Игра наваждений

Отец Алексей оглянулся с неудовольствием, но Анна уже и сама все поняла. Одного взгляда на Авдотью было достаточно, чтобы убедиться в том, что она спит. Грудь вздымалась от глубокого дыхания, лицо вновь обрело красоту и спокойствие. Анна окликнула ее больше для порядка, увидела, как затрепетали ресницы и заспешила вон из палаты, чтобы не тревожить. Отец Алексей собрался было идти дальше по своим делам, но споткнулся о пристальный взгляд прищуренных серых глаз. - Штольман Яков Платонович, начальник сыскного отделения. Я хотел бы задать вам несколько вопросов, святой отец. - Здесь, в коридоре? – ирония была еле заметной и все же очевидной. - Если вам угодно, в отделении. Священник не смутился. - Поговорить нам надо, я согласен, но лучше не здесь. В нашем церковном дворике, если вы не против. Там в этот час никого нет. Штольман усмехнулся. - В родном доме и стены помогают? - А разве помощь нужна мне? Яков Платоныч не стал спорить. - Что ж, пойдемте. Анна Викторовна, у меня к вам просьба, - он отвел ее в сторонку и сказал всего несколько слов. Она нахмурилась, но согласно кивнула. Попрощалась со священником и ушла в глубину больницы. Штольман и отец Алексей миновали привратника, уже в который раз за этот день, перешли через дорогу и оказались у небольшой церкви. Облупленные стены и обветшавшие купола нуждались в ремонте, однако внутри – Штольман не сдержал любопытства и заглянул - царили порядок и почти домашний уют. - Стараемся обходиться своими силами, да вот не хватает их на все, - словно извиняясь, сказал отец Алексей. – Нам сюда. Он провел их в небольшой садик, где под яблоней под углом друг к другу стояли две скамьи. Яков сел на одну, отец Алексей на другую. - Здесь нам никто не помешает. Штольман не был в этом уверен, но сомнения держал при себе. Как бы то ни было, в больнице и отделении не лучше. Что ж, начнем. - Давно в этой церкви служите? - Зимой будет пять лет. - И много народу сюда ходит? - Немало. - Да еще больница на вашем попечении. - Можно и так сказать. Отец Алексей отвечал охотно, но сдержанно. Что служит здесь давно, это хорошо, будет кого расспросить о нем. Теперь можно в лоб. - Кто такой поп-желанник? Священник не удивился. - В православии таких не бывает. - А в других конфессиях? - Церковь желаний не исполняет, не для того предназначена. - Но вы слышали о подобном? - Слухом земля полнится. - То есть слышали? - Да. - И что же такое этот самый желанник? - Я не стану повторять эту ересь, - холодно и твердо. - Хорошо, теорию оставим в стороне. Скажите мне, что вам известно о конкретном человеке, который так себя называет. По его вине в больницу попали четыре женщины. Отец Алексей молчал, не глядя на Штольмана. Ах так? Тогда провокация. - Вы знаете, кто это, и покрываете его, чтобы не опорочить собрата по вере. Священник дернулся, как от удара, и стиснул руки так, что костяшки побелели, впервые выказав сильное чувство. - Спаси и сохрани от таких собратьев! - Знаете, значит, - удовлетворенно сказал Штольман. – Что же, не по дружбе защищаете, а из страха? Отец Алексей отвернулся, на скулах проступили красные пятна. - Мне нечего бояться, - сказал он глухо. – Но все, что мне известно, я узнал на исповеди. Поэтому сообщить вам не могу. Придется зайти с другой стороны, подумал Штольман. Клятву нельзя нарушить, но можно пройти по краешку. - Вы женаты? - Что? – неожиданный вопрос сбил священника с толку. - Супруга вам ничего не рассказывает? Новости, о которых любят судачить кумушки на базаре? Например, о женщине, которая много лет мечтала о ребенке и вдруг родила. О том, у кого она об этом просила, в какой церкви свечку ставила. Не говорила, нет? Отец Алексей молча смотрел на сыщика. - Ведь это лишь слухи, - настойчиво продолжал Яков Платоныч. – Вы можете повторять их, не нарушая тайны исповеди. Священник чуть качнул головой, но по-прежнему не говорил ни слова. Штольман сменил тон. - Поймите, я не из любопытства спрашиваю. Я должен найти и остановить этого человека, кем бы он ни был. Спасти тех, кто пережил встречу с ним, и будущих его жертв. - Спастись можно только самому. - Как Авдотья? - что-то мелькнуло в глазах отца Алексея, и Штольман понял, что не ошибся. – Но ведь есть еще и Степанида. И другие, которые могут прийти к этому желаннику в надежде на помощь. Как их предупредить? Священник приподнял руку, останавливая сыщика, и заговорил медленно, взвешивая каждое слово. - Я не знаю ни имени этого человека, ни где его найти. Не спрашивайте женщин, они скажут вам не больше моего. Помимо прочего, они связаны клятвой и страхом. Но вы правы – сидеть сложа руки и ждать следующего преступления невозможно. Все, что я могу, - указать, кто может дать вам нужный совет. Это знаток иных вероисповеданий, мы не раз сталкивались в библиотеках, да и в больнице. Я передам с вами записку, иначе вас не примут. Ждите меня здесь. Он встал со скамьи и быстрым шагом ушел в одну из пристроек. Оставшись один, Штольман прогулялся по дворику, осматриваясь и присматриваясь, но не увидел ничего интересного. Впрочем, отец Алексей не терял времени даром и обернулся быстро. - Прошу, - сказал он, протягивая Якову Платонычу конверт. – Персона одиозная, но ей можно доверять. Штольман прочел имя адресата, и бровь сама собой поползла вверх от удивления.