Харс

      День не предвещал ничего хорошего. Через моноскоп было заметно, что над городом бушует ураган и сыплет град, да и нечисть откровенно распоясалась. Без моноскопа дела обстояли немногим лучше. Лил неприятный дождик, смывая и без того тающий снег, а к дому, сносимый ветром, шел мистер Робеспьер. Уже третьи сутки он просил меня покинуть дом и, желательно, этот город, наивно полагая, что вся проблема именно во мне. На мой взгляд это было крайне нелепым и оскорбительным суждением.       Помимо уже названных проблем, холодильник был пуст. Только эту проблему можно было исправить, ведь магия иллюзии витала повсюду и грех было не пользоваться ее благами (возможно, такое отношение к делу и вызывало у владельца квартиры неприязнь, но что поделать).       Я прислушивался к далеким шагам Роба, чувствуя его нездорово тяжелое дыхание. Странно, но этот человек никогда не задумывался о своём здоровье за столько лет… Так и не скажешь, задумывался ли он сам об этом? Хрипло кашляя, он рыскал в своих карманах в поиске связки ключей, память издевалась над беднягой, как только могла, да и интуиция не говорила ему, что сумку он брал именно для того, чтобы не рыскать по карманам, где и без того полно всякого хлама. Телепатически я намекнул ему, куда нужно залезть, начав тем временем раскуривать трубку в ожидании долгих разговоров.       Почувствовав мое присутствие, Роб стал махать рукой, ведь при всём «уважении» ко мне старался вести себя гостеприимно. Разговор с ним требовал немного волшебной пыли. И не надо сразу ставить на мне клеймо, мол я неврастеник, раз пытаюсь так банально абстрагироваться от того мусора, что мне подкидывает жизнь. Нет! Просто я немного наркоманю, когда вот-вот расстроюсь.       Достав золотую монетку и положив её на самое светлое место в углу подоконника, я дыхнул поверх неё, испуская пар. Над ней появилась слабая радужка, от края до края. С помощью магии иллюзии цвет был сделан более насыщенным, а структура хрупкой и кристаллической. Слабый удар по ней пальцем и на монету осел тонкий слой волшебной пыли. Стряхнув самую что ни на есть дешевую порцию этой дряни, которую даже продавать нигде бы не стали, в свою трубку, я сел перед изрядно запачканным зеркалом и стал раскуривать полученную смесь. В этот момент в замочную скважину двери проник ключ. Да так грубо, что любой взломщик выколол бы себе глаза отмычкой, чтобы не видеть этого. Благо, замок был крепким, а дверь уже привыкла к подобным изнасилованиям. Она привыкла, а я пока что нет. Роб зашел, приветственно снял шляпу, пока я, сидя у окна напротив тамбура, наблюдал за ним, потягивая трубку. Сняв мокрую куртку и отставив не менее мокрые и грязные ботинки, прошёл к моей комнате:       — Можно?       — Нельзя, конечно, но так как вы уже разделись, придётся какое-то время подождать, пока вы покинете помещение…       — Очень остроумно. Я спросил исключительно из вежливости.       — Я с вами, в целом, разговариваю из вежливости и чести мне это не делает.       — Хамите, дорогой Харс…       — Я просил не звать меня так.       — Я зову вас так, как написано у вас в паспорте!       — Вы не видели мой паспорт…       — А чей я паспорт я видел?       — Вы смотрели в пустую бумагу и видели то, что хотели видеть.       — Вот не надо только тут «Доктора Кто»… Я знаю, что вы с этой планеты. Если бы вы были не отсюда, то не засиживались долго тут ради удовольствия поиграть на моих натянутых до предела нервах!       — В этом вы правы, удовольствие крайне специфическое.       — Ладно, не буду напрягаться из-за такой мелочи… Как вы хотите, чтобы к вам обращались?       — Было бы хорошо, если бы ко мне вообще не обращались.       — Ну, это и так было понятно… Боже, да перестаньте вы курить при мне эту гадость! Это просто невыносимо.       — А может, вы уже сядете и скажете, с какой целью навестили меня в столь ранний час?       Мистер Робеспьер хмыкнул и сел на свободное кресло. Из-за своего старческого упрямства и гордости, если бы ему не предложили, он так и продолжил бы стоять. Тем не менее, смена дислокации не повлияла ни на тему разговора, ни на её окрас.       — Благодарствую… Однако, время приемлемое — третий час дня. И, к слову, у нас намечался не терпящий отлагательств разговор.       — И по какому это поводу?       — По поводу того, что я нашёл нового квартиросъёмщика, который желает поскорее въехать в свободную квартиру.       — Странно, ведь въезжать ему некуда, так как у вас нет свободных квартир…       — Это Вы точно подметили! Собственно, поэтому я и пришёл к Вам! — недурно парировал он. Вот жеж…       — А что, если я откажусь?       — Тогда мне придётся прибегнуть к помощи властей.       — Хоть это звучит недостаточно угрожающе, но когда вы злитесь, то сильно походите на мою бывшую… Она была еврейкой. Расстались с ней из-за того, что я…       — Хватит устраивать балаган! Это не смешно! Убирайтесь из квартиры или мне придётся применить жёсткие меры! — Роб жестикулировал руками так, словно показывал разные геометрические дуги, а я тем временем представлял его с большим носом с горбинкой.       — Ладно-ладно… Успокойтесь. Через трое суток здесь и духу моего не будет. Оппонент застыл, собирался что-то выпалить, но не смог, так как понимал, что не способен переспорить даже ребёнка. После долгих раздумий он согласился на «безжалостные» условия и ушёл, считая, что победил. Была бы его воля, ему бы сегодня же возвели памятник за столь храбрый и отважный поступок. Я же тем временем отправился в город на поиски источника магии, поскольку та магия, которую я курил, не оказала на меня даже малейшего действия.