Scissorsroid

Я не понимаю лишь одного. Почему? Почему всë так вышло? Почему я сейчас стою за дверью и слушаю разговор, в котором мой друг Руи заигрывает с нашим учителем по пению Тсукасой-семпаем. Я не хочу отдавать своего мастера ему! Не хочу!! Моë сердце так болит, при одной только мысли что они могут полюбить друг друга и начнут встречаться. Такого быть просто не может. Что же мне делать? Я так ревную! Ревную и ничего не могу поделать! Шансов чтобы соперничать с Камиширо у меня нет, что же я тогда должна предпринять? Я просто в тупике. Всë в тумане, мои колени сильно дрожат, но почему нос так щипит? Ох, точно, я же плачу от своей же собственной беспомощности. Уж лучше бы я вовсе не знакомила Руи с ним! Уж лучше бы я была единственной ученицей Тсукасы-сана! Так больно и обидно слышать их смешки, какие-то обсуждения разных фильмов.. Рядом с дверью есть маленькое окошко, но я просто не могу туда заглянуть, мне страшно и в добавок я просто не выдержу той картины, которая встанет у меня перед глазами. Руи стоит перед мастером и лукаво улыбается, а тот же в свою очередь облокачивается на учительский стол и скрещивает руки на уровне груди. Нет! Даже не хочу создавать такое зрелище у себя в голове! Нужно поскорее уйти.. Но.. Мои ноги не слушаются, я не могу даже пошевелиться. Тело словно налито свинцом. Моë лицо такое мокрое от слëз, да и плакать бесшумно почти невозможно. С моих уст то и дело, что вырываются тихие всхлипы. Голова медленно поворачивается направо, а там стоит маленький столик, на краю котором лежат обычные, но очень острые ножницы. Мысль невольно появляется у меня в голове, от которой я начинаю ежиться, но медленно начиная поддаваться ей. А что если бы Руи не существовало? Если бы его только не было, то мой учитель бы всë внимание сконцентрировал на мне! Я должна, нет, просто обязана всë исправить. Пора вернуть всë в изначальный вид. Моя рука невольно тянется к заветным лезвиям, а я и не сопротивляюсь, ведь зачем избегать то, что рано или поздно произойдёт? В нашей школе есть комната с кроватями, обычно Руи там после занятий спит, это мой шанс! Совсем скоро весь кошмар закончится и я смогу снова воссоединиться со своим учителем. После этого моя жизнь разделится на до и после в положительную сторону! Ещë немного.. Нужно выждать подходящий момент. *** С момента того, как Камиширо-кун зашëл в то помещение, прошло уже порядком двадцати минут, а поскольку парень засыпает очень быстро, я тихо приоткрываю дверь и вхожу. Сердце бешено стучит, а я вся на нервах, но не из-за предстоящего убийства, а от предвкушения как я с Тсукасой-семпаем буду проводить время, распевая прекрасную по звучанию песню. Всë скоро свершится и моя миссия подойдёт к концу. Я так хочу, чтобы больше об этом проклятом Руи никто не вспоминал! Я хочу чтобы он просто бесследно для всех исчез, чтобы никто даже не пытался его искать или узнать ещë о чем либо. Захлопнув за собой деревянную дверь, я прохожу вперёд с ножницами в руках уверенной походкой, даже не собираясь отступить. Я и так уже достаточно настрадалась, мне нужна моя награда в качестве окончания этих бесконечных пыток. Разве я не заслуживаю счастливую жизнь? Почему какой-то парень счастливее меня? Почему?! Чем я хуже?! Да ничем! Сколько же я уже стою над кроватью, на которой распластался Руи, и наблюдаю как его грудь медленно вздымалась? Не знаю, но я знаю определённо то, что сама жизнь Камиширо не к лицу. Ему бы подошëл лучше гроб, в котором его тело бы медленно разлагалось. Замахнуться лезвиями и резко воткнуть их в грудь, всë ведь легко и просто, но почему-то слëзы снова выступили у меня на глазах, а в горле образовался противный до тошнотики ком. Воспоминания как мы вместе с ним проводили время, гуляли, веселились и даже ходили в парк аттракционов вместе с Нене-чан, заставляют меня обессиленно опустить руки с ножницами и прервать тишину своим режущим слух всхлипом. Неужели я действительно такая беспомощная? End POV Emu Тишину прерывали тихие всхлипы девушки и шмыгание носом. Она только могла и делать, что вытирать слëзы рукавом своей ярко-розовой кофты, а за спиной прятать ножницы. Чувство предательства с еë стороны по отношению к Руи заставляло только сильнее заливаться горько-солеными слезами. В груди всë так болело, а тело не хотело даже двигаться. Отори могла бы уже идти, да вот только как после такого случая смотреть Камиширо в глаза? Чувство безысходности заставляло чуть ли не в открытую рыдать и падать на колени, тихо извиняясь перед своим другом. Почему она вообще хотела убить? Просто из-за какого-то парня? Пока она сама подрагивала, глаза Руи медленно открылись, а после тот вальяжно присел, свесив ноги с кровати и заговорил: — Ох, Отори-чан, а ты чего здесь стоишь? Случилось что-то? Может зайдем в какой-нибудь кабинет с нотами, если у тебя, конечно, есть свободная минутка, — Медленно вставая с кровати, губы Камиширо расплылись в улыбке и тот положив свои руки той на плечи, продолжил, — Я надеюсь ты сможешь меня ещë чему-то научить! Как никак у тебя больше опыта в вокале, чем у меня. Подняв свой взгляд, полный слëз, Отори несмотря на сильную душевную боль, мягко улыбнулась. — К-Конечно, мы можем! — пряча ножницы за спиной, Эму старалась выглядеть как можно естественнее, надеясь что вопросов по поводу еë слез не будет. Заключив в объятия розоволосую, Камиширо улыбнулся ещë шире, пока его рука медленно тянулась к ножницам, которые Отори изо всех сил прятала от парня. Дотянувшись, Руи захихикал. — Да я шучу, глупышка. Резкий толчок в бок, Эму сначала ничего не поняла, пока еë тело не отдало резкой болью. Не в силах даже закричать, она открыла рот в немом крике, вцепившись своими ноготками в серую школьную кофту еë у̶б̶и̶й̶ц̶ы̶ друга. Ножницы, те самые, которыми Отори пыталась убить Руи, сейчас находились лезвиями в еë брюхе. Невыносимая боль — вот что та ощущала казалось бы вечность. Но вот силы стали еë покидать, пока та вовсе не свалилась на пол. Не было даже сил заплакать или что-то сказать. Конец был близок. Вытащив лезвия из тела почти неживой девушки, юноша тихо хихикая подошëл к выходу из помещения. Развернувшись напоследок, Камиширо слизал с одного лезвия кровь Отори и промурлыкал нежным голоском: — Извиняй, ничего личного, но Тсукаса-семпай мой. Далее отдаляющиеся шаги, всë тише и тише, а под девушкой медленно растекалась лужа собственной крови. Никто к ней не придёт, не поможет. Она сама виновата в собственной смерти. Лишь на последних минутах жизни она думала о своëм горячо любимом учителе, выкашливая сгустки крови и захлебываясь слезами.