Игра наваждений

Незаметно миновал полдень. Штольман начал было беспокоиться за Анну, но Авдотья успела забежать в участок по дороге в больницу, принести пирожков и доложить все, что знала. Оставалось ждать и надеяться, что все обойдется, поскольку вмешиваться было никак нельзя. Вскоре привели задержанных на ярмарке, сразу стало шумно и людно. Штольман усадил Алешку за журнал происшествий, а сам вместе с Николаем Ефремовичем допросил и распределил вновь прибывших. В три часа пополудни явился Красновский с новостями. История о колдовстве, к его удивлению, была принята без особого скептицизма. Однако Павел был разочарован. Он рассчитывал на более теплую благодарность Якова Платоныча, чем дежурное «благодарю, вы нам очень помогли», и надеялся узнать что-то о новом преступлении. Впрочем, интервью его тоже устроило бы. Бойцов заметил, как вытянулось лицо молодого человека, и поспешил сказать: - Павел Юрьевич, ваши сведения бесценны. Жаль, что пока нельзя раскрывать никаких подробностей этого дела, но как только это станет возможным, вы будете первым, с кем мы поделимся. Может быть, вас интересует что-то еще? Сегодня утром вы не успели сказать, с чем пожаловали. Павел не преминул воспользоваться протянутой дружеской рукой. - Яков Платоныч, я хотел бы задать вам несколько вопросов. Читатели жаждут познакомиться не только с успехами сыскного отделения, но и с тем, кому оно этими успехами обязано. Штольман посмотрел на молодого человека с некоторой досадой. Сыщику не терпелось обдумать полученную информацию и найти связь между пока разрозненными событиями. И все же Николай Ефремович прав – лучше приручить прессу, чем быть ее врагом. - Я готов, Павел Юрьевич. Приступим?