hazard

Все произошло снова. Как по сценарию. Столасу понадобился гримуар, Блиц просто заехал его отдать и остался подождать, пока снова сможет забрать магическую книгу себе. И вот они опять в кровати. И вот вновь Блиц лежит и думает, что происходит с ним. Хотя сегодня кое-что изменилось. Сегодня он смотрит на потолок, который так красиво украшен маленькими огоньками, словно звездами. Столас в порыве гнева разрушил половину своей спальни. Слуги сбегались на шум, и Блицу приходилось буквально выгонять их из комнаты принца. Успокаивать его пришлось долго. Блицу буквально пришлось примерять роль психолога, говорить, что Столас не заслужил такого отношения от такой паршивой суки, как Стелла. Хотя в глубине души своей черствой уши Блиц знал – он говорит правду, которую давно должен был озвучить. Сегодня они не трахались, а занимались любовью. От этой мысли Блицу захотелось проблеваться. Но Столас это заслуживает. Он заслуживает весь этот гребаный ад со всеми его кругами, лишь бы был счастлив. Садясь на кровати, Блиц опустил взгляд на Столаса. Сейчас он спит и кажется таким нежным и беззащитным. Самое невинное существо в аду. И Блиц не мог понять, чем вообще заслужил его в своей жизни. Сидеть в спальной не хотелось, поэтому натянув одну из футболок Столаса, что валялись по всему полу, Блиц побрел на кухню. Не завидует он слугам, которые будут завтра убираться в спальне принца. Рассматривая содержимое холодильника, Блиц искренне задался вопросом, чем тут питаются, потому что ничего съедобного для себя найти он не мог. - Эм..Блиц? - ЕБАНЫЙВРОТ… - подпрыгнув на месте и резко закрыв холодильник, Блиц заметил Октавию, которая из-за своего оперения практически сливалась с окружающей темнотой. - Бля, Октавия, прости. Напугала. Стоп, ты разве не у матери должна быть? - Я минут 20 назад вернулась и услышала, как кто-то на кухню идет. Подумала отец, - по девушке было видно, что ей не особо комфортно сейчас: она руками теребила край кофты, а её взгляд был направлен вниз. Блицу всегда было интересно, как она относится к нему. Как Луна относится к Столасу он знал, спрашивать даже не надо, а вот Октавия - совершенно другое. - Блиц, мы ...мы можем поговорить? - Да, можем, наверное, если ты хочешь? - Хочу. - Окееей. Сидеть в свете луны на кухне с дочерью Столаса, которого полчаса назад закончил ебать, было на самом деле не очень комфортно. Блиц то и дело опускал взгляд на девочку, а потом быстро его отводил. Никто не начинал разговор. Блиц даже не знал, что ему спрашивать. Спросить как ее мать, ведь она вроде у нее была? Нет, он точно не хочет знать как дела у этой дряной суки. - Как папа? – голос Октавии был тихим, но в тишине ночи его было отчетливо слышно. - Он…, - потирая шею, Блиц думал, как подобрать слова. Он не хотел кидать камень раздора в уже и так плохие отношения между Столасом и Стеллой, и тем более настраивать их дочь против кого-то. - Ему сложно. Знаешь, твоя мать…она не сахар. - Я поэтому вернулась. - М? - Я слышала, как она на него орала по телефону. Их ссоры и раньше были громкими, но я никогда не слышала, чтобы она угрожала ему, - по лицу Октавии потекли слезы, а голос стал дрожать. А к Блицу подступила паника. Как ему успокаивать подростка? Он вообще-то себя не всегда может успокоить, что тут о других говорить. - Блиц, она угрожала, что убьет его, по-настоящему. А если и это не получится, она отберет у него титул. Она …она так серьезно это говорила. Я испугалась…Испугалась, что отца не станет. - Эй, эй, тише, - неуклюже перебирая руками, Блиц все же решился обнять Октавию, поглаживая ее по спине. Почувствовав хоть каплю поддержки, Октавия прижалась к красному демону, зарываясь головой в его грудь, - Убить я его точно не дам. Эта сука его не достанет. Бля…Черт, прости, она все же твоя мать. - Аахах, все в порядке, - услышав небольшой смех от Октавии, Блиц сам улыбнулся, продолжая гладить ее по спине. Переведя взгляд, Блиц заметил Столаса, который стоял, оперевшись на стену. Поднеся палец к губам, он жестом показал молчание. От улыбки, что играла на его губах, такой нежной и любящей, Блицу стало не по себе, и он смущенно отвернулся к окну. На душе стало так спокойно, как будто так и должно было быть.