Sloane Kennedy Watch Me Смотри на меня

Джуд Можно я остакусь на ночь? Должно быть, я неправильно его расслышал. Мне пришлось. Просто другого объяснения не было. Замена Николая на ночь уже стояла у дверей, так что я был физически в безопасности, и у Николая не было причин оставаться позади. После всего, что я ему сказал, я просто предположил, что он не сможет уйти от меня достаточно быстро. Я даже не мог обвинить Николая в том, что он каким-то образом заставил меня показать ему все мои уязвимые места. Он просто сел рядом со мной, и я начал выбалтывать правду о чертовых машинах. Я даже не пытался втянуть его в какое-либо из моих сумасшествий. И тем не менее, вот он, стоя передо мной и выглядя странно нервным, ожидая моего ответа. Мой разум тут же начал придумывать все причины, по которым Николай чувствовал себя обязанным присматривать за мной, но я не мог придумать ни одной причины, почему. Значит ли это, что он просил остаться, потому что… хотел? Конечно, я не мог сказать да, не так ли? Что, если моя нужда сделала меня еще более жалким в его глазах? И сложный даже не начал бы покрывать то, на что это будет похоже между нами в будущем. Так что я знал правильный ответ. Это было на кончике моего языка. Но когда я открыл рот, чтобы заговорить, из него не вырвалось ни звука. Мое тело начало трясти, когда я подумал, что произойдет, если мне удастся дать ему ответ из двух букв, который мне нужен. Это означало, что я упущу больше времени с Николаем. Я больше не смогу чувствовать его руки вокруг себя. Не было бы возможности запомнить каждое прикосновение его губ. Я никогда не услышу мягкости в его голосе, когда он снова произнесет мое имя. Внезапно мой разум приказал моему рту произнести не тот «правильный» ответ. И все же, даже приняв решение, я вообще ничего не мог сказать. Что, если бы я ждал слишком долго, и он передумал? Что, если бы он на самом деле даже не задал вопрос или я неправильно истолковал вопрос? Неуверенность в себе и страх проникли в каждое нервное окончание, когда я сделал единственное, на что был физически способен в тот момент. Я кивнул головой. И молился всем, кто слушал, чтобы он это видел. Только когда Николай сам немного выдохнул, я понял, что он нервно ждал моего ответа. Я даже не мог понять, что это значит. Николай наклонился ко мне, но не поцеловал, как я надеялся. Вместо этого его пальцы сомкнулись вокруг моих, а его темные глаза наполнились какими-то эмоциями, которые я не мог определить. Лоб Николая прижался к моему, как будто он пытался взять себя в руки. Это было чувство, которое я полностью понял, потому что я был в той же лодке. Я чувствовал, что схожу с ума от самого безумного выброса адреналина, а мое тело все еще пытается восстановиться. Я закрыл глаза и просто наслаждался ощущением того, что Николай прижимается ко мне. Он держал меня так несколько мгновений, а затем, вместо того, чтобы поцеловать меня, он прижался своим носом к моему самым мягким, самым сладким жестом. Слишком рано он отступил назад, а затем повел меня от кровати к двери напротив нее. Я не знал, что делать с тем фактом, что он ведет меня в мою ванную, но мне было все равно. Я бы пошел за этим человеком куда угодно. Этот факт чертовски напугал меня, потому что это было еще одним доказательством того, насколько опасной стала моя потребность в нем. Оказавшись в ванной, я остался в своего рода трансе, пока Николай потянулся к душу и включил его. Вода мгновенно нагрелась, наполнив комнату нежным паром. Мои конечности превратились в желе, когда Николай шагнул обратно ко мне. Его пальцы искали мою кожу под краем футболки. Мой член, который уже был наполовину поднят, привлек к себе все внимание, когда его мозолистая кожа соприкоснулась с моей. Его пальцы сомкнулись на краю моей рубашки, а затем он снял ее и перекинул через мою голову. Не в силах оставаться пассивным участником, я поймал себя на том, что обвил руками шею Николая. Я наклонился к нему и уронил голову ему на плечо. Его большие руки несколько раз гладили мою спину вверх и вниз. Казалось, он знал, что мне нужна минута, чтобы собраться, хотя я не был уверен, откуда он мог это знать. Шум в моей голове был мучительно громким, и этот голос — этот коварный голос — пытался ворваться в момент, чтобы напомнить мне, что мне не место в объятиях Николая. Что он хотел не меня. Он хотел только того же, чего хотели все эти безликие парни в клубе, когда брали меня в свои руки. Я поймал себя на том, что трясу головой на плече Николая, пытаясь не обращать внимания на голос. Я был удивлен, когда Николай повернул голову так, что его губы коснулись моей шеи. — Останься со мной, — прошептал он мне в кожу, хотя его руки продолжали скользить вверх и вниз по моей спине. Я напрягся от его мягкой мольбы. Он никак не мог знать, что делал мой разум. Он не мог знать, насколько я был близок к бегству. Он просто не мог. Но если он не мог, то почему он просто держал меня вот так? Почему он не брал то, что хотел? Как бы мне ни не хотелось это признавать, голос в моей голове начал побеждать по мере того, как все больше напряжения охватило мое тело. Я хотел Николая больше, чем когда-либо хотел чего-либо в своей жизни, но мог ли я действительно стоять, глядя, как он уходит после того, как покончил со мной? И он бы покончил со мной. После всего, что я ему рассказал — это было только поверхностно — ему некуда было идти, кроме как уйти. Я уже собирался вырваться из хватки Николая, как вдруг его губы коснулись моего уха. — Он лжет тебе, Джуд. Этот голос в твоей голове, в твоем сердце, он лжет тебе. Я здесь, потому что хочу быть с тобой. Николай откинулся назад настолько, чтобы посмотреть мне в глаза. Его левая рука поднялась и начала играть с моими волосами. — Я здесь, потому что ты мне нужен. Это не какой-то трах из жалости или способ избавиться от моих проблем. Он наклонился и крепко схватил меня за шею, а затем прижался своим лбом к моему. — Ты нужен мне, — настаивал он, а затем отстранился настолько, что его богатые, сияющие глаза могли удерживать мои. — Ты такой смелый, любовь моя, — прошептал Николай. Я был уверен, что расслышал его неправильно. Не только комплимент, но и нежность. — Останься со мной, Джуд, — умолял Николай, скользя губами по моему виску. Я не был уверен, удалось мне это или нет, но я кивнул, а затем обвил руками его спину и прильнул к нему. Комната наполнилась паром, когда он возобновил поглаживание моей спины. Он разделил наши тела ровно настолько, чтобы стянуть с плеч собственную рубашку. У меня была возможность исследовать его тело ранее в тот же день, но я так стремился получить его член в рот, что не смаковал каждую частичку мягкой кожи и твердых мышц, с которыми я сталкнулся. Теперь, когда время было на моей стороне, я наслаждался ощущением твердого изгиба его мускулов вдоль его спины. Его кожа была скользкой и горячей, когда я прильнул к нему. Мое желание превратилось из постоянного горения в настоящий ад за считанные минуты, пока Николай лелеял мое тело. — Николай, — выдохнул я, когда его свободная рука дразняще скользнула по моей заднице. С каждым движением своих твердых пальцев по ткани штанов он с каждым разом прижимал ткань все больше и больше. Но сколько бы кожи он ни обнажил, он не прикоснулся ко мне там. — Пожалуйста, — единственное слово, которое я смог выдавить. — Я понял тебя, детка, — ответил Николай, и тут, наконец, его сочный рот накрыл мой. Я впился пальцами в его кожу, когда он завладел моим ртом. Я чувствовал, как его эрекция давит на мой живот, и время от времени, когда он двигался определенным образом, наши члены соприкасались друг с другом. Я вскрикнул от облегчения, когда пар из душа ударил мне в зад, пока он стягивал мои штаны до конца. Поцелуи Николая становились все более и более требовательными, когда его большие руки сжимали мою задницу. Я старался изо всех сил, используя свои руки, чтобы исследовать каждую часть его тела, до которой я мог дотянуться. И было много, чего я мог дотронуться. Мне нравились стоны удовольствия, сорвавшиеся с губ Николая, когда я провел рукой по его пояснице и отыскал складку под джинсами. Ощущение джинсовой ткани на собственной обнаженной коже было одновременно раем и адом. Это также затруднило мне доступ к каждой его части. Одурманивающие поцелуи Николая стали горячими и бешеными. Мне удалось вернуть каждый, но по тому, как его джинсы волочились туда-сюда по моему мучительно твердому члену, я знал, что не продержусь так долго, как хотел. Я переместил руку от складок Николая к передней части его джинсов и начал поглаживать его член, насколько мог, учитывая ткань между нами. — Бля, — прорычал Николай мне в рот, а затем поднял меня. Я воспользовался положением и скинул туфли. От штанов было сложнее избавиться самостоятельно. Николай, казалось, даже не заметил, как посадил мою голую задницу на туалетный столик. Он одарил меня сексуальной улыбкой, сдернув штаны с моих лодыжек и кинув их в сторону. Я тут же раздвинул ноги и потянул его вперед, чтобы он оказался между ними. Мои пальцы возились с молнией и пуговицей. — Дерьмо, — прошептал я, когда мои обычно проворные пальцы превратились в желе. Николай накрыл мой рот своим, а затем его пальцы помогли мне расстегнуть его штаны. Мне удалось лишь несколько раз погладить его огромный член, прежде чем он упал на колени. Его рука сомкнулась вокруг основания моего члена, а затем он схватил мой твердый член, чтобы проглотить его. Я закричал со смесью экстаза и облегчения, когда Николай начал сильно сосать меня. Одной рукой я схватил его за волосы в качестве рычага, а свободной обхватил край туалетного столика. Руки Николая сомкнулись на моей заднице, а затем он потащил меня вперед, оставив мою задницу практически свисающей с края туалетного столика, в то время как он неоднократно сосал мой член к задней части горла. Слезы блаженства потекли по моим щекам. Боже, он чувствовался так хорошо. Но дело было не только в этом. Мне нравилось видеть удовольствие в глазах Николая, когда он доставлял мне удовольствие. С того момента, как он взял мой член в рот, я забыл, что тоже должен был доставлять ему удовольствие. Я никогда еще не видел, чтобы парень прикладывал столько усилий, чтобы доставить мне удовольствие, но я видел, как втянулись щеки Николая, а его великолепные глаза продолжали подниматься, чтобы поймать мои, когда он проглатывал меня снова и снова. — О Боже, я слишком близко, — хрипло сказал я. Это только заставило Николая работать усерднее, так что я крепко схватил его за волосы. Достаточно сильно, чтобы он был вынужден посмотреть на меня. Я знал, что никогда не забуду вид его влажных губ, обнимающих мой скользкий ствол. — Близко, — повторил я. Он, казалось, понял сообщение, потому что скользнул вверх по моему телу, а затем завладел моим ртом. Я чувствовал на нем свой вкус. Несмотря на горячий момент, который мы только что разделили, Николай поцеловал меня медленно и глубоко, как будто у него было все время в мире. Я почувствовал себя самым ценным из сокровищ. К тому времени, как он разорвал поцелуй, у меня почти кружилась голова от нехватки кислорода. Когда Николай склонил голову рядом с моей, я мог сказать, что ему не лучше. Резкое дыхание сорвалось с его губ, когда он руками шарил в карманах в поисках чего-то. Только когда он вытащил свой бумажник, я догадался, что он ищет. Вид того, как презерватив и пакетик со смазкой вынимают из бумажника, заставил меня заплясать внутри. Я знал, что все еще могу остановить все это, если захочу. По правде говоря, какая-то крошечная часть меня хотела остановиться, потому что я знал, что как только это произойдет, как только я почувствую Николая внутри себя, я уже никогда не смогу его отпустить. Я уже потерял так много своего сердца из-за этого человека. Был ли я действительно готов потерять все остальное? Он сказал, что нуждается во мне, но я знал, что это было сказано в запале. Так что на самом деле все сводилось к простому выбору. Я мог бы заполучить его сегодня вечером, а завтра столкнуться с последствиями, или я мог бы провести остаток своей жизни, размышляя о том, каково это быть с мужчиной, в которого я влюбляюсь всеми возможными способами. Мое решение было принято за меня, когда я увидел, как трясутся пальцы Николая, когда он пытался разорвать пакет с презервативом. Я накрыл его руку своей, затем наклонился к нему и прошептал: — Просто дыши, милый. Я не был уверен, что перешл границы, прервав процесс и использовав нежность, но после нескольких длинных ударов Николай кивнул, а затем наклонился, чтобы коснуться моих губ своими нежнейшими поцелуями. — Прости, — прошептал он. Мы оба все еще тяжело дышали, и при нормальных обстоятельствах я был бы ошеломлен перспективой сидеть голым в собственной ванной, отчаянно ожидая, когда меня трахнут. Но что-то во всем этом было другим. Так держался Николай во время минутного нервного срыва. Это были моменты, которые я запомнил на всю оставшуюся жизнь. Когда придет время, когда я увижу свою жизнь, вспыхнувшую передо мной, это воспоминание окажется в самом верху списка. Не невероятный секс, который обязательно последует, а те несколько секунд, когда я увидел, что мужчина, в которого я так быстро влюбился, был таким же человеком, как и я. — Хотел помедленнее, — признался Николай. Он указал в сторону душа. Я поймал себя на том, что улыбаюсь, когда понял, что он планировал, что мы начнем с душа. Черт, может, он вообще не планировал, что мы займемся сексом. — Хотел, чтобы все было идеально, — добавил он. Я наклонилсявперед и прикоснулся своим ртом к его. — Так и есть, Николай. Я поднял одну руку к его затылку, чтобы взять под контроль наши поцелуи. Другой рукой я снял с его пальцев презерватив и смазку. Николай тут же шагнул вперед и поцеловал меня в ответ, затем его руки легли мне на талию. Я не торопился, наслаждаясь совершенством его рта. Я понятия не имел, сколько времени прошло, прежде чем я почувствовал, как кончики пальцев Николая впиваются в мои бедра, а его поцелуи становились все более отчаянными, голодными. Николай оторвал свой рот от моего и посмотрел на презерватив и смазку, которые все еще были у меня в руке. — Надень его на меня, — сказал он одновременно требовательно и отчаянно. Пока я возился с пакетом презерватива, я пытался напомнить себе, что это была одноразовая вещь, и после сегодняшнего вечера все вернется к рабочему общению. Но я знал, что это ложь, потому что пути назад не было. Я понятия не имел, что принесет завтрашний день, но на этот раз мне было все равно. Меня заботил только человек, стоящий передо мной. Тот, кто заставил меня Почувствовать себя нужным одним прикосновением Тот, кто заставил меня почувствовать себя желанным. Одним словом тот, кто заставил меня почувствовать, что я нужен.