Игра наваждений

Вечерело. В парке, куда забрела Анна, зажглись фонари. Она все шла и шла, инстинктивно выбирая самые безлюдные аллеи. Зайти подальше от дома, отделения, от всех. Ее снова тянуло в темноту. - Анна Викторовна! Она оглянулась. Николай Ефремович спешил к ней, чуть касаясь шляпы в знак приветствия. Анне совсем не хотелось видеться с ним, однако не замечать его было уже поздно. - Анна Викторовна, позвольте присоединиться к вам? Здесь, знаете ли, небезопасно. - Почему это? - как можно более холодно спросила Анна. - То, что я услышал, будучи у вас в гостях, не выходит из головы. Тем более теперь, когда смутным подозрениям нашлось самое что ни на есть материальное подтверждение. Лучше вам все-таки не бродить в одиночестве, особенно в местах уединенных. - О каком материальном подтверждении вы говорите? Не хотите же вы сказать, что этот мальчик… - Хочу, Анна Викторовна. Вы зря его недооцениваете. Этого было достаточно, чтобы прежнее возмущение вспыхнуло с новой силой. Анна остановилась. - Если вы намерены убеждать меня в том, что это было воплощенное зло, с которым можно и должно поступать, как предложил Яков Платонович… - Помилуйте, - с изумлением прервал ее тираду Бойцов. - Неужели вы действительно поверили, что его угроза была реальной? - А вы теперь хотите сказать, что у него и в мыслях ничего подобного не было? - со всем доступным ей сарказмом сказала Анна. - Он собирался накормить бедняжку пряниками, просто подобрал неудачные слова?! - Воля ваша, Анна Викторовна, а только я в жизни не видывал более страстного противника телесных наказаний и допросов с применением силы, чем Яков Платоныч. Припугнуть, надавить, сбить с толку - тут ему равных нет. Выбивать показания не в его обыкновении. - Вы давно с ним не встречались, - не сдавалась Анна, - люди меняются. Он ведь даже городового уже вызвал! - Ваш муж, Анна Викторовна, при желании может быть очень убедительным. Вам ли не знать. Вы-то с ним встречаетесь каждый день. Анну уязвила не невинная шпилька, а высказанная кем-то мысль о том, что она, возможно, знает Якова не так хорошо, как думает. Нет, все же не может быть, чтобы это был спектакль. Ведь мальчик мог просто не поверить, и что тогда? Последние слова она произнесла вслух. Николай Ефремович улыбнулся. - Если бы цыганенок продолжал запираться, Штольман усилил бы впечатление. Мальчишку отвели бы в самую непрезентабельную камеру, начали бы жуткие приготовления… Поверьте, это действует и на взрослых. Впрочем, думаю, у него был более простой расчет. Он полагался на ваше доброе сердце. - Что?! - Вы так непритворно воспротивились его жестоким намерениям. Я уверен, что Штольман оставил вас наедине с цыганенком, чтобы дать вам возможность уговорить мальчишку, а ему – не поступаться воровской честью. Вы опасались за ребенка, тем самым подтверждая серьезность угрозы. Мальчишка понял бы, что порка неминуема, и согласился бы на ваши уговоры. Ведь выполнить просьбу доброй женщины гораздо приятнее, чем вступать в заведомо проигрышную схватку со злым мужчиной. Анна потеряла дар речи. Николай Ефремович добавил: - Вряд ли я сильно ошибаюсь в своих предположениях. В свое время я сам учил вашего мужа таким штукам. Однако никто из нас не мог и подумать, что вы просто отпустите мальчишку. - Все равно это низко! Играть на моих чувствах, чтобы заставить делать то, что ему нужно! Николай Ефремович пожал плечами. - А что, если он рассчитывал, что вы его поймете и подыграете ему? Гнев, который Анна испытала в тот момент, трудно передать словами. Она ненавидела и игры Штольмана, и собственную недогадливость, если не сказать больше, и Николая Ефремовича, который так логично все разъяснил. Ей хотелось плакать, чертыхаться, крушить все вокруг. Она повернулась и подхватила юбку, намереваясь убежать, но Бойцов удержал ее за локоть. - Дорогая Анна Викторовна, прошу вас, не вынуждайте меня спешить за вами в потемках. Я ведь все равно вас не оставлю. Позвольте мне лучше проводить вас до дома, где ваша верная Агриппина наверняка заждалась вас. - Авдотья, - машинально поправила Анна, отнимая у него руку. - Тем лучше. Сколько я знаю Штольмана, он сейчас принимает успокоительное в каком-нибудь питейном заведении и будет заниматься этим до самого утра, если никто ему не помешает. - И что же, вы предлагаете мне пойти за ним?! - Отнюдь! Я лишь хочу совершить с вами небольшую прогулку до того места, где никакие дети или взрослые не потревожат ваш покой. - Вы хотите сказать, до кладбища? – усмехнулась Анна. - Боюсь, там вам как раз покоя не найти, - серьезно ответил Николай Ефремович, предлагая Анне руку.