Игра наваждений

Сумрак за окном посерел и истончился. Солнце делало ночному небосклону намеки, от которых он бледнел и отступал, освобождая место для зари. Воздух пока дышал влагой, но она вот-вот должна была превратится в росу. Проснулись лишь самые ранние пташки, в числе которых неожиданно для себя оказались Яков и Анна Штольман. Из неги предрассветного часа их вырвал чуждый романтике городовой, прибывший, как водится, с дурной вестью. Громкий стук в дверь сменился не менее громким шепотом: - Ваше высокоблагородие! Ваше высокоблагородие! Сон улетучился. Штольман резко сел на постели, с силой потер лицо. Оглянулся. Анна у него за спиной приподнялась на локте, тревожно глядя на мужа. Стук повторился. - Да слышу я! – крикнул Штольман. Городовой почтительно притих. Штольман принялся быстро одеваться. - Может, не стоит так торопиться? – тоскливо спросила Анна. - Вряд ли Дубровин пришел просто пожелать мне доброго утра, - ответил Яков Платоныч, застегиваясь. – Если уж недостаточно было разбудить только Бойцова, значит, требуется именно мое присутствие. - А как же…- Анна не договорила. - Я все выясню и вернусь к вам, - пообещал Штольман, выходя из спальни. Он скрылся за дверью. Анна в досаде отшвырнула подушку и тоже начала одеваться. Нужно быть готовой ко всему! Но быстро вернувшийся Яков Платоныч разочаровал ее еще больше. - Украдена крупная сумма денег, почти сорок тысяч, и драгоценности. - И что же, кроме вас, некому этим заняться? - Посмотрю на месте, возможно, оставлю это дело Николаю Ефремовичу. - Возможно?! Анна застегнула последнюю пуговицу и посмотрела Штольману в лицо. - Анна Викторовна, за успех следствия отвечаю я. Я не могу оставить служебное расследование ради личного. - Разве убийства – личное дело? - Полиция не занимается магией. С точки зрения закона, в смерти людей, найденных в подвале, виновата Мадам, в гибели Погосянов – Пахомов. Оба дела закрыты. Роль Потапова пока не очень понятна, однако это не так уж важно, тем более что он в больнице. - Но вы же понимаете, что все не так просто! - Я-то понимаю. Объяснить полицмейстеру не смогу. Анна прикусила губу. Сдаваться и сидеть в бездействии не хотелось. - Что ж, поезжайте. А я найду знакомую дядюшки. Не хочется терять время зря. - Отличная мысль! Только позволите совет? Светлые глаза смотрели так невинно, что Анна заподозрила неладное. - Утра дождитесь. Спит ваш медиум в такой час! Легко увернувшись от пущенной в него подушки, Штольман в приподнятом настроении скрылся за дверью. Яков Платоныч, как обычно, не соврал, но и не сказал всей правды. Он утаил от Анны, что кража произошла не где-нибудь, а в доме терпимости, и именно туда он сейчас ехал вместе с Булатовым, Бригом и Дубровиным. Этот дом был из числа дорогих, имел отдельный потайной вход и скрытые кабинеты для важных гостей, многие из которых, как поведал Штольману испуганный городовой, вполне могли осложнить жизнь не только начальнику сыскного отделения, но и господину полицмейстеру. Священный трепет перед вышестоящими не входил в число добродетелей Яков Платоныча, однако и неприятностей ему не хотелось. Личное участие в розыске подчеркивало его готовность стоять на страже интересов подданных его императорского величества, чем бы они не занимались. Окруженный садом особняк находился несколько в стороне от прочих домов квартала и выделялся затейливой архитектурой: лепнина, балкончики, причудливые окна. Денег не жалели, подумал Штольман, первым взбегая по ступенькам. Он отворил дверь и вошел. Цербер, стерегущий девиц, с первого взгляда определил цель визита и, поклонившись, провел полицейских в уютную гостиную. Здесь толпились все обитатели этого дома, но первой Штольману бросилась в глаза стройная шатенка с высокой прической, изящно склонившая длинную шею в приветственном кивке. «Неужели?» - в смятении подумал Штольман.