Игра наваждений

Штольман вышел на задний двор и обнаружил там весь наличный состав, кроме дежурного. Подчиненные предпочитали быть под рукой, но не на глазах высшего начальства. Впрочем, сейчас их привлекла не только служебная дистанция. Мальчишка-проводник затеял целое представление. - Как стоишь, сукин сын! – донеслось до Штольмана. – Во фрунт за десять шагов! Крупный черный доберман, сукин сын в самом прямом смысле слова, недоуменно склонил голову набок, чем вызвал дружное ржание городовых. - Лежать! По-пластунски шагом ма-а-арш! Неуловимое движение рукой, и пес действительно лег и пополз, не смущаясь ефрейторской логикой. Острая смышленая морда выражала покорность судьбе. Зрители сопровождали действо одобрительными возгласами, свистом и хлопками. - К ноге! – сказал Булатов. Пес вскочил и подбежал к хозяину. – А теперь доложи, кто ты таков! В голос! Пес звонко залаял. - Хорош голос! - Молодцом! - Слышь-ка, Никита, поприятней твоего будет! Городовые захохотали и тут же смолкли, завидев Штольмана. Яков Платонович подошел поближе. Кадет тут же принял служебную стойку: грудь колесом, вид лихой и придурковатый. Только не успел притушить озорной блеск в глазах. - Вольно, - сказал Штольман. – Продемонстрируйте розыскные навыки. Булатов козырнул и обратился к городовым как ни в чем не бывало. - Сделайте одолжение, господа. Мы с Бригом вернемся в отделение, а в наше отсутствие пусть кто-нибудь оставит на видном месте фуражку. Бриг определит, чья она. Взбежал по ступенькам, даже дверь за собой притворил. Синяев снял фуражку, зачем-то протер рукавом блестящий козырек и повесил ее на столбик у крыльца. Стукнул в дверь и крикнул: - Готово! Булатов вышел, ведя Брига. Указывая на фуражку, приказал: - Нюхай! Черный кожаный нос приблизился к предмету, ноздри вздрогнули, коротко и часто втягивая воздух. Бригу не потребовалось много времени, чтобы запомнить запах. Натянув поводок, он уверенно пошел к городовым. Миновал Еременко, Дубровина и сделал стойку на Синяева. Городовые загудели – впечатление было сильное. Булатов погладил пса и громко похвалил. Бриг иронически поднял брови, всем своим видом показывая, что способен на большее. – А теперь спрячьте фуражку, Бриг ее отыщет. Он снова ушел. Синяев взял фуражку, поискал глазами, где бы спрятать. Штольман снял фуражку с Еременко, нахлобучил на него синяевскую, а Никите отдал чужую. - Хитро, ваше благородие, - высказался Кренев. – А ну как оконфузится? - Вот и посмотрим, - хладнокровно ответил Яков Платонович. На крыльце появился Николай Ефремович, прежде наблюдавший за представлением из окна. - Можно! – крикнул он в приоткрытую дверь. На этот раз Бриг по команде «Ищи» внимательно обследовал землю, подошел к городовым. Принюхался к фуражке в руке Никиты, отошел. Покружил рядом с полицейскими, вдруг высоко поднял голову и рявкнул на Еременко. Городовые с уважением загалдели. - Ну все, братцы, мы тут уже и без надобности! - Одно слово, сыщик! Булатов вытащил маленький кусочек чего-то вкусного и скормил псу. - Можно, и я его угощу? – спросил Синяев. Проводник покачал головой. - У вас не возьмет. Приучен брать еду только у хозяина. - Ишь ты! – поразился Дубровин. – А ежели хозяина рядом нет? - Не возьмет. Яков Платоныч тоже собирался задать вопрос, но не успел. Булыжин, бывший дежурным, выскочил на задний двор и объявил: - Ваше высокоблагородие, к вам госпожа Тюлькина с заявлением о пропаже. - Много пропало? - Сын, вашбродь!