Игра наваждений

- 1 -

Анна явилась в церковь Успения Богородицы вскоре после заутрени. Последние прихожане покидали храм, осеняя себя крестом, подавали милостыню и расходились по своим делам. Она прибежала сюда сразу после завтрака, который больше походил на военный совет. Сначала Анна рассказала мужу о том, что узнала от Ивана, и еще раз – об увиденным глазами Авдотьи. А Штольман поделился с ней теми предположениями, которые скрыл от Бойцова и госпожи Шварц. - Анна, вы знаете, я не люблю говорить о теориях, когда нет доказательств, - сказал он в заключение. - Но я хочу, чтобы на этот раз вы знали о моих подозрениях и были бы вдвойне осторожны. Анна молчала, не находя слов для ответа. Сказанное было невероятно само по себе, тем более из уст Якова Платоныча. - Вы не боитесь? – спросила она наконец. - Не за себя. - Мы не должны разлучаться. - Увы, тогда мы потеряем драгоценное время. И вы, и я, и Николай Ефремович поодиночке успеем много больше. Я только прошу вас не терять бдительности. Невозможного не требую, – и на ее вопросительный взгляд уточнил: - Не пускаться в авантюры. Против ожидания Анна даже не улыбнулась. - Яков… - Знаю. Но тут ничего не поделаешь. Как сказала Белла Исаевна, пора действовать. Будем играть на опережение, раз уж выйти из игры нельзя. …Анна вздохнула и решительно вошла в церковь. Отец Алексей не удивился ее приходу. - Доброго вам дня, Анна Викторовна. - Здравствуйте, отец Алексей. Я бы хотела поговорить с вами. - Отчего ж нет, можно и поговорить. - Яков Платоныч последовал вашему совету, теперь он… мы лучше представляем, с кем имеет дело. Но я должна… мне нужно… Анне пришлось сделать над собой усилие, как всегда, когда приходилось говорить о видениях посторонним людям. - Вчера мы были на католическом кладбище, в часовне. Отец Алексей удивленно поднял брови. - Я видела там… так же ясно, как вас сейчас… тех, кто недавно умер. Они были… подвешены… плакали, просили помощи… - Погодите, Анна Викторовна. Вы видели… души? - Не знаю… Они выглядели, как люди. Не как души. - А вы знаете, как выглядят души? - Я ни в чем не уверена, кроме того, что вчера я видела Степаниду, мадам Аделаиду, Пахомова… Отец Алексей надолго замолчал. Потом спросил: - Подвешены, говорите? - Да. На крюках. - Вот ведь в чем дело, Анна Викторовна. Отдельной католической часовни на Всесвятском кладбище нет. Есть церковь Всех Святителей, в ней разрешается проводить и другие обряды. - Как… нет? Но мы были там вчера! - Опишите-ка дорогу, будьте так добры. Анна, как могла, объяснила, дорогу. Отец Алексей помрачнел. - Это самая дальняя и самая старая часть кладбища. Там давно уж не хоронят. Схожу посмотрю. - Я пойду с вами. - Нет, Анна Викторовна. Я сам. - Я провожу вас. - Нет. Это было сказано так твердо, что Анна поняла – ответ окончательный. Все же она не могла не спросить: - Вы сможете их… спасти? Избегая смотреть ей в глаза, отец Алексей сказал: - Я должен сначала увидеть. - А вы способны видеть… след зла? – в последнюю минуту Анна заменила слово «души» на выражение, которое использовала Белла Исаевна. Отец Алексей улыбнулся: - Разве не в этом мое назначение? Пора было заканчивать разговор, однако у Анны был еще один вопрос. - Отец Алексей, что вы знаете о сестре Авдотьи? О Марии? Он удивился такому неожиданному повороту, но ответил. - Знаю, была у меня на исповеди. - Она умерла? - Пропала восемь лет назад. - Она была беременна? - Откуда вам это известно? – удивление переросло в настороженность. - Возможно, я смогу найти ее ребенка. - Вот даже как, - священник испытующе посмотрел на Анну. - Я тоже вижу след зла, - Анна решилась. – Я видела, что она лежит мертвая в какой-то палатке, а рядом с ней живой ребенок. - Палаток у нас здесь отродясь не бывало. Разве что шатры цыганские у базара. - Значит, она ушла к цыганам? –Анна вцепилась в подсказку. Отец Алексей пожал плечами. - Если и так, мне об этом ничего не известно. - А цыгане в вашем городе бывают постоянно? - У базара стоят табором. Гадают, лошадей продают. Чаще по весне приходят, летом торгуют, осенью снимаются и уходят. Анна задумалась. Ребенок в ее видении был завернут в цветастый платок. Что, если это действительно цыгане? Ах, если б можно было воззвать! К действительности ее вернул голос священника. - Не сочтите за дерзость, Анна Викторовна, но мне не хотелось бы медлить. - Да-да, конечно, - спохватилась она. – Позвольте мне прийти к вам вечером? - Утром вам дозволение не потребовалось. Улыбка, хотя и несколько торопливая, смягчила резкость слов. Но Анна поняла намек и распрощалась с отцом Алексеем. Ей и самой не терпелось отправиться в путь. На базар, конечно.