Вселенная всегда стремится к порядку

      К этому делу Смотрящий и Джодах подошли неспешно и обычно — как любые взрослые и многолетние существа, в один момент они оба... Ладно, по крайней мере, Джодах точно понял, что желает большего от другого божества. Большей связи, большей интимности. Божествам не свойственна любовь, да и желание интимных отношений тоже. Сам Ави особо никогда подобным не интересовался. Однако теперь, когда дело касалось его молчаливого, но близкого сердцу товарища, архимаг делал исключение в столь жестоком правиле.       Легкими намеками и вежливыми вопросами он деликатно подошел к этой теме... Может не так деликатно, судя по хмурому взгляду Смотрящего, чьи щеки мгновенно засияли смущением, но так или иначе, ему хватило одного этого самого взгляда, чтобы все понять. В этом и была их связь — понимают друг друга без лишних слов и жестов.       И вот, теперь он здесь — на их общей кровати, с тремя мягкими подушками и пушистыми белыми одеялами. Мягко, как будто на облаке, именно то, что нужно было для хорошего сна. Хоть в сне у них двоих и не было нужды, но архимаг видел в функции сна какую-то человеческую эстетику, которой он стал лишен из-за своей божественности, потому как только выдавалась свободная минута, он старался уделить её даже такой мелочи, как сон. К тому же, это была отдельная возможность провести время с Смотрящим, который уделял отдыху наверное лишь минуту своего времени, постоянно наблюдая своими зоркими и пронзительными белыми глазами за живыми и мертвыми, свободными и осужденными.       Но Ави отвлекся. Вот теперь он на этой кровати, прижимает к ней того, от кого обычные люди замертво падают и погружаются в панику. Какая ирония, когда-то крылатый и сам был почти обычным человеком. Чего стоят одни его записи в дневнике, написанные в страхе из последних остатков рациональности. А сейчас сам Смотрящий доверяет ему и не угрожает своей "атмосферой".       Большие черные крылья прикрывают их, несмотря на то, что никакая живая и не живая в мире душа во всей вселенной даже не подумает наблюдать за двумя божествами во время их постельных дел. Но так Джодах чувствует себя, впервые за долгое время нервничающего, более спокойным. "Докатился, волнуюсь как несозревшая девица", — подумал он в тот момент, смотря на Бога Времени, который, казалось, держался лучше. Если, конечно, абсолютную скованность в теле можно назвать "держаться лучше"       Решив взять в себя руки и проявить инициативу, скайзерн наклоняется и нежно гладит надзирателя по щеке, а после запечатлевает такой же нежный, не желающий спугнуть, поцелуй на холодных губах напротив. Джодах привык к тому, что Смотрящий соткан из мороза бесконечного космоса вселенной, и потому он желает согреть его своими ненастойчивыми ласками.       Потому он продолжает — его губы скользят от губы к подбородку, от подбородка к шее. Россыпь поцелуев, сладких и тягучих как мед, падающих на темную кожу с белыми звёздами, заставляет хранителя тюрьмы дрожать и прикрывать свои глаза в тихом удовольствии. С губ Смотрящего срывается рваный вздох, его темные заостренные пальцы неловко обхватывают плечо крылатого, словно держась за спасательный круг. Так, словно переживает, что если отпустит, то все сразу остановится. Джодах на это лишь хмыкает. Не хотелось бы сравнивать столь великое существо, в руках которого находится вся вселенная, с жалким животным, однако в голову так и лезет простая ассоциация — ассоциация Бога Смерти с котом, который дорвался до непривычной ранее нежности и любви, и потому замирает, даже опасаясь дышать.       Он хмыкает и нежно целует блестящие искрами костяшки рук, после переплетает его пальцы со своими. Другая же рука, уже не совсем чистая по совести, скользит по талии Смотрящего, сминая ткань куртки. А затем, в какой-то момент, его рука опускается ниже дозволяемого. Прям туда, куда приличные руки не лезут. Джодах смотрит из-под белых ресниц своими пурпурными глазами на существо, ожидая разрешения. Один глоток, один кивок, и сам скайзерн чувствует, как его руки немного задрожали. Но опять же, самоконтроль — хоть кто-то должен действовать более активно, в конце концов они живут не первый век, да и не десятый, чтоб стесняться.       Джодах касается. Касается и понимает, что чувствует абсолютную гладкость в штанах мужчины. И можно было бы подумать на импотенцию, но нет, у скайзерна возникает другая, более логичная мысль.        У Смотрящего нет половых признаков. От слова совсем. Нет, он, конечно, ожидал такого... Но все равно оказался смущен. И не потому что его партнёр оказался бесполым (несомненно красивым) существом, а потому что теперь Ави и понятия не имеет, как ему доставить удовольствие часовщику. А ведь он усиленно думал об этом, представлял, как доведёт это существо до мольб, которые будут эхом раздаваться в его голове и отражаться от холодных стен тюрьмы времени... И что теперь?       Да и, получается, Смотрящий асексуален? Нет, нет, не подумайте, этот факт ничуть бы не испортил их взаимоотношения. В конце концов, он понимает, нет смысла быть заинтересованным в том, что вероятно никогда с ним не случалось. Ведь кто же знал, что бог Времени, сама концепция над богами, над миром, над всеми материальными планами, окажется в столь интимной ситуации... Но если он правда не был заинтересован, то почему Смотрящий не остановил его ранее? Хотя, конечно, асексуальность не подразумевает под собой отсутствие полного сексуального интереса… Да и сам хранитель тюрьмы времени смотрел с таким жалким, тихо жаждущим взглядом, так что у Джодаха эта мысль дальше простых «а что если» не заходила.       Но к его же счастью, до того, как Джодах начнёт придумывать другие варианты, Смотрящий хватает его за руку. И смотрит с таким же стыдом в глазах. Время поворачивает голову, сжимаясь как виноватый в чем-то юноша, но руку не убирает. В его голове явно крутятся шестеренки, куча вопросов и размышлений. Щеки все светлее и светлее, и кажется, словно по лицу его рассыпаные белые звезды-веснушки сияют ещё ярче. А Джодах не смеет сдвинуться — тоже молчит в откровенном смущении, но не двигается, ожидая, что будет дальше.       Первым заговаривает Смотрящий, словно не выдержав тишину между ними:       — ... Как ты понял, у меня нет гениталий. — словно извиняясь, громогласит робкий шёпот, хриплый от долгого молчания — но мне просто...       Хранитель тюрьмы тупит взгляд в сторону. Атмосфера напрягается и Джодаху даже становится немного тяжелее дышать. Но не потому что таково влияния божества Времени, а потому что сам архимаг задерживает дыхание, боясь разрушить столь редкий момент. Момент, когда Смотрящий говорит, а не использует телепатию. Такие мгновения были драгоценностью для Ави, которые он хотел хранить лишь в своём сердце, не желая, чтобы хоть кто-то слышал этот хриплый голос. Желая, чтобы этот голос был только для его ушей.       – ... Мне просто нравится твоя близость.       Сказал Смотрящий.       Ох.       Вот оно как.       Джодах чувствует, как краснеет сам. Его крылатые уши вздрагивают, прикрывая смущенное лицо, перья поддергиваются от столь пикантной фразы. Все же даже Смотрящий, с эмоциональным интеллектом уровня каменной статуи, высеченной умелыми руками в Поэне, мог сказать что-то настолько приятное. И ведь он прекрасно осознает, что сказал, судя по тому, как его лицо посветлело.       Не посмеяться невозможно. Скайзерн тихо смеется и сердечно целует бога Времени в висок. Он мурлычит, довольно улыбаясь:       — Да вы посмотрите, у кого-то язык развязался, дорогой друг? — Джодах дразнит, не боясь того, как хмурит брови надзиратель. Знает ведь, что старину время такими мелочами не обидеть. —       Тяжко вздыхает уже само воплощение времени. Возможно, он уже десять раз пожалел, что вообще связался с чудом в перьях, которому повезло быть в равной степени и полезным, и проблемой в одном известном месте. Но все недовольство мгновенно смывается, когда Ави возвращается к неспешным, медленным ласкам. Вместо этого приходит дрожь и тихие сдерживаемые вздохи. Руки скользят по всему телу, нежа даже через ткань, как и губы, парящие по всем открытым участкам тела. А в уши так и льются какие-то возвышенные по смыслу, сладкие по ощущениям фразы, этим самым хитрым и бархатным голосом. Столько комплиментов и похвал надзиратель, кажется, за всю жизнь не слышал. Он чувствует, как его ласкают везде, заставляя отдаться в руки доверчиво.       А затем Смотрящий слышит.       — Мне тоже нравится твоя близость.       И он задыхается.       Задыхается и тает.