Когда разливается река

Путешествие шло своим чередом. Дорога вела, гнала все дальше и дальше, к Тоту. Ифе уверенно шагала вперед, но, как бы она ни пыталась сосредоточиться на том, что ждало их компанию впереди, ее мысли возвращались к безумной авантюре принца; к тому, что рассказал про него мальчик; к их, такой странной и волнующей, совместной тренировке. Хекау заполнил все ее мысли. И, к удивлению Ифе, это вызывало у нее приятные ощущения. Бывшая аментет никогда не могла себе представить, что один-единственный человек сможет подарить ей столько тепла в сердце и разуме. Что он сможет подарить ей жизнь. Все это, однако, омрачалось тем, что сам Кейфл после побега из дворца был необычайно тих и задумчив. Его не расшевелили ни вопросы Ифе, ни даже многочисленные подколы Атсу, который в конце концов сдался и теперь шел рядом с аментет, что-то пристально высматривая вдали. С трудом оторвавшись от своих мыслей, Ифе решила заговорить с вором. —Атсу, видишь что-нибудь? Ты уже так долго вглядываешься в горизонт... Он ответил, не отрывая глаз от алеющего неба: —Вижу. Но если так и будем продолжать идти, то скоро не буду видеть вообще ничего. Ифе не поняла. И даже немного испугалась. —Как это... не будешь видеть? Что случится? Ты ослепнешь? На лице вора проступило искреннее удивление, а затем понимание и даже капля веселья. Он наконец повернул голову и посмотрел на аментет. —Прости. Ты, должно быть, еще не совсем привыкла. Солнце садится, скоро станет темно. Нам надо искать место для ночлега. Для первого дня мы уже задали неплохой темп. Ифе улыбнулась и кивнула. Пусть она и была жива уже несколько дней, она все еще до конца не привыкла к смене дня и ночи. Ей, впрочем, очень нравилась ночь. Бесчисленные мерцающие звезды и переливы неба манили, звали к себе, обещали свободу и защиту. А еще они почему-то так сильно напоминали ей о магии сероглазого хекау... Ифе одернула себя. «Что же такое лезет в голову? Сосредоточься!» Надо было помочь Атсу найти подходящее место, чтобы переночевать. Вместе с ним, она принялась вглядываться в медленно меняющий краски горизонт. Через какое-то время, к их обоюдному удивлению, они услышали окрик Кейфла: —Вон там! Остатки стоянки! Видимо, до нас здесь остановилась группа купцов. Даже не убрали навес. Что ж, тем лучше, можно сразу заночевать. После быстрого осмотра стоянки и местности вокруг, Атсу одобрительно хмыкнул. Выбор места его устроил, и он начал раздавать поручения. Ифе отправили за водой, Кейфл остался разводить костер, а сам вор ушел разыскивать что-нибудь съестное в округе, благо, вдали виднелись огни других стоянок. Ифе подошла к берегу священной реки Хапи и замерла в благоговении. Она впервые видела эту реку не в Дуате, да еще и так близко. Медленно опустившись на колени, бывшая аментет продолжала смотреть на спокойную, отливающую серебром водную гладь, уходящую за горизонт. Ее мысли уплывали куда-то далеко по волнам, минуя все сепаты один за другим, минуя бескрайнее море, поднимаясь все выше и выше, в царство Нут, к сияющим звездам... к тому самому лицу, которое занимало ее мысли и являлось ей во снах... —Ифе! От неожиданного звука она дернулась и чуть не упала, но знакомые руки успели придержать сзади. —Кейфл! Прости, я задумалась. Наверное, вы меня уже долго ждете. Сейчас, наберу воды и... —Не торопись, Ифе. Наш вор еще не вернулся, а одному мне у костра сидеть не хотелось. Не против, если я присоединюсь? Кейфл улыбнулся, а щеки Ифе слегка потеплели, и она порадовалась, что бледного света луны недостаточно, чтобы он мог как следует разглядеть ее лицо. Аментет согласно закивала, немного отодвигаясь и освобождая место рядом. Принц спокойно опустился на колени и задумчиво уставился на воду. Вдруг Ифе очень сильно захотелось, чтобы он сказал хоть что-нибудь — она соскучилась по его голосу, хоть и прошел всего один день. Вспомнив слова Амена, она решилась задать вопрос. —Скажи, это правда, что ты когда-то спас все сепаты от засухи? Он слегка удивленно посмотрел на Ифе. —Да, но... Откуда ты узнала? —Мне об этом рассказал мальчик. Один из тех, кто помогал Атсу. Люди считают тебя героем за это. —Ну, что ж... — брови хекау дрогнули, но лицо осталось нечитаемым. — Теперь, усилиями моего старшего братца, меня будут считать злодеем и грешником. И поделом. Ифе ощутила поднявшуюся в сердце волну негодования. В порыве эмоций она взяла Кейфла за руку, отчего тот слегка вздрогнул и еще внимательней посмотрел на девушку. —Они... они тебя не знают. Поэтому могут поверить всем слухам, что про тебя распускают. Я тебя тоже мало знаю, но ты всегда был добр ко мне. Ты дал мне почти все, что у меня теперь есть. Я знаю... знаю, что ты хороший человек. Неважно, что бы про тебя ни говорили, твои деяния говорят за тебя в первую очередь. Ты все равно спас всех. Ты важен для людей, — аментет покраснела еще гуще, — Ты важен для меня. Эти слова были правильными. Честными. Ей казалось, что они могут помочь Кейфлу. Она не знала, как, но чувствовала, что ему это было нужно. И по тому, как светлели его глаза с каждым сказанным ею словом, Ифе понимала, что все делает правильно. Принц долго смотрел на нее, будто бы ища что-то в глазах. А потом накрыл ее ладонь второй рукой, поднес к губам и поцеловал так нежно, что ее сердце затрепетало от неведомого чувства и она отвела глаза, не в силах больше смотреть на него. —Спасибо, — только и прошептал Кейфл. Он медленно отпустил руку девушки и указал на что-то чернеющее в воде. Ифе проследила за его жестом, присмотрелась и поняла, что река у берега усыпана бутонами. Ее глаза расширились от осознания. —Кейфл, неужели это... Неяркая фиолетовая вспышка хека на мгновение окутала принца, и вот берег перед ней уже был усыпан нежно-розовыми раскрывшимися цветами лотоса. Аментет с восторгом смотрела на чудесную картину, не в силах оторвать взгляд. Хекау осторожно дотронулся до ее руки. —Знаешь, сейчас ведь то самое время, когда разливается священная Хапи. Мы устраиваем большие празднества по этому поводу, ибо река чтит нас плодородием и жизнью. Сейчас, конечно, не лучшее время для празднования, но позволь мне преподнести тебе хотя бы такой подарок за то, что ты для меня сделала. Донельзя смущенная, Ифе улыбнулась. Как же хорошо и спокойно ей было рядом с этим юношей! —Благодарю тебя... Такой подарок — просто чудо! Когда-нибудь и я обязательно научусь хека в достаточной мере, чтобы создавать и оберегать такую красоту. —Я позабочусь о том, чтобы этот момент настал как можно скорее, — улыбнулся и Кейфл. Взгляд Ифе поднялся к небосводу, который уже окончательно потемнел и блистал всеми звездами. Принц тоже посмотрел вверх и неожиданно весело хмыкнул. Ифе удивленно наблюдала, как его ладони обхватывают ее руки и направляют на одну из звезд. —Посмотри. Видишь эту звезду, красную? Она сияет ярче всех на небе. Это Сириус, священная звезда. Говорят, это Исида, что плывет в небе на ладье. Она восходит и льет слезы по своему мужу, отчего Хапи разливается, — Кейфл усмехнулся, — хотя, с учетом всего того, что мы узнали, я уже не уверен в том, что это действительно Исида. Ифе завороженно слушала его. Она так любила звездное небо, и вот она здесь, вместе с ним, он рассказывает ей про звезды, и у самого глаза — как звезды... Кейфл продолжал. Он рассказывал ей про созвездия: вот тут, справа от Сириуса — Сах, это Осирис; а вот тут яркий ковш из звезд — Мес. Ифе задавала вопросы, придумывала собственные созвездия, а он смеялся и соглашался, что вон то и правда, в общем-то, похоже на крылья, а то — на лотос. Когда Кейфл заметил, что у девушки уже слипаются глаза, он отправил ее обратно на стоянку, сказав, что сам наберет и принесет воды. Она ушла. А он все стоял и смотрел на реку, на небо, на этот мир. Он стоял, и в голове у него была только одна мысль. «Я бы снова наполнил Хапи бессчетное количество раз, лишь бы подарить тебе все цветы и жизнь этой реки.»