I’m mesmerized by you

      Печальны были наши встречи: Его улыбка, чудный взгляд, Его язвительные речи Вливали в душу хладный яд.       Антон даже не заметил, как начал поглядывать на этого подозрительного с виду мужчину, который так просто предложил ему свою ледяную руку помощи. Да сам по себе он был будто бы не из нашего века! Ходит вечно в своём удлинённом пальто с высоким воротником да и осанку держит так, будто у него прицеплена грубая палка к спине, а смотрит как? Всегда с напором, будто выжидает момента, дабы поскорее наброситься и растерзать, но что делает заместо этого? Говорит, будто гипнотизирует, заставляет довериться, что, в общем-то, Шастун и делает, как послушная псинка выполняет приказы хозяина. Кто ж знал, что всё дойдёт до того, что этот самый Арсений окажется совсем не тем человеком, на которого якобы можно положиться. Хотя, положиться в другом смысле действительно можно. Да, предложение пойти в местный бар не показалось подозрительным, ведь мальчишка весь вечер писал новую статью, которую должен был принести в руки редактору уже на следующей неделе, так что пойти расслабиться он всегда был рад. Стакан, два, четыре, семь. Мальчишка теряется в ощущениях, когда Попов жадно прижимает его к себе уже у себя дома. Сколько касаний холодных рук было на его теле? Множество, большое множество.       — Куда ты так торопишься, Антон? — усмехается мужчина, когда юноша тянется к его чёрному кожаному и плотному ремню. Он осторожно берёт его за подбородок и влажно выцеловывает призывно открытый рот мальчишки, который лишь обрывками старается отвечать на то, что его обманывают фальшивыми ласками. За секунду всё меняется. Попов давит на скулы парнишки почти что с неимоверной силой, дабы тот открыл рот шире, а сам Антон в это время уже хнычет, дабы перевести дыхание. Лёгкие жжёт уже от нехватки воздуха. Мужчина лишь немного отстраняется, чмокая парня в губы, а иногда подхватывая их своими не только губами, но и зубами, покусывая нежную и влажную кожу. Антон от таких контрастов плывёт, активно отвечает и в один момент кладёт ладони на щёки Попова, слабо отстраняя того от себя, дабы вдохнуть воздуха. Арсений наблюдает за мальчишкой почти завороженно, ухмыляется своим мыслям и плотно прислоняется губами к мочке уха, тут же прикусывая ту и одновременно с этим избавляя парня от верхней одежды. Попов жадно вдыхает сладостный запах и ведёт носом ниже к шее. Он широко ведёт языком по открытому участку солоноватой из-за пота кожи и тут же больно впивается зубами и... клыками? Шастун ни то кричит, ни то стонет от потока боли в районе шеи, который сильно контрастирует на фоне приятных поглаживаний и сжиманий бедра, что доводит до синяков сильная рука. Арсений оставляет лишь мелковатый укус, наблюдая, как скатываются маленькие струйки крови по шее вниз, после чего жадно слизывает густоватую жидкость, вновь ведя губами до самого укуса, который он не перестаёт вылизывать языком, стараясь собрать как можно больше. Антон уже не может терпеть, его буквально выворачивает наизнанку от ощущений и эмоций. Осознание существа своего знакомого не так часто мелькает на фоне, как стояк, больно упирающийся в джинсы и приносящий достаточно много дискомфорта. Арсений, ухмыльнувшись тихим постанываниям от подобных ощущений, ведёт дорожку из поцелуев ниже, и чем ниже он спускается, тем больше оголяет худые и длинные ноги парнишки, вовсе избавляя того от чёрных джинс. Нарочно игнорирует паховую зону, выцеловывая тазовые косточки, пока Антон почти что мечется по кровати, изредка вскидывая бёдра, дабы потереться хоть о что-нибудь. Мужчина играючи проводит языком вдоль вставшего члена парня сквозь уже мокрую и липковатую из-за смазки ткань боксеров, на что слышит довольное и сладкое мычание сверху. Минет Попов сразу делать не собирался. Поиздеваться хотел, поддразнить. И Шастун вновь теряется, пьянеет. Чувствует ледяные и пальцы сначала на коже, когда с него снимают последний элемент одежды, а после что-то вязкое и холодное у своего прохода. Признаться честно, грешки в плане секса с парнями он имел, потому в привычку ввелось правило всегда бриться, и именно поэтому ему сейчас не приходиться краснеть от стыда. Антон действительно надеялся, что Арсений в плане растяжки будет хоть более менее нежен, но каково было его впечатление, когда мужчина, не церемонясь, тут же вставил два пальца, вводя их до самых костяшек, но хоть какое-то сочувствие было, поэтому опять в контраст вступала боль и приятные тягучие спазмы внизу живота. Попов часто говорил комплименты в сторону внешности или отзывчивости юноши, пока растягивал и в перерывах водил языком то по члену, то по соскам, а иногда и вовсе прикусывая одно из бёдер, да так, что хотелось одновременно с этим взвыть на высоких тонах. Два пальца заменяются тремя, а после и вовсе четырьмя, активно двигающимися внутри. Шастуна чуть ли не подбрасывает в кровати. Он не знает в какую сторону толкаться бёдрами, ведь и там, и там ощущения вызывали бурный всплеск эмоций, из-за чего мальчишка уже натурально завывал, прогинаясь в спине. Чувствительность дала о себе знать. Арсений в последний раз чувственно целует мальчишку в тазовую косточку, медленно вытаскивая пальцы. Мужчина быстро находит в ближайшей тумбочке контрацепцию и, вновь приблизившись к лицу мальчишки, Попов сразу же вторгается языком в уже приоткрытый рот парня, который, зарываясь пальцами в смолянистые густые волосы, слегка тянет на себя, заставляя быть ещё ближе и целовать так, чтоб слюна стекала по подбородку и размазывалась по губам. Арсений, послушно прижавшись плотнее к юноше, берёт свой член в руку и, быстро надев презерватив, осторожно входит в парня, который не перестаёт выцеловывать то кадык, то щёки, то просто откидывая голову назад и прикусывать свои пухлые розовые губки. С самого начала берётся бешеный и зверский темп, который устраивает обоих. А ведь Антон и ранее подумать не мог, что ему может так понравиться боль. Да, он кричал, но кричал от удовольствия, от крышесносного удовольствия, которое связывается внизу живота в тугой комок напряжённого возбуждения.       — Кто же... — сжимает зубы, выдыхает через нос, а потом вновь говорит. — Кто же знал, что ты можешь быть таким идеальным, Антон? — ухмыляется Арсений, вновь проводя носом по шее мальчишки, который начинает часто зажиматься от члена в заднице и чужой руки на стояке.       — Поэтому ты так сразу подорвался, да? — впечатываясь короткими коготками в спину мужчины, спрашивает Шастун, звонко простонав от члена, вновь попавшего по простате. — Сразу понравился? — поймав взгляд Попова, продолжает допрос юноша.       — Да... — задирает подбородок, а после, выйдя из парнишки, садиться на кровать и хлопает себя по бедру в призывающем жесте. Мужчина завороженно наблюдает за тем, как Шастун сначала подползает к нему, а после перекидывает свою стройную ногу через его бёдра. Антон направляет член внутрь, тут же насаживаясь и возобновляя бешеный темп. Он обвивает шею мужчины своими руками, прижимаясь так, чтоб его стояк натирался о два торса с двух сторон, что приносило двойное наслаждение, потому парень уложил голову на плечо Попова, не сдерживая свои вскрики удовольствия.       Арсений, уложив свои ладони на ягодицы мальчишки, сжимает мягкую кожу и, зафиксировав юношу в одном положении, начинает натурально вдалбливаться так, что Антон уже не может сдерживать этот напряжённый тугой ком внутри и, протяжно простонав, ярко и достаточно эмоционально кончает, заляпывая и свой, и чужой живот семенем. Сокращающиеся стенки ануса тут же плотнее обхватили член, заставляя Попова ещё сильнее сжать кожу парня так, что уж точно в будущем появятся синяки. Пара резких и глубоких движений и мужчина протяжно стонет. Лёгкие жжёт, горло болит, а тело бьётся в мелкой и приятной судороге. Оба вымотаны телами друг-друга.       — Да... Понравился ты мне сразу, — заканчивает своё прошлое предложение Арсений, зарываясь носом в кудри Антона и вдыхая эти ошеломляющие виды запахов: секса и какого-то мужского шампуня с едким запахом.       — Я, кстати, так и не дописал ту статью о мифах. — хихикает куда-то в шею Попову юноша, глубоко вздыхая и наконец расслабляясь в таких интересных объятиях, состоящих из двух разных рас. — А ещё я сразу понял, что что-то с тобой не так...       Неистощимой клеветою Он провиденье искушал; Он звал прекрасное мечтою; Он вдохновенье презирал; (А.С. Пушкин. «Демон».)