In search of happiness

Бар освещает тусклый свет, а в уши льётся приятная музыка. В воздухе стоит слабый запах алкоголя и еды, проникающий из кухни в зал. По помещению разносятся разговоры людей и официанты, мелькающие возле столов. Среди них Минхо замечает своих давних знакомых — Сынмина и Чонина — и новых людей. Минхо ждёт. Ждёт долго и терпеливо, но рано или поздно всему приходит конец. И он приходит, забегая в бар, быстро кивнув Чанбину в качестве приветствия. Прошло, кажется, почти шесть месяцев, как Минхо уволился. — Я знаю, что я опоздал, причём знатно. Да, я безответственный и не рассчитал все заранее, но пожалуйста, не уходи, Минхо! — выпалил Джисон, подбегая к их столику с Минхо. — Я и не собирался уходить. — А..Да блин, Хо, я уже речь даже придумал, на случай, если все же придётся на коленях тебя останавливать. —Да? Жаль, что всё провалилось, — ехидно хихикнул Ли, слабо улыбаясь. После начала их отношений с Джисоном, он многое понял для себя. В первую очередь то, что он все ещё очень любит астрофизику. Любит, даже жалеет, что перестал работать в этой сфере. Именно поэтому Минхо больше не работает официантом в баре Чанбина. Вместо этого он вернулся обратно, где работал до этого. Ему было, скажем так, непривычно. Время от времени Минхо хотел вернуться обратно, но его останавливало лишь то, что, если он снова сдастся, то они ему это не простят. Хёнджин и его давно угасшая мечта, если быть точнее. Джисон же, полностью съехав от матери, наконец-то начал дышать полной грудью. Отчислился из университета и начал свою карьеру музыканта. Его мать пыталась давить на него, но, после того, как Джисон заблокировал её везде, где только можно, перестала. Она вообще перестала общаться с сыном. Джисону же от этого ни горячо, ни холодно, ведь любимая бабушка заменила ему родную мать. Она поддержала его отношения с Минхо, поддержала его решение отчислиться и стать музыкантом, а ведь это все, чего так желал Хан. К слову, долгое время Джисон получал приглашения выступать в клубах, но отказывался, как из-за нехватки времени, так и из-за неё. Но буквально через пару месяцев он согласился. — Так вот, я хотел кое-что обсудить и, наверное, показать. — Что-то случилось? — насторожился Минхо. — Не волнуйся, все хорошо, просто хотел сказать, что меня приглашают выступить на фестивале, — хмыкнул Джисон, будто его это не интересует, но горящие глаза выдают его с потрохами. — Это же отлично! — Минхо поднялся с дивана, садясь рядом с Ханом, мягко прижимая к себе. — Ты же мечтал об этом, Джисон. — Ага, — кивнул Хан, обнимая в ответ. — Минхо, этот дурак уже достал меня, — их прервал Чонин, севший на диван, где незадолго до этого сидел Минхо. — Ой, мелкий, не смеши, чем я тебя достал? — подойдя, Сынмин сел рядом. — Голубки, — прошептал Джисон. — Как мы, — отвечает Минхо, хитро смотря на Джисона. До жути слащаво, но им нравится. — Минхо, ты меня вообще слышишь? — воскликнул Чонин. — Он занят, дурачок, — усмехнулся Ким, взъерошивая волосы Яна. — Пошли работать, пока Чанбин не увидел, что отлыниваем. Смотря на них, Минхо понимает, что даже после его ухода, история, начатая ими, продолжается. Впрочем, Минхо даже рад. Рад тому, что в этом баре все та же жизнь, что все здесь стабильно. И он даже благодарен этому месту. Пока они сидят, мимо них успевает пролететь вся их история. Будто они просматривают альбом, где запечатлено всё. Выходя из бара их уже не окружает снег, как в их последний день дружбы, а лишь свежесть наступившего апреля. Ноги плетутся по тротуару, а руки греются в карманах пальто. С Джисоном Минхо становится слишком мягким, слишком нежным, с ним он больше похож на плавленный сыр. Это то, чего он так сильно хотел. — Странно это, да? — вдруг говорит Джисон, переплетая их пальцы в замок, заходя в подъезд. — Что? — Что теперь я захожу сюда, как домой. — Почему "как"? — Минхо останавливается, смотря с недоумением. — Прости, забываюсь, — Джисон посмеивается, устало заходя в лифт. — Не извиняйся, — Минхо цокнул, нажимая на нужный этаж. Чувствуя на себе небольшую тяжесть, Минхо понимает, что Джисон устал. — Звезда, не засыпай, мы уже почти дома. — М-м, Минхо, — Джисон приоткрыл глаза, смущённо смотря на Минхо, — называй меня так почаще, мне нравится, — и тот вновь уткнулся носом в шею. Дойдя до квартиры, Минхо достал свои ключи, открывая дверь. — О-о, Минхо, я не замечал, что ты хранишь этого котика, — Джисон расплылся в улыбке, повисая на руке Минхо. — Пойдём, звезда, ты же спать хотел, — отмахивается Минхо, но уши по-предательски краснеют. — Теперь не хочу, я же тебе ещё не показал все, что хотел. Джисон забегает в квартиру, быстро снимая куртку и убегая в гостиную, — ждать Минхо. Ли же, неспеша снимает пальто и вешает его, затем идёт обувь. Ему будто хочется оттянуть этот момент. — Так что ты хотел показать мне? — спросил Минхо, заходя в гостиную и садясь напротив Джисона. — Точно, чуть не забыл, — наигранно хмыкнул Джисон. — Хо, смотри! — Джисон начал стягивать рукав толстовки, оголяя руку. На ней красовались небольшие лавандовые звёздочки, на тех же местах, что и родинки у Минхо, только на левой руке. И ему вспоминается тот момент, когда Джисон рассматривал его родинки и высказывал свою бредовую идею, а Минхо, очарованный энтузиазмом Джисона, наслаждался его взволнованным лицом: "— Знаешь, это так, мысли в слух, не подумай ничего такого, — предупредил Джисон, заглядывая в глаза Минхо, показывая свою серьёзность, — Если бы у меня на левой руке были тату в виде звёзд, то тогда, я мог брать тебя за руку и говорить, что мы с тобой целый космос, — улыбнулся Джисон, прислоняясь к стене спиной. "Зачем тебе эти глупые звёзды на руках, когда у тебя в глазах уже миллионы таких" — думалось Минхо, но он сказал лишь: — Не говори глупостей, Джисон." — Минхо тогда лишь посмеялся, отмахиваясь от шуток Джисона. С того разговора прошло порядка полгода, и Минхо думал, что тот уже обо всем забыл. Но как оказалось, Хан все помнил. И теперь, перед ним сидел сияющий Джисон, довольный реакцией старшего. — Так, ты набил тату со звездами? — Не просто со звездами, а с нашей вселенной, — поправил его Джисони затем переплел их пальцы, нежно поглаживая тыльную сторону ладони Минхо. Глаза округлились, а уши по-предательски начали гореть. — Дурак, — буркнул Минхо, отворачивая свой взгляд к стене. — И это все, что ты скажешь? — наигранно обиделся Хан, прикладывая свободную руку ко лбу и огорченно вздыхая. — Я не стану ничего говорить, вдруг скажу чего лишнего, — развернулся Минхо лицом к Джисону, полностью снимая его толстовку. На непонимающий вгляд, он лишь нежно улыбнулся, усаживая их на диван в их гостиной. Поднося левую ладонь к своему лицу, Минхо прислонился своей щекой к ней, прикрывая глаза. Мысленно досчитав до пяти, он убрал ладонь Джисона со своей щеки, но отпускать не стал. Прислоняя её тыльную стороны, он начал покрывать каждую звёздочку поцелуем, ровно так же, как это делал Джисон пол года назад на этом же самом месте. — Ты чего, Минхо, я же пошутил, — смущаясь прошептал Джисон, пытаясь убрать свою руку, но крепкая хватка и настойчивый взгляд не давали ему это сделать. А такие приливы нежности у Минхо были часто. Он, порой, даже сам удивлялся такому поведению, но, впрочем, с любимым человеком хочется быть именно таким: нежным, прилипчивым и немного дурным. Тем же вечером, когда за окном уже давно потемнело, Минхо, стоя за плитой, помешивает кипящий бульон. Механизм настенных часов мерно шумит, а Джисон, нарезающий салат, тихо напевает какую-то мелодию. Отключив плиту, Минхо поворачивается, засматриваясь на Джисона: такой домашний, такой милый, такой родной. Сделав два тихих шага, руки Минхо ложатся на талию Джисона, нежно обнимая, прижимаясь щекой к затылку. — Устал? — Немного, — мычит Минхо, потираясь щекой. — А ты? — Тоже, хотя сегодня ничего такого и не было, — и Джисон начинает свой рассказ. Рассказывает о том, как сегодня хорошо он выступил, о том, как бабушка прислала ему фото Ббамы, и о том, как поскользнулся и больно ударился задницей. Минхо же внимательно слушает, иногда вставляя свои шутки. Именно о такой жизни он всегда мечтал. Практически ночью, когда их ужин и затянувшаяся болтовня заканчивается, Минхо наводит порядок на кухне — о, не волнуйтесь, после ужина они убирают все вместе, — расставляет различные баночки, перебирает различные средства и параллельно разговаривает с мамой. Он особенно любит разговаривать с мамой поздними вечерами. Минхо рассказывает о том, как прошёл его день и, конечно, говорит что учудил Джисон. Женщина на это лишь тихо посмеивается, говоря о том, что Джисон такой милый и романтичный. — Минхо, ну ты где? — крикнул Хан из другой комнаты. — Иду! — крикнул в ответ Минхо, беря кружки с горячим бергамотовым чаем. Кофе они уже давно не пьют. Зайдя в их спальню, Минхо увидел Джисона, который был слишком увлечён вязанием. Железный крючок захватывает нить, провязывая столбик. Глаза старательно следят за работой. Придерживая изделие, Хан заканчивает ряд, переходя к следующему. — Мама звонила, предложила приехать на выходных, — протянул Минхо, кладя голову на плечо Джисона, следя за его монотонными движениями. — Поедем? — Поедем, — Джисон отложил работу на тумбочку, загребая Минхо в объятия. — Вот и хорошо, — прошептал Минхо, отгоняя подступающий сон. Джисон же выключает свет, крепче обнимая Минхо. Про чай они забывают. Но так ли это важно сейчас? Так ли важно все это, когда они находятся в объятиях друг друга? Знаете, говорят, что счастье любит тишину, но, видимо, счастье Минхо, по имени Джисон, большое исключение. Счастье, на которое надеялся Минхо, не такое идеальное (порой даже надоедливое), каким его представляют, но главное то, что оно его. А влюбиться в Джисона — это как дойти до самого центра сингулярности, — назад пути уже нет.