Ленточки рыжего цвета.

Неделя. Прошла неделя с того момента, как Нил пропал. Кевин ходил бледный, и твердил, что Нила больше нет. Однажды Эндрю не выдержал и приставил нож к горлу тому, кого пообещал защитить. Надежда ещё была. Лисы верили, что сейчас прийдёт их Нил, со своей тёплой улыбкой. Эндрю всё время проводил на крыше. Он никогда никому не признаться, но сидя на крыше, он искал своего кролика в каждом прохожем. Месяц. Кевин смирился, что этого рыжего идиота больше нет. Никто ему не верил, все ждали его прихода, но только он видел его отца, режущего какого то мужчину на кусочки. Весь интернет говорил о пропаже Нила Джостена. Кто то был уверен, что это хайп, для кого то Нил уже был мёртв. Каждую ночь в общежитии было слышно всхлипы, а на утро почти все были с красными глазами. Никто не мог поверить, что больше не увидят Нила. Эндрю постоянно прокручивал последнюю фразу, которую ему сказал Нил. «Спасибо. Ты был великолепным.» Его раздирало изнутри. Каждую ночь ему снился Нил. Его огненные волосы, голубые глаза, в которых он готов был утонуть, его мягкую и добрую улыбку, которая предназначалась только Эндрю. И в каждом таком сне Нил умирал. Эндрю просыпался в холодном поту и с дрожащими руками. Ему было больно. Больно от того, что он не смог защитить Нила. Больно от того, что возможно больше никогда не дотронется до него. Больно от того, что это чёртов наркоман пробрался так далеко в его сердце и душу, что кажется останется там навсегда. Пол года. Эндрю больше ничего не чувствовал. Ни на что не надеялся. Мир казался серым, а люди в нём его только раздражали. Снова маска апатии. Снова агрессия, жестокость, тьма. Снова эта чёртова тьма. И больше ничего. Лишь тьма. В Колумбии он напивался до галлюцинаций. И только тогда, когда ему мерещились рыжие волосы, и ярко голубые глаза, его мир начинал приобретать краски. Лисы носили на руках ленточки оранжевого цвета. Каждый матч они посвящали 10 номеру. Нилу Абраму Джостену. Они все уже и не верили, что Нил жив. Ленточки служили памятью о Ниле. Кевин всё же рассказал им историю об отце и детстве Нила. Никки, Рене и Эллисон плакали. Мэтт сжимал кулаки до побеления костяшек, обнимая плачущую Дэн. Даже Аарон не выдержал, и ударил кулаком об стену. Лишь Эндрю сидел с маской апатии. Но внутри у него был пожар, который мог потушить лишь один человек, которого здесь не было.