Роман в письмах

Здравствуй, милый Женя!

      Я согласен с тобой насчёт квартиры. Думаю, это разумно. Если вдруг тебе будет негде остановиться, ты можешь всецело рассчитывать на меня, я буду только рад. Я никуда не уезжаю из Москвы и уезжать не собираюсь, поэтому смело пиши или звони. К слову, сумма платы за квартиру у нас, к счастью, опять прежняя.       Отчего-то захотелось снова отправить тебе что-нибудь. Ничего лучше не придумал, чем послать шоколад. Знаю, многие отправляют на фронт папиросы, но у меня рука не поднимается собственноручно травить тебя этой гадостью.       Жизнь как будто слегка налаживается, по крайней мере, культурная. Много интересного намечается осенью, и на фоне этого обо всём забывается. Но, чёрт возьми, уже два года!.. Вступление Румынии меня не обнадёживает. Но besser ein Vogel in der Hand als zehn über Land, и синица в руке тоже чего-нибудь да стоит.       Я зачем-то купил себе примус. Это дешевле и быстрее, чем дровяная плита, но всё равно я по возможности предпочитаю последнюю, больно уж странное ощущение от этой штуковины. Будто бы на ней всё получается хуже — да так оно и есть. Приноровиться к нему я пока не могу. И, говорят, они иногда взрываются. Но к осени цены на дрова снова взлетели, и я стараюсь пока их экономить. Готовить, правда, тоже особенно нечего, и таким образом эта дилемма между примусом и плитой благополучно решается.       Кстати! У нас всё-таки ввели карточки на сахар. Кто знает, что из этого выйдет. Я пока не строю никаких прогнозов, но сомневаюсь, что это поможет. Как-то унизительно покупать по карточкам, даже и не хочется.       В свете всех словес против «немецкого засилья» ловлю себя на желании искать общества того самого «засилья», частью которого и я, вероятно, являюсь. В детстве и юности я почти целиком был погружён в эту среду, и сейчас по-доброму ностальгирую, когда хожу по знакомым местам, заглядываю к редким приятелям из тех ещё времён (их остались единицы, кто-то разъехался, а кто-то, между прочим, и на фронте), или к нынешним. То, что происходит — [вымарано полторы строки]. Мне хорошо и с теми и с другими, и никогда я не чувствовал к кому-то вражды или неприязни. Радует лишь то, что здравомыслящих людей больше.       В Германии, впрочем, мне совсем не понравилось.       Прости, что-то я всё о грустном. На самом деле я почти всегда пребываю в приподнятом настроении, хоть жизнь к тому пока что не слишком располагает. Быт теперь поглощает с головой, и пустяковые прежде вопросы иногда приходится решать дольше и сложнее. Вот видишь, даже и в письмо он прорвался, хотя писать тебе хочется совсем о другом.       Но я и так исписал уже порядочно бумаги. Черкни мне хоть пару строк, если будет время. Я буду очень рад.       Надеюсь, у тебя всё хорошо.

Твой Генрих.