим из последних, сыгранных ребятами.. Арсений, последние пару месяцев летавший в облаках, недавно наконец пришёл в себя и обворожительно выступил. Он много шутил и главное очень удачно. Смотря на него, ребята даже подумали: "не помолодел ли наш Арсений лет так на 5?" Во время концерта Дима слегка толкнул Антона локтём в бок, по-семейному приговаривая: "Вот он, наш граф Арсений!" Шастун с облегчением выдохнул. Все несколько месяцев угнетённого состояния "графа" он очень переживал за него, а сейчас, увидев блестящую, как раньше, игру друга, будто от сердца отлегло... Но кое-что в Арсении всё же изменилось, и видимо это заметил только Антон... Когда они вдвоём играли очередных персонажей, импровизируя, Арс, когда это было необходимо для роли, касался Антона, но как-то застенчиво и осторожно, неуверенно и, возможно, ... стесняясь..? Это было совсем не похоже на того самого Арсения, который был знаком Шастуну. Попов всегда любил смущать его, но никогда не смущался сам, это всегда раздражало Антона, и теперь, почувствовав свою возможность отомстить, Шастун решил выложиться на полную. Он всеми силами пытался создать как можно больше ситуаций, в которых Арс бы точно не сдержался и пошутил на гейскую тему, и ему это удалось. Уже после концерта, спускаясь со сцены, он заметил, что у Арсения даже слегка покраснели уши, хотя может быть это было просто очень удачное преломление света... Зайдя в гримёрку со всеми остальными, кроме Арсения, который опять куда-то подевался, Антон сел на стул. Посидев на нём немного и послушав радостные возгласы Димки и Сержа по поводу "возвращения Арсения с небес на землю", он понял, что для полного счастья ему не хватает только выкурить сигарету. Выйдя и прикрыв за собой дверь, он прошёл дальше по тёмному коридору, освещая свой путь телефонным фонариком. Идти на улицу не хотелось, весенняя слякоть скорее всего опять замёрзла, а лужи покрылись тонкой корочкой льда... Оставалось только найти помещение понеприметнее и покурить там. "Главное чтобы не было пожарной сигнализации"-подумал Антон, тихо ступая по полу. На удивление Шастуна к одной из комнат по потолку не подходили провода противопожарной системы, значит, именно там он и сможет покурить, если, конечно, никто не помешает... Дверь была открыта, через щель, в коридор проходил тусклый, слегка голубоватый свет. Видимо сотрудники тоже использовали эту комнату как курилку - на полустёртой табличке с надписью "Кладовка" виднелись следы от затушенных об неё бычков. "То что нужно" - подумал Антон, и открыл дверь. За первой дверью оказалась вторая, уже без таблички, Шастун заметил это, посветив на неё. "Зачем кому-то две двери в кладовку?" - он слегка напрягся, и с осторожностью приоткрыл вторую дверь, заглядывая внутрь. "Да, вроде, ничего необычного" - не до конца осмотрев помещение, подумал Антон. Он бы так и вошёл в комнату, светя в полутьму фонариком, если бы не успел вовремя остановиться. В углу на нескольких пыльных коробках сидел освещённый тусклым светом лампочки, свисавшей с потолка, Арсений... Зубами он придерживал свою рубашку, обнажая живот до пупка. Ширинка была расстёгнута... Антон как можно быстрее провёл пальцем по экрану телефона, выключая фонарик, и затаил дыхание. К счастью, Попов его не заметил. ...в одной руке, которой Арсений упирался в своё колено, он держал телефон. Экран в темноте светился ярче лампы. Другой рукой мужчина медленно, словно нерешительно стягивал резинку трусов, обнажая пульсирующий член. Он обхватил его головку пальцами и томно вздохнул, дрожа от собственных прикосновений. Арсений опёрся полуголой спиной на холодную бетонную стену. От резкого соприкосновения тёплой кожи со стеной он поёжился, а его член слегка вздрогнул и через всю его длину стекла капелька предэякулята... Всматриваясь в экран голубыми глазами, Арс обхватил свой член и начал ритмично проводить по нему пальцами, часто задерживаясь у самой головки, массируя подушечкой пальца вход в уретру... При этом он слегка постанывал и, наплевав на чистоту рубашки, так бережно придерживаемой им ранее, что-то еле слышно шептал. Антону стало стыдно. Он сейчас, как какая-то школьница подглядывающая за старшеклассником, стоит за дверью и смотрит как его друг и коллега дрочет на чью-то фотографию... Шастун несколько раз порывался уйти, но то ли из-за страха что его заметят, то ли из-за интереса "кто же там на экране его телефона? ", он стоял на месте как вкопаный и смотрел на Арса, переводя взгляд зелёных глаз то на его руку, всё быстрее двигающуюся по члену, то на лицо, выражающее смесь наслаждения со стыдом и чем-то ещё, никому кроме самого Попова неизвестным. Арсений подходил к кульминации. Теперь он стонал достаточно громко, чтобы его можно было услышать в коридоре, за пределами кладовки. Антону стало предательски тесно в штанах... "Блядство... " - подумал Шастун, но всё равно расстегнул ширинку своих брюк и осторожно стянул с себя чёрные боксеры. Глядя на возбуждённое лицо друга, он прикоснулся к себе и стал медленно, слегка сжимая пальцы, проводить ладонью по твёрдому и влажному члену. Арсений теперь уже не шептал, а простанывал какое-то слово, Шаст слышал только его обрывки, отдельные буквы или сочетания букв вперемешку со стонами. Тут мужчина повернул телефон в своей руке так, что Антон, стоящий за дверью, смог разглядеть изображение. И.... О боже... На экране телефона Попова светился своей обыкновенно лучезарной улыбкой сам Шастун.... Парень понял, на кого так эротично дрочил Арсений, но не испытал отвращения, не захотел убежать прочь, он лишь стал усерднее дрочить самому себе, глядя то на своё собственное фото, то на лицо своего коллеги-импровизатора. Арсений кончил, на выдохе произнеся: "Боже мой, Антон... " Шастун кончил, как только услышал своё имя, произнесенное постанывающим Арсением.. Антон, в чьей голове только что не было ни одной мысли, наконец осознал что произошло. В голове закружилась вереница из причин собственного возбуждения и планов побега из этой чёртовой кладовки. Он поспешно натянул обратно бельё и брюки и как можно тише вышел в коридор. "Твою мать. Что это только что было" - сердце бешено стучало в груди, но даже его стук не мог заглушить подобные мысли в голове Антона. "Теперь точно нужно покурить.. И желательно всё таки пойти на улицу... " Он вышел, не накинув куртку хотя было достаточно холодно, и закурил. Сегодня ночью Антон не будет спать, слишком о многом нужно подумать...