Охота

Сегодня у Айри была очень сложная ночь. Его ждал Вампирский бал в его честь, провалиться бы всем богам в черноту небес! Карета, запряженная шестеркой железных коней, на всех парах летела в Аркиру. Именно в этом городе, на берегу океана, располагалась летняя резиденция Фаргусаорта. Идиотская идея — попросить его организовать встречу с Ритартаэлли! Фаргус был единственным вампиром, который готов был провести вечность при дворе короля. Именно от людей он заразился любовью к пышным и дешевым спектаклям! В их закрытом обществе только он желал навязывать социальные связи, но никогда не мог сделать это нормально, тихо, как просили! Чистейший и Щит встретятся ночью, посреди города, на улице?! И Чистейший прилетит на встречу на крыльях?! Это недопустимо! Обязательно нужно согнать в личный дворец молодняк со всех Домов, залить их до горла кровью и создать повод для браков, скандалов и сплетен всех вампиров минимум на год! И именно в этом бедламе и балагане должна произойти такая нужная встреча! Хотя только согласие Щита на бал — это уже повод для пересудов лет на пятьдесят. Рит был самым загадочным из всех загадочных вампиров их племени. Он появился в их обществе лет триста назад, причем он очень уклончиво рассказывал о своей семье. Их Улей неприлично мал, он на Юге, где много света, а переселиться их семья не желает, чтобы не беспокоить другие Дома. У его слабого отца всего одна Невеста, которая приносит не более трех яиц в год. Он до рождения был признан слишком слабым, его кокон даже зрел вне Улья, но раз уж он родился, то его семья униженно представляет его Народу, так как его братья и сестры выглядят еще более убого, и их позорить род они не отпустят. Когда он находился в одном помещении с другим вампиром, он всегда раболепно отступал, втягивал голову в плечи и складывал крылья. Проблема была в том, что все слова Рита не соответствовали действительности. Настолько абсолютно совершенного чистокровного эта земля еще не рождала! Рост под три метра, горящие опалом глаза, волосы словно нити белого серебра и гигантские серебряные крылья. Рядом с этим созданием даже Айри хотелось упасть мордой в пол и бить поклоны. Поэтому особенно жутко выглядело его желание принизить себя, скрыться от всех. Но больше его непонятного безумия пугали его интеллектуальное величие и его несвойственная вампирам гуманность. Именно Рит изобрел железных лошадей после случая на одном балу. Чистокровного Владыку охватило чувство голода, резкое. Такое бывает: чем крупнее и старше Владыка, тем разрушительнее приступы звериной жажды. Он обескровил и поглотил своих лошадей и слуг. Никто его не осудил, кроме Рита. Он стоял там, над остатками тел. И его лицо искажало такое отвращение и скорбь, что Айри понял: вот он, его единственный друг в этом сборище чудовищ. И через месяц Рит пригласил всех в свое скромное имение для демонстрации невероятного чуда. Железных лошадей на электрическом ходу! И, конечно же, первым его изобретение купил Айри. А мощь Рита и чистокровность Айри — это сила. Вампиры других Домов последовали примеру Чистейшего, и больше никто при свидетелях своих лошадей не пожирал. Слуг если и кушали, то в укромном уголке, подальше от гиганта. Но даже не вот это все было самым пугающим в собрате. Рит обладал самой мощной способностью к Экрану, за что и получил прозвище Щит. Многие, очень многие хотели навестить его отца и семью, считая, что их непомерные жестокость или извращенный разум привели к таким странным вывертам в душе прекрасного сына. Попытки хоть что-то узнать или проникнуть в разум Рита оказались тщетными! Даже Двенадцать Величайших, которые сами были словно легенда, не смогли вскрыть защиту. Рит был среди них, пришедший ниоткуда. Он просто был. Он так хотел. И его принимали. И, конечно, когда Маришка заговорила об Экране, скрывшем убийство хитрого оружейника, Айри первым подумал о Рите. Тот по мыслесвязи уклонился от ответов, но предложил личную встречу, и это было удивительным решением. Он редко встречался и говорил с другими вампирами. Это тоже было его право. Но когда Айри объяснил, что причиной встречи является не столько Экран, сколько дорогой ему обращенный, Рит согласился немедленно, попросив лишь о скромном месте этой самой встречи. Проклятье! Фаргус ждал Айри у входа в дом, пылающего от света факелов. Вампиры не любили электрический свет, даже железными конями занимались только слуги. Айри улыбнулся от мыслей о шалости Рита. В день представления коней его дом наполнял приглушенный огонь множества небольших электрических светильников. Нужно быть особенным, чтобы ослепляющий и безвкусный огонь на службе у охотников обратить в такую красоту и почти настоящую жизнь. — Это обидно, знаешь ли, — Фаргус поджал губы. — Между прочим, мы тут все собрались во имя любования. Но не вашим интимом. А ты прямо с порога готов упасть в его мужественные объятья! — Прости, прости, — Айри сложил руки на груди в покаянном жесте, — я люблю всю свою семью. — Так любишь, что твоя рыжая дикая кошка все еще спрятана в тайных глубинах твоего жуткого жилища? — Фаргус подхватил Айри под руку и поволок в дом. Фаргус был странноватым вампиром. Высоким, как положено, но худым, почти как скелет, с удлиненными ушами и глазами цвета малахита. Свои золотистые волосы он любил плести в длинные косы. Фрейлины во дворце короля отдавали ему свою жизнь с восторгом, но Айри к его вычурной красоте относился настороженно. — Жуткого? То есть тебя не устраивает наша древняя культура, братишка? Айри знал, куда бить, чтобы Фаргус прикусил свой не в меру острый язык. Двенадцать Величайших редко оставляли в живых вампиров, которые смели порочить древние традиции. — О, ну конечно нет! Ты знаешь, и у меня есть замок с ульем, ну, просто я там редко бываю! А вот и он! Оставлю, я вас оставлю, да? Как захотите, мы ожидаем! Фаргус ретировался в толпу молоденьких Невест. Они уже были достаточно адекватны, чтобы не сожрать слуг, для еды не предназначенных. И отцы отпустили их на встречу с молодыми чистокровными Владыками в целях заключения брачного договора. Среди этой крылатой толпы, кружащейся по огромному залу в свете огня, вжавшийся в стену Рит выглядел как сам Чернобог в чертогах своего царства. — Скромная встреча? — он приподнял бровь, прежде чем поклониться Айри. Тому пришлось столь же культурно отойти на шаг, чтобы не знавший удержу в унижении великий собрат не пробил ему лбом грудь. — Прости, это была не моя идея. Уединимся? — Не против открытого алькова на балконе? Хочу после разговора отсюда улететь на своих двоих. Айри засмеялся, и они прошли на верхний этаж. Балкон задрапирован бархатом, их уже ожидают двое обнаженных слуг и фужер с кровью. Слуги нужны на тот случай, если они предпочтут самый свежий ужин. — Уходите, — Рит нервно дернул плечом. Этого было достаточно, чтобы люди выскочили за драпировки. Наконец они остались одни. Айри устало рухнул на диван, Рит устроился в кресле. — Ты мне что-то принес? — Конечно, больной ты монстр. Если они узнают, тебе конец, ты понимаешь? — Все всё знают, Айри. Но все они слишком трусливы, чтобы признать этот омерзительный факт. Булочка? — С корицей. Как ты любишь. И яблоком. Айри завороженно смотрел, как Рит с наслаждением поглощает человеческую еду, облизывая когти и стряхивая крошки с роскошного камзола. — Это волшебно, мой великий друг. — Если есть бутерброд с самой паршивой крестьянской колбасой, могу изобразить на бис. Так о чем ты хотел поговорить? Экран? Тут ходят слухи о вампире, способном создавать какой-то безумно мощный экран. Это был не я. Я вам объясняю уже пару веков: моя внешность не имеет значения. Я болен насквозь. Мой кокон пытались разломать, меня роняли, меня пытались вытравить, я выращивался в ужасных условиях, и свою первую корову я добыл сам, человека мне даже не предложили. Мой Экран — это скорее инстинкт защиты, чем реальная сила. Если надо, я могу прийти в Улей Двенадцати, и пусть мои мозги на части разберут. — Нет, я не рискну твоим здоровьем. Пока. Потому что ты можешь уговорить меня притащить тебе какую-то человеческую съедобную дрянь с ярмарки, и ты от неё умрешь. — Умоляю, кусок говядины, запеченный с чесноком. Мечта всей не-жизни! Но я боюсь есть чеснок. Что там с твоим рыжиком? — У меня к тебе просьба, довольно странная. Ты не сконструируешь для меня железного кота, но чтобы первые секунды было непонятно, что он железный? И мне нужно, чтобы он страстно ненавидел крыс и изничтожал их прямо на корню! — Ого, да ты чистюля, — Рит посмотрел на Айри с нескрываемым удивлением. — Хотя это хорошо. Бесят условно сверхсущества, которые спят в окружении всякой гадости. А при чем тут красавец охотник? — Хочу, чтобы он перешел на другую диету. Задолбал, гаденыш! От хохота великана содрогнулся безвкусный, псевдочеловеческий дом. Ему действительно придется спасаться бегством, Невесты просто не смогут упустить шанс получить самца такой мощи. Каким бы бракованным он себя не считал.

***

У меня начались действительно серьезные проблемы. Я все же дотянул до того скорбного дня, когда в подвалах Цитадели завелся настоящий матерый хвостатый маньяк. Айри принес Бьянке в подарок очередного котика, на этот раз черную тушу с красными глазищами. Бьянка повосхищалась уровнем пушистости, и Котик был отправлен жить и кормиться с остальными. И с первого же дня тварь планомерно начала оставлять меня голодным! Он не просто ненавидел несчастных крыс, он душил их пачками, отгрызая головы и не давая мне шансов даже на глоточек крови! Обычные порции свежайшего парного мяса, которым наслаждались нормальные ленивые коты, он ставил в полный игнор. В общем, сегодня я дошел до точки кипения, я выследил эту тварь и загнал её в угол! Вися на стене вниз головой, как выживший из ума таракан, я шипел и плевался коту в морду. Кот смотрел на меня безучастно. А потом с хрустом отгрыз крысе голову и плюнул ею мне в лицо. — Ты ещё и издеваешься, тварь! — я схватил кота за шкирятник и поднял в воздух. И только сейчас я понял простую истину. Заступник, какой же я слабый вампир! Меня, наверное, обманул тройной слой меха, покрывавший тело робота. Но Бьянка-то должна была понять. Вот, вот почему они с Маришкой так мерзко лыбились! Мне стало обидно. Это так глупо, но черная обида разорвала меня изнутри, я бросил кота на пол и полез вверх по стене, чтобы открыть решетку подвала и выбраться из колодца на первый уровень Цитадели. Где меня уже ждал Айри. С большой флягой в руках. — Поговорим? — Нет. — Джон, мы должны поговорить. И ты должен поесть. Она остывает. Я все же флягу взял, три дня мучений не прошли для меня даром. Я жадно глотал кровь — судя по бессмысленным, но ярким вспышкам в моем сознании, это был теленок. И его телом сегодня будут кормиться котики. Нормальные, не мешавшие моему существованию. К горлу поднялась тошнота, я заставил себя её подавить. — Ева меня отругала. Сказала, я должен был с тобой поговорить и предложить выбор. Но я знал, какой выбор ты сделаешь. Я был на балу, этот кот — подарок моего друга. Они знают, рано или поздно я должен пригласить их сюда на бал Представления. И как охотник ты знаешь, что на нем произойдет. Ты на глазах у представителей всех Домов должен будешь наброситься на человека и выпить его. И что-то мне подсказывает, тебе на ужин подадут охотника. Я знаю свой народ, Джон. Прости. — Я могу не быть представленным? — Нет, не можешь. Крылатых слуг не бывает. Даже самый паршивый крылатый из воздушной поддержки должен пройти обряд Представления и стать командиром своего отряда, чтобы вести бескрылых. Ты — моя Невеста. От тебя никто не ждет коконов, но все знают про историю с медальоном. Ты получишь самый красивый, самый эротичный и чувственный бал и самого красивого молодого охотника. Можешь поверить, они уже присматриваются к отрядам, чтобы выбрать для тебя что-то особенное. — Да?! И кто одобрит такой выбор, твою дохлую мать! — Я, Джон! Я одобрю, потому что ты вампир, и если ты с этим не смиришься, я серьезно займусь твоим воспитанием, потому что мне надоело! Тебе не кажется, что я слишком, непозволительно долго играю с тобой в человека?! Я отпрянул, вжав голову в плечи, меня всего трясло. Удар гнева Владыки должен был заставить меня подчиниться любому его приказу, но моя реакция была обратной. С диким воем я врезался в роскошный витраж и в кусках дерева и осколков цветного стекла вылетел из его дома.

***

Очнулся я в лесу, тихо скуля, я рыл яму в земле. Кто-то сидел рядом, и это был не Айри. Но я чувствовал: он недалеко. Контролирует, он заберет меня домой, когда возникнет опасность рассвета. — Ева, что ты тут делаешь? Она сидела на краю вырытой мною ямы, величественная и прекрасная, как сама Госпожа Смерть. Её прямые черные волосы струились по плечам, а взгляд был направлен будто в самые глубины моей души. — Джон, знаешь, в отличие от остальных, я понимаю глубокую интимность того, что ты тут делаешь. Иногда я ухожу на кладбища и выбираю склеп, женский. Открываю, ложусь в гроб и обнимаю скелет до самого утра. Но я бессмертна. И сколько бы я ни лежала там, пытаясь стать мертвой, голод поднимает меня. Ты не мог бы сегодня подарить мне небольшое путешествие, Джон? Я хочу пригласить тебя на свидание. — Для такой потрясающей женщины я паршиво выгляжу, — я поднялся из ямы, пытаясь стереть рукавом грязь и слезы с лица. Она тихо засмеялась, смех у неё был глубокий, гортанный, совсем не женский. Ева никогда не стремилась к внешним изыскам, свойственным Невесте. Она ходила босой, её белое, легкое, полупрозрачное платье без единого украшения напоминало саван, а волосы всегда были распущены. Её огромные крылья всегда сложены в нейтральное положение. Единственным её украшением была серебряная краска на когтях, венчающих конец крыла. Как объяснил мне Айри, Ева верна древним традициям, и краска на крыльях была самым древним украшением самки вампира, подчеркивающим статус Невесты. Я глубоко уважал Еву. Если вглядываться в самые темные глубины моей новой души, я немного её хотел. Ева была моей загадочной Темной Богиней. — Мы Проводники Смерти, Джон. Мы не обязаны быть чистыми, красивыми и эротичными. Мы обязаны просто быть. И сейчас ты проходишь этап осознания этого. Я не хочу, чтобы в этот момент ты был одинок. Пойдем, дорогой. Немного полетаем. Это недалеко. Ты хоть раз был на кладбище Хетта? Прекрасный город, вокруг вековые леса. Официально это кормовые угодья нашей семьи. Там самая старая церковь на этом континенте и самое величественное кладбище. Статуи и склепы там особенно изысканно печальны. Мы летели около получаса, но я устал. Так что Ева к концу полета практически несла меня, обнимая за талию. Я оценил её силу. Если бы её кокон сформировался немного по-другому, она бы стала великим Владыкой. На земле она взяла меня за руку, и мы пошли вдоль ряда могил, любуясь великолепными мраморными надгробьями. — Они похожи на тебя, — я скромно попытался сделать комплимент, вдруг Еву это обидит. — Да, я знаю, — она улыбнулась мне материнской нежной улыбкой, её клыки были глубоко втянуты, она считала несдержанность в их демонстрации признаком очень дурного тона. Ева всегда очень сдержана. Я хотел ответить, но застыл как вкопанный, по моему телу волной прошел слепящий ужас. На лавочке у могилы сидел человек! Как, что, что он тут делает ночью, без защиты, это же опасно! Человеку на вид лет семьдесят, одет он по-королевски. Мне никогда не приходилось видеть пожилых людей, в моем мире, мире охотников, они просто до таких лет не доживают. Он опирается на трость с набалдашником в виде глобуса и словно чего-то ждет. — Это Кельвин, Джон, — Ева слегка приобняла меня за талию, — я его подвязала на себя, уже пять лет его никто не смеет убить кроме меня. Но я не делала этого, я ждала. Я надеялась, что он сможет вернуться к детям и внукам. Но не смог. Он болеет, его суставы выворачивают тяжелые боли и, тем не менее, он приходит сюда каждый день к своей жене. Её зовут Лаура, она была прекрасным, божественным, чистейшим человеком. Её сердце тихо остановилось во сне. — Нет, — меня снова затрясло. — Да, Джон. Ты охотник и всегда им будешь. Ты считаешь, что вампир — это жуткий монстр, который разрывает и пожирает все живое. И, увы, так считают многие мои собратья, они выбрали для себя этот способ охоты. Но вначале, когда мы только попали в этот мир, до того как люди стали использовать нас как оружие, а потом в ужасе отвергли, проиграв все свои войны, мы были лишь Проводниками. Мы приходили лишь к тем, кто звал нас. Этот мужчина зовет уже так долго, но Госпожа Смерть никак не дает ему Проводника. Если ты не услышишь его просьбу, ты глубоко оскорбишь саму основу мироздания. — Ева, меня заставят убивать, а не избавлять от страданий! — Всегда можно найти охотника, который очень хочет уйти к своей семье. Как ты хотел когда-то. Его смерть на арене Представления может не быть грязной и унизительной. Она может быть столь же красивой, как и твое рождение вампиром. Потому что ты как никто его понимаешь. Айри найдет нужного, он не даст опозорить тебя. Джон, мы тоже от всего этого не в восторге, но нам нужно, чтобы наш Дом выжил. Я не хочу, чтобы какая-то тварь внесла в свой титул имя моего Владыки. — Да, Ева, я понимаю. Прости. Я понимал. Кто я такой чтобы рисковать их жизнями? Раньше они были для меня лишь чудовищами, но сейчас это менялось. По крупицам, по крохотным шажкам я входил в их мир. Мое порождение было страшной ошибкой, и сделал её не я. Но теперь мы с Айри в одной лодке. — Потом ты можешь стать таким, как я. Или охотиться на животных, но в любом случае, пора начинать, Джон. Охота — это не вцепиться в брюхо крысе, выпив её одним глотком. Между прочим, лично мне твой способ питания болезненно неприятен. Я люблю всех зверей. Я забираю только тех, кто не хотят жить. — Ты жалеешь крыс?! Интересно, как со стороны выглядит моя офигевшая, перемазанная грязью рожа? — Госпожа Смерть оплакивает всех. Есть легенда о том, что она рождена из души первого умершего ребенка. Пойдем, Джон. Этот человек очень хочет домой, мы должны ему помочь. Мы подошли к старику очень медленно, он поднял голову, силясь рассмотреть нас. Потом со стоном наклонился к маленькому электрическому фонарю и своих ног. — Позвольте, я помогу, не стоит тревожить ногу, — Ева наклонилась и включила фонарик сама. Когда Кельвин нас увидел, его лицо осветила необычайная, нежная и яркая улыбка. С такой встречают возвращение близких домой из долгого пути. — Наконец-то, почему так долго? Я же зову и зову, а вы не приходите и не приходите. — Простите, — Ева осторожно сжала его руку, такую высохшую и хрупкую в её ладони. — Кто это сделает? — Мой друг, ему очень нужно поесть. Он сражался и едва выжил. — С охотниками дрался? — Нет, за право быть человеком. Мы встретились со стариком взглядом, и в его глазах я увидел неподдельное сочувствие и сострадание. Мне хотелось бежать, скрыться в своем подвале, спрятаться под кроватью и скулить там, как собака. Но я не мог себе этого позволить. Если бы я был всего лишь чудовищем, каким всегда считал вампиров, позволил бы. Но я Проводник. Если смотреть на мир с этой точки зрения, все намного сложнее. Боги не убегают. — Ваша первая охота, да? — Кельвин похлопал по лавочке рядом с собой. Я присел, хотя мои несуразные крылья, таким огромные по сравнению с этим человеком, почти скрыли его. Ева отступила в тень, в этом небольшом пятне света мы остались вдвоем. — Вам не за что себя винить, я хочу уйти уже довольно давно. Но Темные меня не берут, и болезнь никак не убьет. Я редко бываю дома, там дети заставляют меня принимать таблетки, а я не хочу. Как вас зовут? — Джон. У меня пока нет вампирского имени. Я понимаю, сэр. У меня умерли жена и сын. От болезни. — Но вы были молоды, и у вас была цель в жизни, да? — Я был охотником. Я стал вампиром против воли. Он коснулся рукой моей щеки, потом достал из кармана брюк чистый платок, оттер мое лицо от потеков грязи. Его тело было горячим. Наверное, боль сопровождалась ещё и жаром. — Её звали Лаура, она подарила мне трех сыновей и двух дочерей. Я любил её больше жизни. Джон, проводите меня к ней, прошу вас. Я впервые по-настоящему пил кровь человека. Я видел, как это делают в битве, как монстры щелкают здоровенными клыками, пытаясь прогрызть защиту. А когда им это удается, рвут все внутри, захлебываясь потоками льющейся кровищи. Айри укусил меня совсем не так. Это было мгновение острой, резкой боли. А потом он словно быстро вытянул из меня несколько широких горячих лент. Таких ярких и теплых от солнца, их вплетают девочки в свои косы на весенние праздники. Я заключил Кельвина в объятья, как Айри. Его тело пахло древесной стружкой, землей, ночью и пионами. Клыки вышли, но я не стал их выпускать в положение охоты, я же не собираюсь пугать бедного, измученного болезнью старика. Удар был быстрым и резким, Кельвин издал тихий стон. А потом для него все закончилось, потому что я был очень голоден. Я вытащил ленту одним движением горла, всю ленту вместе с воспоминаниями о его белокурой Лауре в старинном платье в лучах апрельского света, о Бране и Марке, его обожаемых близнецах, играющих в снежки. Флоре, так похожей на Лауру, на её первом балу в платье цвета маков. О непоседе Фионе и Тони, который вечно попадает в дурацкие истории. Я забрал это все и скрыл внутри себя. А потом я убил боль. Боль потери, боль в дряхлом, старом теле, боль и страх за детей в этом ужасном мире. Боль темноты и ночей у могилы. Я забрал все. И подарил покой. Через мое тело прошло нечто огромное и горячее. — Джон, Джон, достаточно, он умер. Я отпустил тело старика и бросился в руке к Еве. Я кричал и плакал, не в состоянии остановиться. — Тихо Джон, тихо. Так сильно только в первый раз, потом эти образы будут слабее, а в битве ты даже не успеешь их впитать. Ева осторожно отстранила меня и уложила на лавку, подняла с земли Кельвина и перенесла его прямо на могилу, стерла пролитую мною кровь с тела и одежды подолом своего платья и сложила руки старика на груди. — Смотри, на его лице нет агонии. Он ушел тихо и спокойно. Утром родные его заберут. Мы сделали хорошее дело, Джон. Правильное дело. Когда ты успокоишь в себе человека, ты почувствуешь себя сильнее. А потом нам нужно будет возвращаться домой. Рассвет близко.

***

Айри зарычал и зашипел, почувствовав приближение вампира. Невесты предупредили Владыку о другом самце, но Айри был сейчас в таком душевном состоянии, что готов был схлестнуться хоть с Двенадцатью в полном составе. — Воу, воу! Спокойнее! — Рит поднял руки, бултыхаясь в воздухе на своих невероятных крыльях. — Извини, я не почувствовал тебя. — Ага, уже три ночи вся семья рычит, шипит, воркует и поет в твоей черепушке, а ты даже Экран не ставишь. Хотя честно, человеческие матерные выражения пугают более экранов. Со мной связались Двенадцать и попросили обсудить с тобой проблему, подчеркнуть стократно, что вся твоя семья глубоко любима в полном составе. Они трижды это подчеркнули. — Я ругаюсь?! — Как портовый грузчик, брат мой! Прогуляемся по мосту? Боюсь, эти прекрасные уступы на крыше твоего замка не выдержат меня. Они опустились на мост, Айри хмур, Рит наоборот, неприлично весел. — Итак, подытожим ситуацию. Твой нежный милый рыжик отверг тебя в момент своей первой охоты и в состоянии глубокого эмоционального шока отдал свою невинность твоей Невесте? — Я не посвящал его в такие тонкости! — И поэтому послал в разные интересные места всех, в том числе Двенадцать поименно и по титулам? — Я был не в себе, я прошу прощения, брат мой. Я обязательно извинюсь на каждой личной встрече. — Айри, давай говорить серьезно. Ты сам укусил охотника? Сам. Ты понимал, что он не примет наш народ? Ты понимал, что он в силу воспитания и личных качеств не побежит по первому твоему щелчку пальцев кушать людей в деревне? Ты понимал, что эта нелепая игра заинтересует все Дома скопом? — Да. — Так какого хрена вместо того, чтобы любить его и утешать его, ты ведешь себя как взбесившаяся Невеста, только выпавшая из кокона? — Я люблю его, Рит. Я полный идиот! — Ты полный идиот, потому что любишь его по-человечески, Айри. И своей человеческой формой любви ты ранишь всю свою семью. В этом проблема. У меня к тебе предложение, я хочу снять с тебя как друг хоть часть бремени и увидеть наконец этого рыжего гаденыша, скрутившего тебе мозги в бараний рог. Позволь мне подобрать для него жертву. Я найду этого самого охотника, который так жаждет сдохнуть, что готов будет пойти в заведомо смертельный бой с бывшим братом по оружию. — Но почему, Рит?! — Айри даже остановился. Это было серьезное предложение. Когда Владыка перекладывает на другого обряд Представления, этот вампир становится Кровником его Дома. Это не просто дружба, это намного больше. Между Домами Айри и Рита выстраивается нерушимая связь. А Айри даже ни разу не видел его семьи! — Чтобы он не проклинал тебя до конца твоего посмертия. И не пытался тебя убить. Айри, я не требую от тебя никаких клятв и договоров. Я, в общем, я не могу рассказать тебе подробностей, но в моей жизни есть человек, которому очень больно и который давно хочет уйти. А сам я не могу это сделать. В общем, знай, не только ты любишь приударить сдуру за красавчиками с кольями в руках. Я представлю его тебе обязательно. Без твоего одобрения всякую дрянь в рот твоего обожаемого охотника засовывать не буду. — Ты прав. Это хороший вариант. Я благодарю тебя за помощь мне в столь трудную минуту. — Айри, трудная минута — это когда ты получаешь приказ грохнуть чужой Дом вместе с коконами. Или умираешь на развалинах своего. А это — всего лишь секундная глупость на полотне твоей жизни. Иди к нему. А я сообщу Двенадцати, что ты больше не кушаешь всякую чернь и забыл матерные выражения. И с этой минутой говоришь лишь стихами великих поэтов. Они крепко обнялись, Айри ещё немного постоял на мосту, следя за полетом своего великого собрата. — Ты более достоин называться Чистейшим, чем я, Рит. С одним трудным делом разобрались. Время решать главную проблему.

***

Я снова остался голодным. Потому что большую и жирную крысу, за которой я крался, Айри просто раздавил каблуком. — Ну, перекусить-то можно было! — я уже не столь сильно обижался, меня подкармливали кровью коров, и жизнь Кельвина ещё наполняла мои сосуды. По лицу Айри я понял: шутки нафиг закончились. Удрать не успел, вихрь его сил подхватил меня, и мы рухнули на кровать в моей спальне. Айри зашипел мне в лицо, полностью перейдя в боевой режим. Если бы я еще мог ходить в туалет, я бы обделался. Пасть на нежном юношеском личике возникла впечатляющая. — Стоп, стоп! Я понял! Витраж жалко, с Невестами не изменяю, кушаю только под твоим чутким руководством! — Обмен! — из-за трансформации голос Айри звучал глухо. — Может, лучше по-человечески, в задницу? — в данной ситуации я был бы очень рад простому мужественному перепиху. Но Айри доконало, и мне было не уйти. Он только клыки втянул, чтобы не отгрызть мне голову одним махом, как подарочный кот крысе. Мне никогда не приходилось наблюдать Обмен. Я только знаю, что у вампиров в интимном плане, ну, в общем, не то чтобы совсем не работает, просто им так не очень хорошо. Потому что самый их чувствительные органы у них во рту, и зубов, в отличии от людей, у них ровно сорок. Кроме обычных человеческих и гигантских ударных выдвижных клыков, есть ещё и выдвижные боковые захваты. Если вампир в тебя вцепился, сниматься с его рта бесполезно. Надо изо всех сил лупить в пах. Причем даже не по яйцам, а в низ живота. Тогда от боли эти крюки втянутся, и у тебя есть шанс спастись. Хотя один черт сдохнешь от страшной раны. Единственная защита — обвешаться серебром и постоянно есть чеснок. Но некоторые вампиры не только привыкли к вкусу и запаху чеснока, но и стали от него тащиться, как наркоманы. Ходят слухи, что даже появились вампы, которые едят еду. Мой дядя утверждал, что видел огромного вампира, который вскрыл двери магазина и, не тронув никого, тихо упер пирог, оставив за него деньги. Хозяева того магазина до сих пор гордо заикаются, вспоминая этот случай. Так что спариваются эти красавцы только в целях получения потомства. Если я не несу яйца, то со мной вполне нормально получить только Обмен. Когда вампиры впиваются зубами в шеи друг друга и ловят волну оргазма, перекачивая кровь и воспоминания. Но когда Айри склонился к моей шее, содрогаясь от предвкушения, у меня сработали инстинкты. Охотника. — Джон-н-н, — страдальчески простонал Айри, падая рядом и держась обеими руками за низ живота, — Маришка тебя убьет. — Прости, прости! Очень больно? Прости, Айри! Великий Заступник, мне врача позвать?! — Нет, — гад самодовольно усмехнулся и все же тяпнул меня за шею. Но в это раз я не остался в долгу. Это было так странно. Снова ощущение тянущейся из тела ленты, но в этот раз жар охватил все моё тело от кончиков пальцев до корней волос. Я заурчал, вжимая Айри в постель. Наши крылья били друг о друга, я не считывал воспоминания, это походило на цветные пятна и это дарило не секунды экстаза. Я словно умирал в едином, непрекращающемся потоке удовольствия. Очухался я рядом с Айри, который гладил меня по голове и выглядел до неприличия довольным. Я знал, что он скажет. И на что я должен согласиться, чтобы не обижать его. — Завтра вечером мы пойдем на охоту вместе, Джон. Это не будет страдающий от боли старик и вкрадчивое убийство, какие предпочитает Ева. — Я хочу преступника. Найди мне настоящего, матерого убийцу. Мы поделим его на двоих. Айри тихо застонал, перебирая мои волосы и целуя шею. Он доволен. Мне нужно, чтобы Владыка был доволен, пока я не уговорю его позволить мне убивать так, как удобно мне. И убийства — это еще не самая большая проблема, рано или поздно меня ждет встреча с Домами. — Хорошо, Джон. Все как ты захочешь. Но вместе, да? — Да, — я коснулся губами его губ, на них ещё оставался вкус моей крови, — только вместе.