Похотливая скрытность

Каждый раз всё заканчивалось провально. Раз за разом чертов маг отказывал и отказывал. — Голубоглазка, не сейчас. У меня нет времени на тебя. Или… — Голубоглазка, твои чары не действуют на меня, даже не пытайся. Как же достало. Хочется врезать наглому по его красивому лицу и зашить рот, чтобы никогда не смог произнести колких фразочек, как только появлялась возможность. Точнее, всегда. Глупый маг не поддавался ни одной эмоции суккуба, и это раздражало его. Почему из всех вокруг он удосужился пытать чувства к ледышке, не имеющей интереса к нему? Почему все так сложно? Амур наказал его за похоть и грехи? Только на один из трех вопросов он мог дать ответ: Амур точно невзлюбил его, точнее, возненавидел всей душой. Когда хотелось одного парня, вокруг все хотели его. Как только он не привлекал внимание того, Чонгук всегда побеждал в этой игре без шанса на победу Тэхёна. Наглый маг игрался с чувствами, как хотел. Водил за нос, испытывал терпение и выводил на ревность. Почему выводил? Выводит. По сей день меняет партнеров рядом с собой, изводя суккуба. Ему лишь остается забирать назойливых подальше и не давать шанса на секс его неразделенной любви. Пускай изнывает и мучается так же, как и Ким. Конечно, иногда он разрешает ему повеселиться. Себе, соответственно, тоже. Пусть сердце и принадлежит Чонгуку, но животные желания он держать не хочет. Они ведь не вместе, и жизнь свою строить он может, как захочет сам. А в чем, собственно, проблема поддеть какого-то красавчика, если возможность есть? Не зря ведь даровали ему такие способности. На любой минус найдется свой плюс, он так и сделал. Чонгук появился у них с первого курса. Он не знал, как умер и что с ним стало, но явился в облике мага. Сильную способность раскрыли, когда поняли, что суккуб не действует на него. Как и чары всего остального. Единственный маг в глушном университете нечисти. Сначала это был животный интерес к могущественному, он в своих сладких снах видел всё от А до Я. И ему хотелось повторить. Но черта с два! Как только Тэхён стал проявлять интерес к нему, заводить разговоры, по университету пошли не одни из лучших слухов. У Чонгука появилось много «фанатов». Те рассказали о том, что с единственным суккубом — Тэхёном — связываться не стоит. Мол, один секс у того на уме и любить он не умеет. Тэхёна обрекли на провал в тот самый момент, когда Чонгук перестал и приветствоваться с ним. А внутри все разрывалось, ныло, стонало от потребности такой силы рядом, такого нужного ему человека. В чем он был уверен, так это в том, что Чонгук — разбил лед в холодном сердце. Да, не растопил, а разбил. Растапливается лед в течении мучительных дней, а разбивается в одно мгновение. Особенно, если сердце было взаперти айсберга, подальше от глаз других. Конечно, он рассказывал о своих чувствах Чонгуку. Поделился сокровенным спустя год, когда понял, что действительно чувствует. Когда разобрался в себе и решился признаться, в ответ получил: — Ты себе веришь? Ты — суккуб. Ходячий секс, который не умеет любить. Не умеешь испытывать никакого чувства, кроме похоти и желания, чтобы душу из тебя вытрахали. Не неси ерунды и пойми, что я твоей очередной подстилкой не стану. Как не старайся, я единственный, кто будет всегда отказывать тебе и не поддастся твоим чарам. Вспоминай каждый раз, как будешь думать о таких глупостях, а не беги ко мне на радостях и в надеждах на то, что мы станем с тобой парой на всю жизнь, умирая в один день. Измены твои, в случае чего, терпеть я не собираюсь только из-за твоей природы. Проснись, Джульетта. И как Чонгук был прав в том, что он единственный, кто будет всегда отказывать Тэхёну. Не только в этом единственный. Еще в том, что стал первым, из-за кого слезы коснулись щек суккуба. Пускай его отвергли бы, но просто сказав: «Нам не по пути. Я тебя не люблю». Он ударил больнее. В самое сердце, и теперь Тэхён не смел показывать ему ни нежности в глазах, ни любви, ничего. Лишь похоть и животное желание. Соответствует всем словам. — …эй, Тэхён! — вырывает его из мыслей рядом сидящий Чимин. Недовольное лицо друга напротив заставляет его понять, что он вновь витает в своих мыслях. Тот даже не удивлен. — Опять думаешь о своем маге? — Нет, — как отрезал. — Мечтаю. — Ну, Тэхён, ты совсем поехавший на нем, — завыл Чимин. Тот словно сам понимал все его чувства с полуслова и давал одну из лучших поддержек. Даже хотел врезать Чонгуку за каждую колкость. И не мешал ему ни рост ниже, ни субтильное телосложение. Готов был пойти на все, чтобы Чон перестал доставать лучшего друга, который так отчаянно был в него влюблен. — Легче забыть, чем убиваться. Вокруг столько красавчиков, и каждого околдовать по щелчку пальца можешь. Будут верные, как собачки, дожидаясь своего хозяина. — Не нужны мне по щелчку пальца… — пробубнил он под нос, но Чимин-то услышал его. — Ну, нечего нюни пускать! Тэхён! Ну-ка! — Да иди ты… — фыркнул он. — Что ты говорил? — Вот не люблю я, когда ты не слышишь меня из-за этого Чонгука, — мотает Чимин головой, выдыхая. — Вечером будет вечеринка, ты со мной? Тот задумался, почесав шею, а потом отрицательно мотнул головой. — Нет. Не хочу, у меня дел много. — Ну, Тэхён-и, — мурлычет тот, — ты оставишь меня одного? — Ты будешь не один, чертенок, — послышался голос мужчины рядом, а Тэхён повернул голову. Мингю — парень Чимина. — Ну, мне еще нужен Тэ-тэ рядом, — улыбается, когда на его щеке оставляют поцелуй. Тэхён любит видеть, как его друг светится и счастлив, а у самого уголки губ поднимаются, образовывая улыбку. — Я все равно буду рядышком, — шепчет он ему на ухо, но Тэхён все равно слышит. Мингю оставляет еще один поцелуй на пухлых губах и удаляется на пару. — А знаешь что, — резко поворачивается он к Тэхёну, воскликнув, что тот даже дернулся. — Не пугай меня так, Чимин. — Там будет Чонгук, — расплывается он в коварной улыбке. Знает, что этот приём всегда сработает. — Убедил, — сдается Тэхён. Перед таким аргументом сдаться он себе не позволит. Шанс, чтобы хоть как-то привлечь внимание Чонгука, уж точно не упустит. Да кто он такой, чтобы прохалявить свой шанс на прекрасное будущее с любимым мужчиной? Хотя какое будущее… Но надежды угасают последними, умирают они лишь потом. А надежда Тэхёна есть и будет, пока его мысли заворожил Чонгук. Кажись, на веки вечные, ведь умереть с ними нельзя. Думал ли Тэхён, что его заворожили? Думал. Не зря ведь Чонгук маг, он-то профессионал в своем деле. Согласен ли он с этим? Нет. Зачем это ему, если сначала Тэхён показывал себя как дружелюбного друга, а после сплетен, когда Чонгук пытался оттолкнуть Кима от себя, уже показалась настоящая сущность суккуба. Ким уверен, Чонгуку незачем делать это. Если бы у того были чувства, он бы не отвергал его так долго, ведь смысла нет. Только непонятно, почему маг не может снять с него эту любовь. Убрать чувства насовсем. Тэхён буквально на коленях просил об этом, но тот ссылался на то, что времени нет. Каждый раз из всех существующих. И в именно в такие моменты он ненавидел Чонгука. Всей душой, а сердце продолжало любить. Безответно, но любить. А Чонгук продолжал мучать его хуже дьявола. — Может, подцепишь себе кого-то и… — Как думаешь, быстро Чонгук сдатся? — прерывает Чимина, обернувшись. Ким украдкой взглянул на компанию, в которой стоял Чонгук и, осмотрев с ног до головы, тяжело выдохнул. Рядом с ним стоял Намджун, который, заметив его, позвал к ним одним движением руки, на что Тэхён отрицательно мотнул головой. Он хотел, но стоять рядом с Чонгуком — сущая пытка, в которой, знал заранее, проиграет. Тэхён напоследок улыбнулся Джуну и отвернулся обратно к Чимину. — У нас десять минут, идем на лекцию. Сегодня будут говорить о соревнованиях между демонами и ангелами, — воодушевленно поделился Чимин, поднимаясь на ноги и обтрушивая брюки руками. — Будешь участвовать? — поинтересовался Тэхён, поднимаясь следом. — В прошлом году ты выиграл. — Может быть, я еще не задумывался над этим, — пожал плечами Пак и, взяв друга под руку, зашагал в сторону входа. Все было прекрасно до одного момента. Пока не послышался любимый голос с колкостями, ударяя больнее, чем осиновый кол. — Голубоглазка, сколько за ночь? — хмыкнув, произнес Чонгук ему в спину. Тэхён повернул голову в его сторону, пытаясь не меняться в лице. То ли не злиться, то ли не разрыдаться. — Если мне будет нужно — я возьму бесплатно, — спокойно произнес он. Спасибо, что голос не подвел и не дал слабину. — Вижу, не каждый тебе по силе, — расхохотался маг, а Чимин потянул Тэхёна на себя, сжимая пальцами руку. Он-то знает, на какие слова добр суккуб в порыве гнева. Тэхён смерил его незаинтересованным взглядом и двинулся за Чимином. — Чонгук, зачем ты так с ним, он же ничего не сказал тебе плохого, — послышался голос Джуна напоследок. Но Тэхён так и не услышит ответа. Вся лекция была посвящена предстоящим соревнованиям: педагог рассказывал о безопасности, о правилах, о слабых и сильных сторонах во время полета; о первой помощи и что делать при экстренных ситуациях. Тэхён знал все это, поэтому решил просто рассматривать природу на улице. Сам он еще не решил, будет ли участвовать. В прошлом году он отказался под предлогом, что у него ранена рука. В этот раз ему стоит хорошо подумать. Пролетела лекция быстро. В одно мгновение его из мыслей вырвал Чимин, щебечущий о том, что ждет не дождется грядущего и будет тренироваться усерднее, чтобы вновь занять первое место. К комнатам они дошли, коротая время за разговорами, а потом разошлись, договорившись встретиться на том же месте. Времени оставалось часа три. Два часа он потратил на душ: мылся и релаксировал, вновь впадая в свои мысли; тридцать минут делал укладку, немного завивая волосы у кончиков. Одел он белую рубашку, предварительно расстегнув несколько пуговиц, открывая взор на острые ключицы и немного грудь, а ноги обволокла ткань черных брюк. Те сели идеально, подчеркивая красоту длинных ног и ягодиц. Улыбнувшись на самого себя в отражении зеркала, он заметил, что опаздывает, и, быстро выходя из комнаты, увидел подходящего к месту Чимина, который расхохотался, а Тэхён следом за ним подхватил смех. — Нас уже заждались главные красавцы вечера, — взяв друга под руку, Чимин повел его в нужную сторону. Добрались они спокойно, за десять минут небыстрым шагом. А куда спешить? Как только зашли в помещение, у него украли Чимина и поволокли в сторону, а тот был и не против оказаться в плену своего любимого мужчины. Тэхён помахал ему на прощание, потому что знал — тот не вернется больше. Тэхён обвел скучающим взглядом помещение и заметил на себе пристальный взгляд Чона, видимо, тот сразу же заметил его. Это знатно льстило Киму. Усмешка на губах появилась сама по себе. Разве рядом с магом нужна причина для усмешки или улыбки? Все колкости забываются, когда он смотрит в ответ своими красивыми карими глазами. И пусть этот цвет у большинства, но для Тэхёна глаза мага — самые особенные. Он готов глядеть в них, не отрываясь ни на миг. Не отводя взгляда, Тэхён проходит дальше и начинает танцевать. Растворяясь в музыке, он двигает бедрами в такт, а руками ласкает тело, шастая. Иногда прерывает взор своих голубых глаз, но лишь на миг. Расслабиться. Зарывается руками в отросшие черные волосы. Чонгук смотрит, кажется, не моргая. Тэхёна заводит эта игра. Член в штанах заинтересованно дергается, а сущность суккуба просыпается, давая знать о себе. Ким двигается плавно и достаточно эротично. Губы раскрывает несильно, лишь чтобы набрать холодного воздуха, потому что вокруг слишком горячо. Он красив и знает это. Но во взгляде Чонгука не читается ничего. Лишь игра в гляделки, пока кто-то не прекратит её. Сзади чувствовалось чье-то дыхание в шею. На ягодицу легла одна рука, а на талию другая. Тэхён даже не обернулся, плавясь в руках незнакомца. На лице Чонгука заиграли жевалки, и Ким довольно, даже сказать победно, улыбнулся. Значит ли это, что он действует на Чонгука и небезразличен ему? Откидывая голову назад, на чужое плечо, он из-под приоткрытых век поглядывал на мага. Игра не завершилась. Ни один, ни второй не хотел закончить её. Или проиграть? Ягодицами Тэхён терся о твердый член незнакомого ему мужчины, подпевая под нос слова песни, играющей из колонок. Когда на приоткрытых губах почувствовалось горячее дыхание, Тэхён оттолкнул от себя незнакомца и быстрым шагом приблизился к Чонгуку. Раздвигая людей в стороны и отцепляя от себя тянущиеся из толпы руки, он подошел до нужного ему человека. Тот сидел, расставив ноги и, приподняв уголок губ, глядел на него снизу вверх. Вновь победил. Ноль: миллион, в пользу мага. Тэхён оседлал его бедра, подаваясь вперед и потираясь о член своим возбуждением. Да, именно этот план он вынашивал в себе: возбудить танцем, а потом заняться сексом. Но в дополнение шла и ревность, которую незнакомец осуществил. Киму нужно было понять, что он значит для мага: пустое место или слабость? Чонгук молча смотрит на него, а Тэхён кладет его руки себе на талию, после, обхватывая крупную шею и касаясь горячей кожи кончиками пальцев. Выводит замысловатые узоры. — Ты не понимаешь, что творишь со мной, Чонгук… — шепчет он в самые губы. Несчастный сантиметр не дает поцелую сбыться. — Я словно под кайфом, и мне хочется ещё. Хочется твоего присутствия… — именно этого Тэхён и боится: быть слабым перед Чонгуком и раскрыть все карты, которые так мастерски прятал все время. — Я брежу тобой, Чонгук… Ты нужен мне. Я не прошу секса, хотя бы твоё присутствие. Я ведь тоже умею чувствовать. Боль, счастье, разочарование, злость, любовь. Умею, Чонгук. — Ты — суккуб, Тэхён. Не бреди, — вылетают с его губ слова-пощечины. Бьют больно, но Тэхён не сдается. — Ты не можешь понять меня, потому ты — не я, — как в бреду смотрит на него, не позволяя коснуться самого заветного и такого нужному ему — губ. — Все знают твою сущность. Даже сейчас ты показал себя, — убирает Чонгук руки с талии, а Тэхён ловит их и держит каждую в своей. — Прошу, Чонгук… — мурлычет он, тычась носом в его. — Ты не дал мне ни единого шанса показать тебе… — Хватит, Тэхён. Тебе не надоело играть в эти игры? — прерывает его Чонгук, чуть ли не рыча в лицо. — Да ты надоел! Я вижу, как ты питаешь ко мне интерес, но из-за глупых сплетен даже не связываешься со мной. Я был добр с тобой с самого начала, даже про постель не заикался! Рассказывал, что люблю гулять ночью по саду и то, что люблю обниматься по утрам. Еще говорил, что я тактильный к близким, и в этом ты увидел похоть?! — чуть ли не кричит Тэхён. — Где похоть, Чонгук? Тогда я и слова не сказал, что хочу трахаться с тобой! Я рассказывал тебе мелочи о себе, улыбался и смеялся, а ты отвернулся от меня и перешел на сторону сплетниц! Ты — самый настоящий мудила! Я на коленях умолял тебя убрать мои чувства к тебе, гребаный ты маг. А ты все потом, потом! Ты делаешь мне больно каждый раз и не понимаешь этого. Я не прошу любить меня, я прошу, чтобы ты заклятие вечного одиночества наложил на меня хотя бы. Я же суккуб, не умею любить, и мне это даже не нужно! Не смей и слова сказать мне. Отныне ты не увидишь в моих глазах ничего. Ты — трус, Чон Чонгук, и я разочарован в тебе. Я готов был простить тебе все твое наплевательское отношение ко мне, но не сейчас. Слишком поздно, я устал от этого, — Ким поднимается с его колен, глядя в глаза. Пытается достучаться до холодного сердца, что он тоже умеет чувствовать. Пленит его, затягивая в океан и заставляя тонуть. Тонуть в словах, которые беспощадно бьют. Бьют правдой, и это, должно быть, самое больное. Тэхён уходит прочь с его глаз, а за ним и парень, которого он поманил за собой. Чонгук провел взглядом. Секунда и след простыл. Словно его здесь и не было. Тэхён сумел достучаться и раскрыть его рану. Вновь смог заставить почувствовать нужду в нем. Сколько бы Чонгук не накладывал на себя заклинаний — всё мимо. Он так и остался влюбленным в суккуба. Шанса тому не давал из-за его сущности; видел нежность, любовь и заботу, но опровергал все. Боялся стать игрушкой, которая разонравится спустя время. Хотел верить, что все правда, и не накладывал заклятие на Тэхёна. Ревновал, когда рядом был хоть кто-то. Хотелось быть рядом, но даже в этом его ограничили. Забрали и присвоили себе. А все так и говорят: «Он не сделает тебя счастливым. Будет изменять. Выбросит тебя». Он хочет верить Тэхёну, и верит ему. Но когда видит, вновь теряется. Чонгук подрывается со своего места, оповестив друзей, что уходит, и двигается ко второму этажу. Ищет нужную комнату, а находя, видит парня, нависающего над Тэхёном. Рубашка того нараспашку, губы красные, а парень оборачивается к Чонгуку, на что Тэхён отталкивает незнакомца, глядя в глаза Чонгука с надеждой. Надеждой, что сейчас он здесь ради Тэхёна. Что тот нужен ему. Что океан затянул его, и Тэхён научит плавать, вместо того, чтобы оставить утопать. — Уходи, — говорит Тэхён парню. — Но… — растерянно мямлит тот. — Свали отсюда, тебе же сказали, — выплюнул он, закрывая дверь на ключ, как только она захлопнулась. Чонгук взглянул на Тэхёна, а тот глядел на него в ответ растерянно. И этого самоуверенного суккуба он довел до такого? — Почему ты пришел? — Хотел видеть тебя. — Хотел оборвать мне ночь. Испортить настроение, если правду говорить, — парирует Тэхён. — Тэхён… — Чонгук приближается и присаживается на корточки, пытаясь разглядеть в лунном свете голубые глаза. Такие необычные и самые прекрасные. Которые пленили его. — Уходи. — Прости меня, Тэхён… — дотрагивается он до его колена губами, оставляя нежный поцелуй и опаляя кожу горячим дыханием. Какая миссия Тэхёна? Не сдаться. — Прошу, Тэхён, — еще один поцелуй, но уже на бедре. — Я буду всю жизнь извиняться за то, сколько боли причинил тебе. И он проваливает её. Поднимается, усаживаясь, и, нагнувшись, берет руками лицо Чонгука, утягивая его в поцелуй. Такой долгожданный и трепетный. Кажется, у Тэхёна внутри все замерло, а сам он нежно сминает губы, переплетаясь с чужим языком. Тянет мага на себя, заставляя подняться. Чонгук следует немой просьбе, и Тэхён валит его на себя, углубляя поцелуй и расстегивая черную рубашку. Водит руками по груди, мыча от удовольствия в поцелуй. Собственный член так и ныл, стоило Тэхёну оседлал его; давил на ширинку болюче, просясь наружу. — Я так хочу… — шепчет он, тяжело дыша. — Прошу, Чонгук. Тело извивается, губы вновь тянутся к чонгуковым. Вновь накрывают, и вновь все внутри расцветает. Выгибаясь, он чувствует холод ладоней на своих сосках. Потом следуют нежные поцелуи в щеку, а отзывчивый Тэхён блуждает ладонями по крепкой спине, скрытой за рубашкой, изредка царапая её и разрывая ткань ногтями. Он любит оставлять следы и обязательно воспользуется этим сегодня. Чувствительность сосков он знал всегда, но когда Чонгук массирует их длинными пальцами, Тэхён улетает в рай. Туда, где его точно не примут. Он сдержанно мычит, стискивая губы. Каждое касание отдавалось током по телу. Приятным током. Тэхён не понимал своих чувств сейчас. Ему так хотел отдаться и извиваться, комкая простынь в своих ладонях; хотелось прижаться и никуда не отпускать. Он ведь сбежит потом, и Тэхён это понимает. Кольцует его бедра своими ногами, опрокидывает голову назад, открывая шею и подставляясь под мучительные пытки-поцелуи. Нежные, моментами нетерпеливые и жадные, сопровождающиеся громким чмоком. Беспощадно оставляет засосы на бледной коже, помечая территорию, словно хищник. Тэхён дал тому зеленый свет на все. Абсолютно. Сегодня он готов стать жертвой беспощадного. Он доверяет магу с того времени, как отдал свое сердце в ледяные руки. — Чонгук… — рвано дышит он. — Трахни меня, пожалуйста, — договаривая, кряхтит. — Нет, голубоглазка. Сегодня я трахну твои прекрасные бедра, о которых так сильно мечтал, ты ведь хочешь этого? — Чонгук поднимает глаза на суккуба, звеня пряжкой ремня и расстегивая его брюки вслед за своими. Ненужные вещи летят на пол. За ними боксеры и рубашка Чонгука. — Господи, да, — стонет он, когда пальцы касаются головки его члена. — Хороший мальчик, — шепчет Чонгук, пробираясь пальчиками к ягодицам. — Скажи еще раз… — голос хрипит и подводит. — Мой хороший мальчик, — повторяет, оставляя поцелуй на плече. А Тэхён тает. Плавится в его руках. Мысли заполнены одним Чонгуком. Сущность суккуба проснулась полностью, и Тэхён теряет самообладание, поднимая возбужденный взгляд на Чона. Тонет в его темных глазах и протяжно стонет, когда чувствует чужие пальцы у сжимающегося от предвкушения сфинктера. Меж бедер чувствуется твердый член, увитый венами по всей длине. Тэхён утыкается в его шею носом, открывая рот в немом стоне. Чонгук достает из кармана бутылочку лубриканта, выдавливает на пальцы и входит для начала одним. Медленно двигает, чувствуя, как Тэхён расслабляется и позволяет ему толкаться и растягивать себя. Растягивает тугие стенки ануса и дарит то самое прекрасное чувство заполненности для Тэхёна, пока параллельно толкается бедрами вперед, членом трахая бедра. Ноги суккуба становятся ватными, не слушаются и разъезжаются по сторонам, пока Чонгук вновь не сводит их своей рукой. — Держи их вместе, — слышит Тэхён сквозь вакуум чувств, переполняющих его, — вот так, да, молодчина. — Господи, я сейчас кончу от твоей похвалы, прекрати, — мычит он, сжимая губы. Тэхён пытается игнорировать болезненные ощущения. Приятная боль, которую нужно лишь потерпеть для удовлетворения. Собственный член наливается кровью, сочится предэякутом, как никогда раньше. Возбуждение нарастает всё сильнее и сильнее. Воздух в легких заканчивается, хоть тот и бессмертный. Он готов прямо сейчас умереть вновь, чувствуя все, что сейчас происходит. Себе не верит, что получил то, что так долго пытался заполучить, присвоить. В его мыслях прямо перед глазами предстает развратная картина, от которой он протяжно стонет. Удовольствие затуманивает разум, все мысли со скоростью света вылетают из головы. Тэхён отчаянно стонет магу на ухо, когда движения бедрами становятся размашистыми, а к одному пальцу добавляется второй. Чонгук дает привыкнуть, а Тэхён уже чувствует негу в теле. Каждый раз он был бодр и полон сил, но Чон слишком сильно действует на него. Может даже утихомирить его суккуба, который активно выжидал хозяина. Готов подчиниться и упустить все принципы, которых нужно придерживаться. Тэхён цепляется за него руками до синяков, как за спасательный круг, сжимает, когда пальцы проходятся по комочку нервов и начинают активнее двигаться, задавая ритм. Шлепки бедер о бедра раздавались громким эхом по помещению, стоны были приглушены в искусанную шею Чонгука. Тэхён старался быть тихим, но стонать для мужчины и показывать, как ему с ним хорошо. Чонгук стонал в ответ, иногда мыча. От удовольствия глаза закатывались, и казалось, что скоро выпадут. Чонгук не жалел, не нежничал ни в чем, кроме поцелуев. Оставлял их на плечах, вперемешку с засосами и укусами. Горячие губы оставляли след на бледной коже, отчего та горела, всполыхая. Чувствовалось все даже спустя несколько минут, словно только оставленные. Трахал его бедра, а пальцами задницу. Толкался прямо с попаданием в простату, вырывая с губ Тэхёна хриплый стон; жалобный скулеж и моление «Быстрее». Доводил до исступления. Убивал, сам того не понимания. Разрушал всего Тэхёна, а ему и нравилось падать как карточный домик. Каждый толчок выбивал его из мыслей, даже не давая отдышаться, тот трахал его пальцами, добавив уже третий. Точный, быстрый и жестокий. Тэхён стал насаживаться на пальцы, еще больше стимулируя член Чонгука. Рисует кровавые узоры ногтями на его спине, кусается и оставляет следы. Из укуса на плече медленно вытекает кровь, чертов маг! Что творит с Тэхёном? Как он теперь забудет все сладкие поцелуи? Чонгук чувствует, что Ким приближается к пику. Останавливается, делая резкие толчки и попадая по простате. Чонгук мучает, а Тэхён изнывает от желания. Старший поддается и играет в игру, которую ведет Чон. Тэхён кусает свою губу, заглушая вырывающиеся стоны, хрипит, а маг, чувствуя, что и сам скоро дойдет до пика, начинает быстрее двигаться. Бедрами толкается, а пальцами играется. Никак намучать Тэхена не может, даже спустя годы пыток. Они кончают одновременно, обессиленно падая на кровать. Чонгук на спину, а Тэхён на него. Сталкиваются в нетерпеливом поцелуе, нежном, как никогда. Сминают губы, словно в последний раз. Тэхён никогда не чувствовал себя так хорошо, как сейчас. Ему никогда не хотелось нежностей, но сейчас он отстраняется от сладких губ и кладет голову тому на грудь. Чонгук оставляет поцелуй на макушке, громко и рвано дыша. От такой нежности, внутри Тэхёна все ликует. Кажется, что он воскрес и умер снова. Окончательно. — Тебя провести домой? — шепчет Чонгук, утыкаясь носом в черные волосы. — Не стоит. Хотелось принять предложение, но ему еще стоит подумать обо всем. Чонгук не обещал ему любви, да и не будет ее. Похоть и страсть только, ведь так он выражался? Изменилось ли его мнение сейчас? Тэхёну так хотелось бы узнать…

ความลับ

С момента их последней встречи прошел сначала день, потом три, а после и неделя. Чонгук не появлялся по сей день, чем вызывал недоумение в мыслях суккуба. Что Тэхён сделал не так? Он ведь оставил Чонгука тогда, а тот сам за ним поплелся. Или не стоило целовать его тогда? Может, Чонгук хотел только поговорить, а возбужденный Тэхён только все испортил. Ким всю неделю провел в замешательстве из-за этой ситуации. Вина не отпускала, как бы Чимин не пытался подбодрить его. Поддержка друга была бесценна, но смятение брало верх. Он пытался и видом не подать, что скучает, но все время оглядывался по сторонам, чтобы увидеть Чонгука хотя бы глазком. Понять, что у него все хорошо и Тэхён не виноват. Готов был даже вновь слышать колкости от мага, лишь бы знать только, что Чон в порядке. А может, тот тоже в заблуждении? Не зря ведь тогда пришел. Разрушил Тэхёна и заставил сдаться. Заставил чувствовать нужду в себе и слабость. Ноги подкашивались, когда взор глаз смотрел на него, а стоило горячим губам коснуться его коленной чашечки с нежным поцелуем, разве он мог устоять? Это возможно ли будет? Сможет ли он когда-то выиграть в этой игре чувств? Сможет однажды проснуться без мыслей о Чоне? С удовольствием спокойствия. Такого нужного и не хватающего ему. Сегодня ему приходится быть одному, поэтому он разрешает себе повитать в мыслях, глядя, как на башнях устанавливают кольца к предстоящим соревнованиям. Сад медленно пустеет, а Тэхён только здесь находит свое спокойствие. Птицы щебечут, ветер приятно обдувает кожу. Подпирая рукой подбородок, он прикрывает глаза, чтобы впасть в бездну спокойствия. С каждой секундой все больше надеется, что Чонгук появится у входа и вновь посмотрит на него нечитаемым взглядом. Смерит так, что ноги потеряют равновесие и станут ватными. Он правильно думал — сущность его суккуба полностью во власти Чонгука. Тот подстроил под себя и заставил молчать. Он правильно думал — сущность его суккуба полностью во власти Чонгука. Тот подстроил под себя и заставил молчать, не издавая даже писка; накаляющееся возбуждение и тяжесть внизу живота выдавали Тэхёна с потрохами. Когда он рядом с Чонгуком — вокруг всё становится черно-белым. Переливается с краски в краску лишь образ мага. Из мыслей Кима вырвал шлепок по ягодице. Звонкий и такой болючий. Он думал, что его могут прервать, но что за наглость. Кому-то бессмертие мешает? Тэхён поворачивается, поднимаясь на ноги, смеряет Джувона, однокурсника, холодным взглядом, и, не церемонясь, ударяет в нос кулаком. — Ну чего ты, принцесса, нам же было так хорошо, — тянет он кривое подобие усмешки. — Помнишь, как терся об меня на той вечеринке? — Помнишь, как я выгнал тебя? А потом меня трахнули, но это был не ты, — не отстает Тэхён, не выдавая ни одной эмоции на лице. Лишь безразличие. — Можем исправить это, — хмыкает тот, надеясь победить. Но только с другими Тэхён может одержать победу. — Найди себе кого-то другого. У меня нет времени на тебя. — Да чего ты ломаешься, ты же любишь секс, мы все уже знаем это, — Джувон пытается окунуть того в грязь с головой, потому что чувствует, что проигрывает, но сдаваться не собирается. Тэхён на это лишь обошел его, удаляясь, но не тут-то было. Парень подбежал к нему и, потянув за руку на себя, закинул на плечо. Тэхён не брыкался, лишь выжидал нужный момент. Он привык, что такое случается. Его принимали за игрушку, которой можно было попользоваться в удобный и нужный момент. Когда они оказались у двери в комнату Джувона, тот начал искать связку ключей в своем кармане джинс, и Тэхён, наконец, выждав нужный момент, вовремя ударил того в пах мыском. Суккуб даже бровью не повёл, когда парень согнулся, и неспешно спрыгнул, осторожно вставая на ноги. Взглянув на скорчившегося напополам демона, он победно хмыкнул и удалился подальше от этой бравады. Зарываясь пальцами в черные волосы, он почесывает их у корней, поднимая губы в слабой и расслабленной улыбке. Мыча под нос известную только ему мелодию, Тэхён мотает головой из стороны в сторону, доставая связку ключей из кармана. Оказавшись рядом с дверью, он видит рядом с соседней стоящего Джуна. То ли шанс явился спросить, где пропал Чонгук? А может, он и сам не знает, что произошло между ними и будет странно. Господи, как же тяжело. Тэхён глотает накопившуюся слюну и прокашливается, прочищая горло, привлекая к себе внимание. — О, Тэхён… — он поворачивается и ловит улыбку на лице Намджуна. — Да, привет. Что-то случилось? — Тэхён приподнимает бровь в непонимании. — Я хочу поговорить. — Говори, — короткий кивок, означающий, что его внимательно слушают. — Этот разговор не для коридора. — Заходи, — открывает дверь, пропуская Джуна первым, а после заходит и сам. Тэхён снимает обувь, проходя вглубь комнаты к кухне, и усаживается на стул, приглашая Намджуна сесть напротив. Мысли и догадки уже приготовили его ко всему: что Чонгук больше не появится, что он нравится Джуну, что тот попросит не трогать Чона. Суккуб смотрел на гостя спокойно, и лишь скомканный кончик рубашки выдавал его беспокойство. Приготовившись, станет легче от удара, правда ведь? — Ты нравишься Чонгуку, — с плеча рубит Намджун, глядя на реакцию Тэхёна. Но удар не может быть таким… — Не шути, у тебя плохо получается, — выдавливает он усмешку, а у самого сердце колотится; бьется и отдает по телу неожиданное тепло в совокупности с мурашками. — Я серьезно, Тэхён, — Намджун кладет связку ключей на стол, а Тэхён цепляется за нее взглядом, удивленно смеряя собеседника. — Ты мог не замечать это за его вечными колкостями. Мы с компанией уже давно поняли, что он неровно дышит к своей голубоглазке. Как только речь о тебе заходит — Чонгук самый активный в монологе. Он отрицал это до последнего момента, и все вокруг знали, что он влюблен в тебя, но только не он сам. Похоже, что и ты тоже, — хмыкает. — Чонгук как влюбленный дурак с первого курса пытался привлечь твое внимание. Ошивался вечно рядом с тобой, пытался словить хотя бы твой минутный взгляд. Раньше он расспрашивал о тебе абсолютно всех, но потом доверился слухам. Как бы мы не отговаривали его, он все ни в какую не верил нам. Потом Мингю рассказал о другой твоей стороне, когда ты находишься с Чимином. Он смягчился, стал реагировать на тебя спокойнее. Но вот в последние моменты стал слишком колким по отношению к тебе. — Ко мне? — переспросил суккуб, а глаза были стеклянные. Он глядел на него недоверчивым взглядом, пытаясь переварить навалившуюся на него информацию, с каждым разом бьющую по нему все сильнее и сильнее. Мысли сплетались воедино, не стараясь заостряться на одном. Лишь голоса в голове твердят разное. Одни, что Чонгук любит его. Другие, что это неправда. Тэхён разрывался на части, не зная, куда себя деть в данный час. Хотелось закрыться в комнате и реветь в подушку. — К тебе. Именно к тебе, Тэхён, — утвердительно кивает Джун, подтверждая свои слова. — Мы сами не знаем, что могло с ним произойти. Постоянно спрашиваем, что у вас случилось, что он так на тебя реагирует, но Чонгук отбивается лишь тем, что ты его просто бесишь. Вечно с другими, а взглядом всегда с тобой. Спрашивает после каждой встречи: смотрел ли ты на него, как смотрел, насколько долго. Послушай, Чонгук настолько помешан на тебе, что боялся позвать на свидание, и даже просил у Мингю, чтобы тот организовал двойное. Мингю с Чимином и вы вдвоем. Он бредил тобой. А пару дней назад рассказал о том, что между вами недавно произошло. У Тэхёна щеки загорелись, а глаза расширились, на что Намджун посмеялся и продолжил: — Не в подробностях, конечно, ты чего. Сказал всего лишь, что ты слишком действуешь на него. Он накладывал на себя десятки заклятий и, как видишь, всё провально. Как только ты появляешься на горизонте — Чонгук плавится, вновь и вновь влюбляясь в тебя, как впервые. Мы с ним поговорили по душам, и он сказал, что боится стать твоей игрушкой. Чонгук доверяет тебе, но его настигает чувство дежавю, когда ему буквально тыкали в твою личность. Мы, конечно, вправили ему мозги и всех чертов из головы пинком выгнали, но он не верит в эту любовь. Думает, что ты не любишь его, а просто балуешься. Как и со всеми, глазками играешь красивыми. — Люблю? — замешкался Тэхён, ерзая на стуле. Суккуб поднял взор голубых глаз на темные Намджуна, глядя на него из-под длинных ресниц. На лице норовила появиться улыбка от одного понимания, что он и вправду любит Чона. Неужто это так заметно со стороны? Тогда почему один Чонгук заставляет его чувствовать боль, когда глаза смотрят на него с любовью, о которой говорят не впервые… Неужели Чонгук настолько глуп, что даже когда его тычут, он понять не может. Или принять? — Ой, все мы видим, — отмахивается. — Ладно, люблю… — прячет Тэхён лицо, склоняя голову. — Он знает, что ты здесь? — Нет. — А как… Что… — суккуб оказался в смятении. — Поэтому я и даю тебе ключи, — кивнул Намджун на них. — Этот придурок точно будет пугаться тебя до последнего, а может, даже и смотреть перестанет. Будет звучать глупо, но… пожалуйста, Тэхён, я хочу, чтобы он был счастлив. — К чему ты ведешь? — кусает губу, вновь проходясь зубами по старым ранам. Вновь кусает их и морщится легонько от боли неприятной. Зализывает языком выступающую кровь, тяжело и бесшумно сглатывая. — Сегодня он целый вечер будет дома, если ты хочешь, то можешь в любую минуту зайти к нему. Поговорите нормально, решите все и станете на путь истины. Или так и будете бегать, как кот за мышкой, пытаясь догнать, но та умело спрячется? — намекает в сравнении их двоих, проговаривая все спокойным и монотонным голосом. А Тэхён молится, лишь бы сердце не выпрыгнуло и слезы ручьем не лились. Он смотрит то на ключи, то на Намджуна. Не верит. Как бы не хотелось, но в голове все не хочет укладываться в адекватную картинку. Чон Чонгук, и бояться? Что за глупые приколы? Они так компанией решили подшутить, зная, что суккуб неровно дышит к магу? Но какая им польза с этого? — Так ведь нельзя, он не будет знать, Намджун, — мотает головой Тэхён. Слова противоречат желаниям бросить все к чертям и побежать к Чонгуку в попытаках поговорить. — Я сказал, что к нему гости могут прийти сегодня, но он не знает, что это ты, — пожимает плечами Джун. — Ты безумец… — Всего лишь хочу увидеть твое довольное лицо и рядом не менее счастливого Чонгука, — пожимает Намджун плечами вновь, как ни в чем не бывало. Тэхён лишь устало вздохнул, с легкой усмешкой на губах, мотая головой из стороны в сторону. — Я надеюсь, вы примите правильное решение, — добавил Намджун, напоследок погладив плечо суккуба, и удалился из комнаты, закрывая за собой дверь. Мысли разрывали его на части. Что-то неверящее заставляло пойти догнать Намджуна и отдать ключи, а что-то, напротив, со всех сил бежать к магу и, наконец, поговорить, расставив все точки над і. Взгляд Тэхёна застыл на ключе — несчастном железе, от которого зависит сейчас его судьба. Поверить в правдивость не может. Как бы не доказывало недавнее поведение, все прежнее вырывалось наружу. Заполняло все мысли и выбивало воздух из легких. Как человек может так быстро поменяться? Как может больше не лезть со словечками, а нежно целовать? Плавить в своих руках и держать, как диамант, который разбить — себе дороже. Почему тот так боится собственных чувств, если знает, что они взаимны. Зачем играться так с ним, жестоко толкая в пропасть неведения без малейшего шанса. Ведь Тэхён просил не раз, не два и не три всего лишь об одном шансе, но Чонгук так и не дает избавиться от чувств, так терзающих и разрывающих сердце на крупицы. Тэхён зарывается пальцами в волосы, перебирая пряди и оттягивая их у корня. Слезы не наровятся рваться, и это радует его. Он сидит со стеклянными глазами, глядя на ключи, и не знает, куда себя деть. Одни мысли перекрывают другие. Почему все так сложно? Почему нельзя было просто спокойно поговорить? Теперь Тэхён уверен точно: Амуру он не нравится, но тому даже суккубу приходится найти любовь. Тяжело выдыхая, он встряхивает головой, пытаясь отогнать от себя так внезапно навалившуюся гору ненужных мыслей. Ким решает, что и вправду хватит играть в прятки. Нужно решить все, и если потребуется, то поставить точку. Или только запятую… — Твою мать! — выругивается себе под нос. Тэхён встает из-за стола и направляется к выходу. Ключ с собой он не берет, а вторгаться в чужой дом не собирается. Если Чонгук захочет разговора — сам откроет; если нет — Тэхён самостоятельно поставит точку и возведет границы между ними. Какой бы не была любовь, всему есть конец. Терпению суккуба в том же числе. Как только он оказался за воротами университета, то направился прямо, двигаясь по запомнившемуся ему адресу. Чонгук был единственным магом, и ему выделили дом, а не комнату, как Тэхёну. Несмотря на то, что воздействие суккуба на окружающих было сильным, из-за чего даже жалобы поступали, чтобы Кима тоже отселили, потому что он мешает спокойно жить, Тэхён так и остался в уютненькой комнатке. Говорят, это чтобы магу никто не мешал с его заклятиями и обрядами. Он подходит к домику, но заминается у двери, держа руку на весу, сверяя все за и против. Сердце вырывалось из груди, и будто ожившее, начало стучать. Есть лишь два варианта: они будут вместе, или Тэхён выйдет оттуда с разбитым сердцем. Он стучит пару раз, ударяя костяшками по деревянной двери, а сам мысленно молится, чтобы из всех возможных вариантов был только первый. Всегда. Дверь открывается сразу же двумя щелчками, и перед Тэхёном появляется картина его грязных снов: Чонгук стоит с намотанным полотенцем на бедрах, волосы мокрые, видимо, он только после душа, а по телу стекают капли воды. Тэхён, кажется, залип, глядя на него. Ну как можно быть таким… Суккуб сглатывает накопившуюся слюну и смотрит в глаза Чонгука. Хоть бы не ниже, хоть бы не ниже… — Нам нужно поговорить, — ставит он сразу в известность Чонгука, оповещая о цели своего визита. — Если ты сейчас закроешь эту дверь, никогда и взгляда моего не увидишь на себе. Между нами будет каменная стена, которую ты никогда не сумеешь проломить. Мое терпение на исходе, особенно после того, что случилось. — Заходи. Единственное, что сказал маг, смерив Тэхёна спокойным взглядом, пропуская того внутрь. Тэхён понять не может, почему из них двоих только он волнуется сейчас? — У тебя есть что сказать? — заходит Тэхён и снимает обувь, проходя вперед. — Есть. Тэхён опирается бедрами о стол и, обернувшись, смотрит на Чонгука. — Говори, — кивает он, ожидая хоть какого-то объяснения, но не… Чонгук подходит вплотную, накрывая своими губами чужие, положив одну ладонь на щеку. Тэхён млеет, а его дыхание учащается. Чонгук вновь действует слишком дурно, как новый сорт наркотика, которым суккуб бы питался каждый день. Он не понимает своих чувств: хочется ударить, разбить магу лицо, искалечить; хочется целовать, ласкать и отдаться целиком и полностью. Он теряется, чувствуя, с какой осторожностью Чон сминает его губы. Словно просит взаимности. — Ты играешь в грязную игру, — поддается желанию Тэхён, отвечая на поцелуй, и шипит. — Тогда давай сыграем вместе, — шепотом и временами неразборчиво. Они целуются страстно и нетерпеливо. Словно хищники, которые не видели друг друга вечность. Полотенце теряется на полу, как только Ким обнял Чонгука за плечи. Зарываясь во влажные волосы, Тэхён протирался об того одеждой, доставляя дискомфорт. Чонгук на это лишь замычал в поцелуй, пытаясь расстегнуть пуговицы рубашки, а как не вышло, разорвал, кинув ее на пол. Взял Тэхёна под ягодицы руками, неся драгоценную ношу в сторону спальни. — Нам нужно поговорить, Чонгук, — отрывается от сладких губ, но отстраняться не собирается. Шепчет прямо в них, обжигая горячим дыханием. — Поговорим потом, Тэхён, пожалуйста, — рвано дышит он, толкая дверь ногой, а та с легкостью поддается. — Потом ты сбежишь, — тычется носом в скулу Чонгука, тихо мурлыча. — В своем же доме? — кладет маг Кима на мягкую кровать, застеленную белыми простынями. Тэхён смотрит на нависающего над ним Чонгука и думает. Думает всего полминуты, а тянется она, как бесконечность. Чонгук так и остался нависать над тем, ожидая разрешения. Тэхён сдается в плен мучительный, поднимаясь на локтях, и берется за шею мага, неторопливо целуя и укладывая на себя. Хочет так, чтобы жарко было двоим; чтобы воздух между их телами просочиться не смог. Чонгуку физическое разрешение крышу срывает, он целует напористо, пытаясь то ли насытиться, то ли задержаться подольше на сладких губах. Тэхёна такая реакция забавляет: как никогда сдержанный и вечно подкалывающий его Чонгук сейчас, как нуждающийся в ласке котенок мычит в их поцелуй, а пару минут назад готов был валяться в ногах Тэхёна, чтобы заполучить его. Лишь ему эту ночь посвятил, разделяя постель мага. Тэхён зарывается пальцами в волосы Чонгука, оттягивая его от себя и отстраняясь. Спускается дорожкой поцелуев к подбородку, а далее к шее. На то, как давно он мечтал хоть шанс получить, чтобы прикоснуться к ней, сейчас Тэхён может только громко посмеяться внутри. Оставляет мучительные поцелуи с засосами вперемешку, сопровождая громким чмоком. Плевать Тэхён хотел, хочет маг этих меток или нет; мучал слишком долго, чтобы отказываться от такого удовольствия. Сегодня они ночью только для друг друга. Оставляя очередной поцелуй на шее, Тэхён слышит, как звенит пряжка его ремня, а член чувствует долгожданную свободу от напряжения. Суккуб хрипло выдыхает Чонгуку в шею и укладывает руки на крепкие плечи, обхватывая их и притягивая ближе. Слышит тихую усмешку Чонгука и ловит взгляд на себе, а сам своим затуманенным смотрит, как тонкие пальцы снимают его ремень и брюки, которые после отлетают в сторону. Чонгук мучительной пыткой проводит по резинке боксеров, выжидая разрешения, на что суккуб приглушенно стонет. Знает же, как сильно Тэхён жаждет его. Знает и мучает, отчаянно опьяняя и самого себя. Забавляется и возбуждается только сильнее от нетерпеливости. Оба так сильно хотят продлить момент рядом с друг другом, но изголодавшееся желание и долгое пребывание порознь берёт вверх. Когда боксеры Кима откидываются к брюкам, демон соединяет их губы, протираясь стояком о твердый член Чонгука. Теперь настала его очередь забавляться и одержать хотя бы одну победу над Чонгуком; насладиться моментом сполна, не задумываясь ни о чем плохом. Как он может думать о плохом, когда рядом с ним его мечта с первого курса? Парень, с которым Тэхён хотел прожить всю вечность и навсегда. Тот самый, на которого он слюни пускал и ревел. Сейчас он не позволит мыслям и тревожности взять верх. Сегодня суккуб отдается полностью. Тэхён в один миг переворачивает мага на спину, когда тот теряет контроль. Нависает над ним и, оставив легкий поцелуй на припухших губах, спускается дорожкой поцелуев по всему телу. Оставив последний поцелуй на головке члена, он устраивается удобнее меж ног Чонгука, выпячивая задницу и прогибаясь в спине. Глядит на того взглядом, наполненным похотью и облизывается, а у Чонгука в горле пересыхает. При виде такого Тэхёна член неосознанно дергается, прижимаясь к животу, а из головки вытекает предэякулят. Пройдясь языком по всей длине, демон оценивающее бегает взглядом по члену. Тот казался большим, и Тэхён уже готовился: расслаблял свое горло, выравнивая дыхание. Он обвел выступающую венку снизу вверх и напоследок прохрипел: — Если оторвешь от меня свой взгляд — я прекращу. И как Чонгук удержался от того, чтобы не завыть, он не знает. Просьба слишком сложная, учитывая то, что уже творит с ним Тэхён. Суккуб заглатывает головку члена, обводя ее кончиком языка, и наблюдает за реакцией Чона. Берется руками за его мясистые бедра, сжимая до боли, и насаживается ртом на твердую плоть. Сдерживает рвотные позывы с непривычки — минеты он редко делал. Помутневшим взглядом украдкой наблюдает за тяжело дышащим магом; наслаждается одним видом: растрепанный Чонгук кусает свою нижнюю губу, лишь бы сдержать рвущиеся наружу стоны. Тэхён лижет уретру языком, насаживаясь на член глубже, помогая себе рукой, где не достает. Расслабляет горло, чтобы взять больше, и стонет, пуская вибрацию по члену. Думал ли он, что когда-то окажется с членом мага во рту? Мечтать даже не мог о таком. Но картина наяву: он сидит меж ног Чонгука, заглатывая его член, и разрешает изредка толкаться в него. Дышит рвано и чувствует, как в руках трясутся бедра того. — Сука, — сквозь зубы шипит Чонгук. Тэхён позволяет тому трахать свой рот, открывая его шире. Удивлен, что Чонгук так и не закрыл глаза, не оторвался от него, только лишь моргал. Упивался таким суккубом, который готов был сделать все, лишь бы его магу было приятно.Он чувствует, как в его волосы вплетаются пальцы и оттягивают назад, чтобы отстранить, но Тэхён не разрешает, лишь заглатывая член сильнее и задерживая его во рту, пуская вибрацию протяжным стоном. Чонгук не выдерживает и кончает, брызгая спермой в горло. Выпуская член изо рта, Тэхён глотает смешанное со слюной семя, оставляя напоследок поцелуй на головке члена. Облизывается довольным котом, собирая на кончике губ сперму. Поднимается и как кошка подползает к магу, сплетаясь с ним в поцелуе. Тот не брезгует, чувствует свой вкус в поцелуе, на что довольно мычит и переворачивает их. Чонгук оказывается вновь сверху, а Ким оплетает своими руками его шею, оттягивает нижнюю губу, цепляя еезубами, и присасывается к ранке, зализывая место укуса, откуда появляется кровь. — Кусаться любишь? — усмехается Чонгук. Маг тянется рукой к тумбочке и открывает ящик, доставая оттуда лубрикант. Кидает его на кровать рядом с телом суккуба и возвращает свой взгляд к Тэхёну, что все это время наблюдал за ним. — Люблю, — шепотом, не нарушая интимной тишины. Чонгук оставляет нежный поцелуй на родинке, находившейся на кончике носа Тэхёна, берет в руки смазку и выдавливает ее на пальцы. Суккуб, затаив дыхание, собирается с мыслями, поднимает голову вверх и незаметно щипает себя за бедро, пытаясь хоть как-то понять, что это не сон. Все еще не верит в происходящее; не верит, что оказался в нужных ему руках. Разум отказывается принимать это хоть как-то, в голове туман, который заставляет окунуться и заставить понять, что этот сон ненадолго. Что скоро кто-то, да точно разбудит его, и это вновь окажется сном: все нежные поцелуи, руки, ласкающие кожу, и горячее дыхание, обжигающее его. В чувства его приводят поцелуи мага на шее и пальцы у сжимающегося сфинктера. Тэхён, легонько вздохнув, вновь опустил свой взгляд на Чона, натыкаясь на черные глаза. Простынь в руках сжалась сильнее, а голубые глаза закатились, как только один палец проник в него. Чонгук двигал им не быстро, давал привыкнуть, растягивая тугие стенки ануса. Ощущения были не болезненными благодаря тому, что секс с Чонгуком у него был всего лишь неделю назад. Тэхён сдержанно простонал, а Чонгук, принимая это за согласие, толкнулся вторым пальцем, продолжая растягивать. Мокрые от слюны губы рисовали узоры на его теле, а кончик языка добавлял краски в них. Тэхён пытался не сжиматься и расслабиться в сильных руках, в первую очередь не доставляя дискомфорта им двоим. До боли сжимал простынь, когда кончики пальцев попали по нужному комку нервов. Выгнувшись, Тэхён громко вскрикнул от неожиданного удовольствия и ухватился за Чонгука руками, притягивая его ближе. Суккуб впился в губы долгожданным поцелуем, сквозь него постанывая низким голосом. Выгибался, словно кошка, чувствуя в себе третий палец. Неприятно сморщился, оставляя кровавые следы поверх старых на спине. Терялся в ощущениях, подмахивая бедрами в заданный темп, насаживаясь на пальцы. Он глядел на легкую улыбку, которая была на лице мага, вероятно, тот довольствовался представшей перед ним картиной. Тэхён тяжело дышал и кусал губы, погружая комнату в собственные громкие стоны. — Пожалуйста, Чонгук… — шепотом в самое ухо. У Чонгука мурашки по коже пошли от такого. Молящий Тэхён — искусство. Да и как сам суккуб, впрочем. — Что ты хочешь, голубоглазка? — целует Чонгук подборок того, выжидая заветных слов. Знает, суккуб стесняться не будет и озвучит свои желания, обнажив их напоказ. — Скажи, что ты хочешь, и я исполню любую твою прихоть. — Трахи меня, Чонгук, прошу, — выгнулся Тэхён, протираясь своим членом о член Чонгука. — Я хочу кончить с твоим членом в себе. — Ты срываешь во мне всю сдержанность такими словами, — вытаскивает он свои пальцы. — Я без ума от тебя, Чонгук, — смотрит Тэхён на мага, не разрывая зрительного контакта, но сжимает плечи руками, когда прохлада заполняет его внутри. — Я так давно ждал этого. — Прости меня, голубоглазка, — целует Чонгук его щеки в знак извинения, и, вновь взяв в руки лубрикант, выдавливает, размазывая его по всей длине. Тэхён запрокидывает голову назад, набирая больше воздуха в легкие. Чувствует, как по языку проходится собственная кровь из истерзанной губы, а его кожу вновь покрывают поцелуями. Ким обхватывает ногами крепкие бедра и притягивает Чонгука ближе к себе за шею, наконец-то чувствуя, как пустота сменяется на заполненность. Тот толкается только головкой, не разрешая себе ускориться и давая привыкнуть Тэхёну к новым ощущениям. Суккуб на это удовлетворенно стонет, впиваясь ногтями в спину Чонгука, а сам пытается отложить на второй план боль, пронзающую его от давно забытой близости. Боль обязательно сменится на удовольствие спустя несколько минут, и с этой мыслью Тэхён помогает магу, насаживаясь и сильнее растягивая податливые стенки ануса. Чонгук, чувствуя, что боль Тэхёна уже прошла, начинает двигаться, задавая темп и толкаясь глубже. Тэхён нетерпеливым поцелуем врезается в губы мага, кусаясь и постанывая, на что Чонгук в ответ сдержанно стонет. Ким подмахивает бедрами, ощущая, как член с точностью попадает по простате, и выгибается. Шлепки двух тел о друг друга раздаются эхом по комнате, хлюпанье смазки в совокупности со стонами двух горячих тел станет любимым звуком Тэхёна. Звуком, которым он бы не прочь наслаждаться каждый день. Теперь он точно отпустить Чонгука не сможет, и уверен, что тот его тоже. Хочет мага на веки вечные околдовать и привязать к себе, чтобы даже на других не глядел. Чонгук отрывается от сладких губ, глядя в голубые глаза, которые разглядеть можно было благодаря светильнику на тумбе. Как впервые, завороженно смотрит, утопая. Двигает бедрами, оттягивая удовольствие, и делает грубый толчок, выходя из него. Повторяет так несколько раз, пока его плечо не сжимают с силой. — Не мучай меня, Гуки, — тихо хнычет от безвыходности Тэхён, чувствуя, как ноги становятся ватными. Чонгук на это лишь оставляет поцелуй на линии челюсти суккуба, получая ответный на скуле. Сжимает бедра Тэхёна до покраснений, а то и синяков наутро. Ким громко стонет, не стараясь и сдерживаться, а дополняет его стоны своими Чонгук, сливаясь в унисон. Тэхён млеет в руках Чонгука. Интересно, смог бы тот трахать его на весу? Дьявол бы его побрал, потому что думать о таком в такие моменты слишком опасно, конечно, смог бы. Эти крепкие руки держали его на руках несколько раз, а он сомневаться смеет? Когда-то он обязательно воспользуется этим и опробует силу мага сполна, а сейчас он упивается другим удовольствием. Лежа под Чонгуком и отзывчиво выгибаясь, он умолял ускориться, выстанывая его имя так громко, что слышали все дома вокруг. В голову непроизвольно лезли мысли, что Тэхён не единственный, кто мог побывать в этой постели под Чонгуком: тот ведь водил к себе кого-то уж точно не просто поболтать. Ревность внутри съедала его, на что он ногтями впился в крепкую спину сильнее, в ответ получая шипение. Ноги начинают мелко подрагивать, но Тэхён силы не теряет, двигается в заданном магом темпе, слышит громкие шлепки и громко стонет. Чувствуя, как Тэхён приближается к пику, Чонгук берет его член в свою руку, двигая по нему идентично толчкам. Чонгук смотрит на изгибающегося под ним суккуба, который так нуждается в оргазме сейчас, и понимает, что зря он так долго отказывал им в таком удовольствии; отталкивал того так долго, что готов был сорваться при любом неверном слове, как это и произошло в прошлый раз. Тэхён кладет свою ладонь ему на щеку и, нежно поглаживая, притягивает его для очередного поцелуя, соединяя их губы. — Хороший мальчик, — шепчет Чонгук, зная, как любит похвалу Тэхён. Кончают они одновременно, сперма Тэхёна брызгает меж телами, пачкая животы, а Чонгук в него. Сквозь поцелуй они удовлетворенно мычат, рвано дыша. Тэхён отстраняется первым, а Чонгук, глядя на потного суккуба, разукрашенного отметинами, медленно выходит. Ким и моргнуть не успевает, как его переворачивают, а Чон оказывается лицом напротив его задницы. Тэхён скрывает свое лицо в подушке, представляя, что сейчас случится. К такому его жизнь точно не готовила. Чонгук высовывает язык и собирает собственную вытекающую сперму из ануса суккуба. Обводит сфинктер, оставляя там поцелуй, и толкается кончиком языка, вырывая из Тэхёна стон в подушку. Лижет языком, собирая собственное семя, чтобы не осталось ничего. Тэхён, конечно, полагал, что Чонгук потом отнесет его в душ, но не в такой ведь душ. Хотя, он не против, такой душ устраивает его больше. Вылизывающий его Чонгук от собственно спермы — что может быть лучше? Определенно, этот день станет самым лучшим в его жизни, спасибо Намджуну нужно не забыть передать. Когда ласки заканчиваются, Тэхён чувствует, как кровать рядом с ним прогибается под весом тела. Ким поворачивает голову в сторону лица Чонгука и слабо улыбается. Лениво двигается к нему, укладывая голову на чужую грудь. Та была вся в царапинах, и Тэхён тихо засмеялся. Да, постарался он на славу, и поиздевался над бедным Чонгуком тоже. — На какого зверя ты попал? — продолжает смеяться Тэхён, обводя ранки с засохшей кровью. — Самый страшный зверь в нашем мире, — поглаживает он поясницу Тэхёна, а на лице появляется расслабленная усмешка. — Надеюсь, ты объяснишь мне все, — поднимает взгляд на него Ким. Взгляд полон надежды, что все-таки что-то у них могло бы получиться. — Пошли к горячему водопаду? — целует Чонгук в лоб. — Там обсудим все. Тэхён на это молча кивает и укладывает голову обратно ему на грудь. Сейчас им надо подумать о всех словах, а Чонгуку в особенности, поэтому стоит собраться с мыслями и отдохнуть от произошедшего. Собрались они также в молчании, спустя десять минут отдыха, украдкой ловя на себе взгляды друг друга. При выходе из дома Чонгук взял его за руку, видя напряжение на лице Тэхёна. Тот и вправду волновался, хоть и понимал, складывая в голове пазл. Слова Намджуна, вечер вечеринки, произошедшее сейчас. Ведь не зря все так взаимосвязано и ведет к одному: Чонгук и вправду влюблен в него. Но Тэхён хочет услышать это собственным ушами, голосом Чонгука. Они подходят к водопаду спустя минут пять. Тэхён всегда любил это место: зеленая трава и окруженная деревьями местность. Напротив был большой водопад, сильный пар из которого выделялся из-за горячей воды. Не все могли подойти близко к нему, в особенности ангелы, уж не говоря о том, чтобы там купаться. Пока Тэхён рассматривает все, как впервые, Чонгук проходит вперед и садится на траву, глядя на стекающую воду. Тэхён подходит к нему и, присев, прижимается спиной к груди мага, получая объятия. Он чувствует себя расслабленно, откидывает голову на плечо Чона, а тот утыкается носом в его шею. — Не знаю, что еще добавить, кроме того, что тебе рассказал Намджун. — Расскажи… — замолкает он на полуслове. — Ты знал? — восклицает удивленно Тэхён. — Это была идея Намджуна. Он не знал, как по-другому доказать мне правдивость твоих чувств. Я отказывался, но потом сдался, — шепчет. — Мудак, — фыркает Тэхён и улыбается, кусая того за мочку уха. — Расскажи мне все, даже если будешь повторяться. — Когда я только пришел к вам, ты первый, кто попался мне на глаза. Был таким красивым, уверенным в себе и ко мне дружелюбно отнесся. Я сразу же влюбился в твои глаза. Это была словно первая любовь, но только в глаза? — усмехается он, а Тэхён хихикает себе под нос. — Ты заинтересовал меня. Помогал мне, и мы проводили много времени даже вне школы, мне казалось, что это как сказка. Пришел и сразу же мне такое счастье… Но не тут-то было, спустя неделю ко мне стали заявляться и твердить, что ты просто хочешь пополнить копилку своих любовников. Мне рассказали много слухов о тебе и о твоей сущности, и я, как глупый и наивный, поверил. Стал отдаляться от тебя и пытаться меньше видеться. Когда я встретил Намджуна, то он пригласил меня к ним в компанию. Они рассказали, что это все отчасти правда, но также сказали, что суккуб имеет свойство влюбиться, и это будет его последняя любовь. Я стал думать, что они просто защищают тебя, и не верил им. Когда Мингю рассказал о ваших отношениях с Чимином, я стал задумываться. Читал книги о суккубах и не нашел там ничего о любви. Конечно, расстроился тогда и понял, что у вас же просто дружба. Дружба и любовь — это разное. — Я ударить тебя хочу, это нормально? Чонгук смеется на это, поглаживая бедро Тэхёна, и продолжает: — После твоего признания я не знал, куда себя деть. Я был настолько заинтересован в тебе, что вскоре это переросло в какую-то любовь. Все время спрашивал о тебе. Как ты, что ты, чем занимаешься, какие планы, и, понятное дело, узнавал все через других. Когда парни устали слушать об этом, сказали признаться тебе. Я хотел предложить тебе поговорить, когда вы проходили мимо меня с Чимином, но в голове всплывали слова других. Они были как дежавю и добивали меня, забирая смелость. Вместо того, чтобы предложить поговорить, я говорил тебе колкости, о которых жалел потом. Я отвязывал себя от тебя, но все без толку. Я не мог не думать о тебе, о нас, как паре. Все время думал об этом и убивал себя этим. Пытался просить Мингю о двойном свидании, но тот отказывал из-за того, что не хочет портить вечер из-за моей неуверенности в этом плане. Он думал, что я не сдержусь и вновь наговорю тебе многого. На самом деле, я тоже так думал. А то, что было на вечеринке — мне крышу сорвало. Я понимал, что не могу остаться без тебя, и пошел. Потом избегал, прячась дома, как трус. Намджун предложил эту ересь, и в итоге я согласился. — То есть секс — это тоже часть плана? — растерянно спросил Тэхён. В груди все сжалось. Чувства двоякие: с одной стороны, Тэхён рад, что все взаимно, но то, что его телом воспользовались ради плана, звучит слишком унизительно. Тем более, из уст любимого мага. Как удар в мертвое сердце, которое ожило и умерло вновь от недостатка крови. — Нет-нет-нет, — приподнялся Чонгук, заглядывая в голубые глаза. — Я увидел тебя и не смог удержаться… Как наркотик, помнишь, ты говорил? — Чонгук… — шепотом. Чонгук смотрит на него и ждет. Смотрит, как глаза его становятся стеклянными, и кладет свою руку на щеку, легонько поглаживая. Показывает, что он рядом и поддержит любой ответ Тэхёна. — Я не смогу расстаться с тобой, если ты будешь вестись вновь на слухи… Будет очень больно, — тяжело выдыхает он. — Реши сейчас… Ты со мной навсегда или… — …с тобой, — не дает Чонгук ему продолжить, целуя губы любимого суккуба.